Новые колёса

ЭСКОРТ-ЛЕДИ КЁНИГСБЕРГА.
В столице Восточной Пруссии русские VIP-персоны гуляли с чужими любовницами

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу “демонических женщин”.

У русской юмористки Тэффи (которая, кстати, сама несколько раз проездом бывала в Эйдкунене - ныне это пограничный посёлок Чернышевское) есть рассказ “Демоническая женщина”, героиня которого “отличается от женщины обыкновенной, прежде всего, манерой одеваться. Она носит чёрный бархатный подрясник, цепочку на лбу, браслет на ноге, кольцо с дыркой “для цианистого калия, который ей непременно пришлют в следующий вторник”, стилет за воротником, чётки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке”. Таких особ в Кёнигсберге было немало - и практиче­ски все они имели русское происхождение. И соответствующий социальный статус: актриса или “разведённая жена”.

Но речь сегодня пойдёт не только об этом.

Царская спутница

Кёнигсберг, как мы неоднократно уже говорили, притягивал, словно сильнодействующий магнит, разнообразнейших оригиналов. Историческая  миниатюра -  портрет семьи Петра IИ - не только мужского пола. Здесь побывали обе Екатерины - российские императрицы. Первая - урождённая Марта Скавронская - впервые посетила Кёнигсберг в статусе “царской спутницы”: она сопровождала Петра I. Своего присутствия старалась не афишировать: жила сначала на корабле, а затем - в доме кнайп­хофского бургомистра Нагеляйна. “В свет” вышла только один раз, явившись на приём, устроенный в честь Петра I герцогом фон Гольштейном.

Не то, чтобы она сильно смущалась. Но... в Европе в это время “законными” фаворитками императоров становились всё-таки знатные высокородные дамы... А дочь лифляндского крестьянина, еле-еле обученная “политесу”, смотрелась в обществе прусских аристо­кратов, мягко говоря, странновато.

Правда, Петру I на это было абсолютно наплевать. Ему самому прощали и слишком громкий голос, и привычку грызть ногти и облизывать за столом пальцы, и сочные матросские ругательства на немецком и голландском языках. Пётр I был выше понимания для тех, кто почтительно взирал на него на балу у фон Гольштейна.

Отдалась солдату и... государю

“Он - полный представитель своей страны, как в хорошем смысле, так и в дурном отношении”, - писал о Петре английский посланник, сделавший солидный крюк во время поездки по Европе - специально, чтобы посмотреть на “царя московит­ских варваров”. Посадить на трон великой державы женщину, сменившую до царя троих любовников (причём, одним из них был обыкновенный солдат, валявший будущую императрицу на соломе под телегой) - на это действительно мог решиться только Пётр!

В следующий раз Екатерина прибыла в Кёнигсберг уже в статусе его законной супруги. И снова Нагеляйн устраивал обед, а затем монаршая чета на конных экипажах была доставлена в Шаакен.

Последнее посещение Кёнигсберга состоялось в сентябре 1717 года...

А через двадцать семь лет в Кёнигсберг прибудет София Фредерика Августа, принцесса Ангальт-Цербст­ская, 15-летняя невеста Петра III, наследника российского престола. Её - под именем графини Рейнбек - сопровождала мать, недалёкая и суетная женщина, щеголявшая в платьях и мехах, которые ради важной поездки были собраны со всей родни.

Фаворит “на ночь”

Юная София Фредерика Августа пребывала в отчаянии. “Почтовые дворы не отапливались, пришлось разместиться в доме почтмейстера, ничем не отличавшемся от свиного хлева. Муж, жена, сторожевой пёс, куры, дети спали вповалку в колыбелях, в кроватях, за печами, на матрацах...” - так писала она отцу о своём путешествии по Восточной Пруссии. Но именно здесь будущая Екатерина II - худенькая девочка в поношенном платьице и стоптанных сапожках (маменька и не подумала приодеть невесту Петра III) - записала в своей “потайной тетрадке” три правила, которым собиралась неукоснительно следовать:

1. Понравиться великому князю.

2. Понравиться императрице.

3. Понравиться русскому народу.

В сущности, Кёнигсберг-то и был последним городом, где София Фредерика Августа ощущала себя немкой. Переехав границу, она заставила себя думать, чувствовать и говорить как русская. И преуспела в сём деле немало. Всё, что было в её жизни потом - дворцовый переворот, устроенный её любовником Орловым... её вступление “во власть” в костюме капитана Преображенского полка - и вообще её любовь к мужским костюмам, которые так хорошо подчёркивали “рельеф” её ещё не располневшей фигуры... блистательные фавориты, которых она осыпала милостями, как золотым дождём... сотни юных любовников “на ночь”... расширение границ Российской империи, победы над турками, переписка с Дидро и Вольтером... вызывающая надпись на памятнике работы Фальконе - “Петру I - Екатерина II”... - всё это ведь очень “русский” сценарий. Не немецкий, знаете ли, размах.

Родила убийцу императора

Кстати, немцев Екатерина сильно недолюбливала. Видимо, вспоминались детские и отроческие годы, проведённые на задворках чужих дворцов, в бедности и унижениях.

Екатерина II - единственная из российских венценосных особ - даже заказала художнику Рокотову свой портрет в русском национальном костюме - сарафане и кокошнике. Всем, кто видел портрет, она казалась ряженой, точно на маскараде. И только сама Екатерина этот портрет обожала...

Невеста её сына Павла I тоже отметилась в Восточной Пруссии. София Доротея Вюртембергская, будущая императрица Мария Фёдоровна, по дороге в Санкт-Петербург жестоко простудилась, и несколько дней ей пришлось проваляться в постели из-за флюса. Так, с распухшей щекой, она и предстала перед женихом. Который остался равнодушен и к флюсу, и к обозначившимся позже прелестям... Что, впрочем, не помешало ему сделать Марии Фёдоровне десять детей, в том числе сына Александра, который затем приложит руку к его, Павла I, убийству...

Наследник спал с мужчинами

В разное время в Кёнигсберге побывали почти все великие княгини, интересные, прежде всего, своим титулом.

Август Фридрих Фердинанд Коцебу

Наиболее любопытный персонаж - Мария Павловна, дочь великого князя Павла Александровича и великой княгини Александры Георгиевны.

В 19 лет она вышла замуж за наследника шведского престола герцога Вильгельма. Герцог оказался человеком... странных наклонностей.

Мария Павловна терпела пять лет, но когда супруг окончательно утвердился в своих нетрадиционных сексуальных предпочтениях, Мария с ним развелась.

Развод в семье наследника королевского престола - кошмар! Марии Павловне чудом удалось избежать покушения, замаскированного под несчастный случай. После чего она согласилась оплатить свободу ценой отречения от своего сына Леннарта - его пришлось оставить в Швеции.

Когда началась Первая мировая война, Мария Павловна отправилась на фронт обыкновенной сестрой милосердия. В августе 1914 года работала в лазарете под Инстербургом (ныне Черняховск).

В сентябре 1917-го вышла замуж за князя Путятина. Именно на их квартире на улице Миллионной великий князь Михаил Александрович (в чью пользу отрёкся Николай II) подписал акт об отречении от российского престола.

Кёнигсберг. Преголя. Вид на биржу

После революции Мария Павловна выехала за границу. Развелась с Путятиным, стала профессиональным фотографом, неоднократно бывала в Кёнигсберге - в частности, фотографировала Айседору Дункан, прилетевшую сюда 10 мая 1922 года вместе с Есениным. (Это был первый международный авиарейс по маршруту Москва-Кёнигсберг... а стихи Есенина Мария Павловна помнила и любила). Впоследствии Мария Павловна стала своеобразным специалистом по связям “семьи Романовых в эмиграции” с общественностью.

Посла заколол студент Занд

Привлекал Кёнигсберг и дам, причастных к “большой литературе”. Например, жену российского консула в Кёнигсберге Августа Фридриха Фердинанда Коцебу. Её вполне можно назвать первым в истории “литературным негром”. Её муж - писатель и драматург - наваял 10 романов и 211 пьес. Романы он “отшлифовывал” сам, а над диалогами в пьесах трудилась жена.

Кёнигсберг. Двор Королевского замка

Впрочем, разница была невелика. Современники называли все произведения Коцебу “коцебятиной”, а Екатерина II частенько возмущалась тем, что Коцебу “берёт жалованье, а другие делают за него дело”...

Интересно, что в одной из пьес, особенно удавшихся его жене, есть эпизод: главного героя закалывает кинжалом другой герой, юный студент. Именно так будет заколот студентом Карлом Людвигом Зандом и сам Коцебу - из-за его нападок на “патриотическую немецкую молодёжь”. После смерти Коцебу его семья вернулась в Россию. Жена, перестав заниматься литературой... сделала своего сына Александра художником! Она сама подготовила его к поступлению в Академию художеств. Впоследствии он стал известным живописцем и написал серию картин, посвящённых Семилетней войне.

Язык тела

Бывала в Кёнигсберге и Александра Осиповна Смирнова-Россет, дружившая с Пушкиным, Вяземским, Гоголем, Лермонтовым, Тютчевым, братьями Аксаковыми и другими выдающимися деятелями “золотого века” русской культуры. Интересно, как эта дама, слывшая большой интеллектуалкой, отозвалась о Канте:

Кёнигсберг. Кнайпхоф. Кафедральный собор и старое здание Альбертины

“Я попробовала читать Канта - на первой странице меня одолела зевота. В Кёнигсберге видела дом зелёного цвета, точно как зелёный сыр, на нём написано: “Kant ist hier” (“Здесь родился Кант”). Я сказала себе, что из такого уродливого дома могли выйти только скучнейшие вещи, и поставила Канта на самую верхнюю полочку”.

Видимо, сплетники были не совсем неправы, говоря, что “природа дружбы” Смирновой-Россет со знаменитостями была отнюдь неплатонической... “Игры разума” привлекали её куда меньше, чем “язык тела”.

Впрочем, по части “языка тела” ей было не сравниться с её предшественницами из “роскошного” восемнадцатого века, умевшими одинаково виртуозно держать в руках гусиное перо - и мужчину, готового на все подвиги. Так, Екатерина Романовна Дашкова, дочь графа Воронцова, фактически превратила упоминавшуюся выше Софию Фредерику Августу, наречённую Екатериной, из угловатой полудевочки-полужены Петра III, очень слабого в плане мужских достоинств, в роковую женщину, любовницу красавца Григория Орлова.

Прусский генерал

Мата Хари обожала военных

Екатерина Дашкова стала ближайшей подругой Екатерины II. Дашкова активно участвовала в дворцовом перевороте. Но вскоре Екатерине II показалось, что её подруга слишком много на себя берёт. А главное, подчёркивает свои заслуги.

Умная Дашкова, почувствовав охлаждение к ней Екатерины II, испросила разрешения на поездку за границу вместе с детьми. В Кёнигсберге Дашкова остановилась у графини Кайзерлинг, где имела несколько бурных романов (всего за неделю!). Через три года, возвращаясь в Россию, снова проезжала через Восточную Пруссию. Затем - ещё и ещё. Её последний “амант” - прусский генерал Вильгельм Меллендорф. Дашковой было уже тридцать девять лет, что по тем временам считалось старостью и полным “занавесом” на театре амурных действий. Но Дашкова возбудила столь пылкий интерес в Меллендорфе, что он готов был взять к себе на службу её сына, обучавшегося в то время в Англии.

Однако Дашкова предпочла вернуться в Россию, где “остывшая” Екатерина II назначила её директором Петербургской академии наук и художеств и президентом Российской академии. От всех этих должностей её отстранит в 1796 году Павел I, тотчас по восшествии на престол. Дашкова будет просить у него разрешения выехать за границу - в Восточную Пруссию, но получит отказ и проведёт остаток дней в своём имении, в полном забвении и забросе.

Пассия Герцена

Проезжала через Кёнигсберг и Мария Рейхель, близкий друг и доверенное лицо А.И. Герцена. По некоторым сведениям, Рейхель была одной из “вершин” очень странного любовного четырёхугольника, образованного Герценом, Огарёвым, женой Герцена и самой Рейхель. По крайней мере, Россию Мария Рейхель, которой было двадцать четыре года, покинула вместе с семьёй Герцена, добившись от собственного мужа разрешения на “выезд и отдельное проживание”.

Кёнигсберг. Преголя. Вид на Рыбную деревню.

В Кёнигсберге вместе с семьёй Герцена она провела три дня - после долгой беседы с опальным русским литератором решила поселиться не в Лондоне, куда он отправился с женой, а в Париже. Но дружба сохранилась. Именно через Рейхель из России для Герцена, с его Вольной русской типографией и журналом “Колокол”, шла вся корреспонденция. Впоследствии Рейхель напишет о своих отношениях с Герценом проникновенные мемуары...

Нелишне, наверное, напомнить о том, что к Восточной Пруссии имели отношение и Марлен Дитрих, звезда кинематографа (дочь прусского офицера), и Мата Хари, знаменитая шпионка, разорившая дотла прусского помещика Альфреда Киперта, лейтенанта личного конвоя кайзера.

Танцевала нагишом

Мата Хари (Маргарет Гертруда Целле-Маклеод) за два года разорила Альфреда Киперта, богатейшего прусского помещика

“Душка Альфи” был одним из самых богатых людей Пруссии - и всего два года понадобилось Мате Хари, чтобы превратить его в нищего и обременённого долгами отставного офицера. Только за первый год совместной жизни с Альфредом Кипертом Мата Хари (танцевавшая в “Фоли-Бержер” практически нагишом) умудрилась потратить более пяти миллионов марок на роскошные наряды (она никогда не появлялась на людях дважды в одном и том же платье), на обувь (после её отъезда из дома Киперта прислуге досталось в подарок БОЛЕЕ ТЫСЯЧИ ПАР ТУФЕЛЬ!), на драгоценности...

Кроме того, у неё имелась милая привычка ежедневно принимать ванну из лучших сортов шампанского и килограммами поглощать свежайшую осетровую икру...

Короче, остаётся лишь удивляться тому, что Киперт продержался целых два года! Ну и, конечно, тому, что он, прусский аристократ, вообще вляпался в эту историю - с женщиной сомнительного происхождения и, в сущности, сомнительных достоинств. Красавицей-то голландка Маргарет Гертруда Целле-Маклеод, взявшая себе сценический псевдоним Мата Хари, никогда не была, да и грудь у неё была чересчур маленькой (из-за чего она всегда на сцене прикрывала её лифом, расшитым драгоценностями).

Впрочем, Киперту повезло: он разорился и “выбыл из игры” задолго до того, как танцовщица и куртизанка Мата Хари стала шпионкой. Тем, кого она пускала в свою постель в целях “извлечения информации”, пришлось затем мучительно оправдываться перед контрразведками разных стран. Киперт, покончивший жизнь самоубийством через три года после “разрыва” с любовницей, по крайней мере, сохранил незапятнанной честь...

Будет арестован и сослан в Якутию

А из других “странных” женщин хотелось бы назвать ещё Екатерину Головкину и Екатерину Самсонову.

Головкина, урождённая княжна Ромодановская, находилась за границей вместе с мужем, которого Пётр I назначил послом в Берлин. После смерти Петра и воцарения Екатерины I, дипломата Головкина отозвали в Россию. Жена последовала за ним. Когда она остановилась в Кёнигсберге, муж, двигавшийся быстрее (без обоза с вещами), сумел передать ей весточку: его предупредили о том, что по прибытии в Петербург он тотчас будет арестован и сослан в Якутию.

Муж умолял Головкину остаться за границей. В Кёнигсберге у неё были друзья, готовые помочь. Но она поехала в Петербург. И четырнадцать лет провела рядом с мужем в добровольной ссылке в Якутии, поселившись в Москве только после его смерти.

Генерал застрелился

Генерал Александр Самсонов

Екатерина Самсонова - жена генерала Самсонова - тоже совершила великий подвиг любви. Когда её муж, командовавший 2-й русской армией, потерпел поражение в Восточной Пруссии, он застрелился. Осенью 1915 года - в разгар Первой мировой войны - его супруга в составе международной делегации Красного Креста осмотрела лагеря русских военнопленных в Восточной Пруссии, установила место захоронения мужа и добилась того, чтобы ей выдали его тело.

Тело генерала Самсонова его вдова перевезла в своё родовое имение в Херсонской губернии и там захоронила. По свидетельству современников, прусские офицеры, с которыми она вела переговоры, были покорены силой её характера - и силой любви к погибшему супругу.

В общем, история Восточной Пруссии полна разнообразных сюжетов, каждый из которых мог бы стать основой самого что ни на есть увлекательного романа. Ну а наши “прогулки” - продолжаются.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля