Год назад, 1 февраля, умер Сергей Пасько, руководитель Союза предпринимателей Калининградской области и основатель Балтийской республиканской партии (БРП).
В день, ставший для него последним, Пасько ездил в Янтарный - там проводилась акция, посвящённая семидесятилетию “Марша смерти”. Около четырёх часов после полудня Пасько вернулся домой, сел на стул - и умер. Оторвался тромб. Сергею Пасько было шестьдесят три года...
Главный сепаратист янтарного рая
Пасько был парадоксальным политиком. Человек типично советской биографии и закалки - он открыто выступал против всего коммунистического. Либерал - но исповедовал вполне определённые великодержавные взгляды.
Известный далеко за пределами Калининградской области лидер БРП - после ликвидации партии по решению суда в 2003 году, он не смог набрать такого количества сторонников, чтобы его партия, реорганизованная в общественное движение “Республика”, стала реально действующей политической силой.
Заклеймённый спецслужбами как “главный сепаратист” - он никогда и не заикался об отделении Калининградской области от Российской Федерации, ведя речь лишь о наделении региона, отрезанного от метрополии, дополнительными экономическими и административными полномочиями.
И, наконец, убеждённый сторонник рыночных отношений, активно защищающий предпринимателей в судах - сам он предпринимателем не был. И денег, соответственно, не нажил... Офис его Союза и партии двадцать лет ютился в сыром муниципальном подвале на ул. Шиллера, 20 - и Пасько выплачивал немалую сумму за аренду помещения.
Защитой в судах он занимался бесплатно... а членские взносы в Союз уплачивались предпринимателями неохотно и нерегулярно. Так что заработок Пасько, как руководителя, был копеечным...
В семье врача
Но сегодня речь - не о политике Пасько. Его вдова, Галина Алексеевна Дмитриева, вспоминает, каким он был ЧЕЛОВЕКОМ.
- Сергей родился на Сахалине, в семье военного врача, - говорит Галина Алексеевна. - Потом отца перевели в Ташкент, семья поехала с ним. В Ташкенте Сергей окончил школу, оттуда ушёл в армию.
Мать с отцом тем временем развелись, у Сергея появился отчим. Отец переехал на Полтавщину, работал главным врачом психдиспансера. Сергей ладил с обоими родителями, но мать любил особенно горячо. Как и своих брата и сестру, которых она родила во втором браке.
Знамя Ильича
- После армии Сергей поступил на филологический факультет Кубанского государственного университета. По распределению попал в город Гвардейск Калининградской области, работал в районной газете “Знамя Ильича”. Параллельно получил юридическое образование. Поехал к матери.
Десять лет проработал в прокуратуре Ташкента и Ташкентской области. В 1990 году вернулся в Калининград, где учредил Калининградский союз предпринимателей, занялся политикой.
Мы с ним познакомились в 1995‑м, когда я работала администратором в “Ганзе” - была такая плавучая гостиница. Помните?
Вместе мы прожили почти двадцать лет.
В камере на Генделя
- Знаете, жизнь с ним была как на вулкане. Он постоянно пропадал неизвестно где. То у него встречи, то митинги, то какие-нибудь акции. В середине девяностых его гоняли фээсбэшники. Однажды - задержали, забрали...
Мне позвонили предприниматели. Говорят, мол, не бойтесь, сейчас из-за него целая воинская часть бунтует, а командир обещает подогнать танк.
- Какой танк?! Вы что?! - кричу.
Начинаю обзванивать знакомых. Через пятые руки узнаю: Сергей в камере ИВС на Генделя. Я - туда. Меня не пускают. Я кричу дежурному: “Где Пасько?! Я отсюда не уйду, пока его не выпустят!”
Я бушую - и тут выходит Сергей, спокойно так прощается с дежурным, а мне говорит: “Ты чего кричишь? Я здесь! Здесь. Пошли домой. Пожарь картошечки...”
Защищал бесплатно
- И так всегда. Он ничего не рассказывал, никаких подробностей. “Это не моя тайна” - и всё.
Как правило, я узнавала из СМИ, в чём он участвовал.
Домой он никого из своих деловых знакомых или однопартийцев не приводил. Помню, когда он поддерживал Маточкина во время избирательной кампании, они встречались на улице - и я наблюдала в окно, как они прогуливаются и о чём-то говорят, говорят...
Впрочем, ему и некуда-то было особо людей приглашать. У нас небольшая квартирка на Московском проспекте. И жили мы фактически как нищие.
Он не стремился заработать миллионы. Защищал одинаково бесплатно и тех, у кого одна палатка, и тех, у кого крупные магазины. В Союз и бандиты, бывало, приходили, и он им давал юридическую консультацию. И говорил: “Не лгите. Вас спросили - отвечайте честно и без лишних слов”.
Бандиты уважали
- Его, кстати, и бандиты уважали. По крайней мере, никто ему не угрожал, хотя он всегда говорил прямо, что думал.
Я иногда заводилась. Мол, посмотри, как адвокаты работают! У них всегда деньги есть! А у нас денег не было. Членские взносы предприниматели платили нерегулярно, так что жили мы только на пенсию. Если и появлялось что - он тратил на общественную деятельность. Не знаю, плохо это или хорошо... Наверное, хорошо. Я и сама из таких.
Когда Сергей умер, после него ничего не осталось. Слава Богу, кровать ещё крепкая. А вот ремонт в квартире мне уже, наверное, не сделать никогда...
Он очень много сил тратил на БРП. Но Сергей ведь даже не помышлял о том, чтобы отделиться от России.
Уехала в Америку
- Знаете, его мать году в 1996 году уехала в Америку с двумя своими детьми. Она всё время играла в заполнение анкет - и выиграла грин-карту. Она и Сергея с собой звала, но он сказал, что из России не уедет ни при каких обстоятельствах.
Она там, кстати, неплохо устроилась, как и Серёжины брат и сестра. Сестра работает на радио, брат - в автобизнесе. Сергей один раз ездил к ним в гости - успел повидать мать до её смерти. Но надолго там не оставался: не понравилось.
...Все свои проблемы он решал самостоятельно. Меня ни во что не посвящал - ни в политику, ни в юридические вопросы.
О здоровье тоже не говорил, а если я подсовывала ему таблетки - не спорил, а просто убирал их куда-нибудь. И никогда ни на что не жаловался.
Агент КГБ
- Знаете, он был абсолютно “вне быта”. Если я просила его что-нибудь починить, он брался, но... приходилось тут же всё делать самой. Компьютер, ручка, бумага - вот его стихия.
...Про него говорили разное. Ходили слухи, что он агент КГБ-ФСБ. Он только смеялся: “Интересно, а куда КГБ мои деньги перечисляет? Знать бы - хоть стул новый купил...” У него вообще было прекрасное чувство юмора.
Но главное - он был очень добрым.
У нас не было общих детей - но прекрасные отношения с детьми друг друга. Мой сын с ним всегда советовался. Они и на рыбалку вместе ездили - Сергей был заядлым рыбаком. Это, пожалуй, его единственное хобби.
Сейчас отдышусь
- В тот день он плохо себя чувствовал. Я говорила: мол, зачем ты едешь в Янтарный, полежи, отдохни. А он только отмахивался: “Ничего. Машина будет, довезут...”
Вернулся в начале четвёртого. Я как раз наполнила себе ванну. Слышу, он прошёл.
- Это я, - говорит.
- Всё нормально?
- Да.
А сам сел на кухне, даже не разделся, не разулся.
- Ну, как всё прошло? - спрашиваю из ванной.
- Всё нормально, сейчас отдышусь.
И вдруг - грохот. Я выскакиваю - он лежит у стола.
Я его тормошу - он не реагирует. Кое-как оделась, позвонила соседу-врачу. Тот прибежал, посмотрел - и головой покачал: “Ничего нельзя сделать. Видимо, тромб...”
Два кота и собака
- Слава богу, что Сергею хватило сил дойти до дома. Что не на улице умер, как какой-нибудь бомж... Но поговорить с ним в последний раз я не успела.
И вот ещё что. У нас было два кота и собака. Один кот, его любимый, рыжий, умер буквально на следующий день. Просто лёг у его кровати, забился в угол - и всё. Перестал дышать.
А второй, перс, умер 24 февраля. Он всё это время почти не ел. Ходил по квартире, искал, нюхал, мяукал тоскливо. Даже не мяукал, а выл, как собака. А 24‑го пришёл ко мне в четыре утра, даже на кровать забраться не смог, я сама его подняла. Он лёг мне на грудь и жалобно так поскулил. А потом ушёл - и умер в коридоре, на том месте, где стояли ботинки Сергея.
А через несколько месяцев умерла и наша собака. Тоже очень тосковала.
Нам всем без него очень плохо. Я без него ничего не знаю, не помню, не умею... И люди мне часто звонят. Говорят, что им тоже без Сергея плохо.
Ушла эпоха
Да, Сергей Пасько был фигурой неоднозначной - и яркой. Помяните Пасько добрым словом в годовщину его смерти. С такими, как он, уходит целая эпоха - тоже неоднозначная. Но колоритная - как, наверное, никакая другая. Эпоха, рождавшая бессеребренников... Романтиков, идеалистов, готовых служить Идее. “Мир потребления” таких не рождает. Это - реликтовая порода. Мир его праху.
Д. Якшина