Новые колёса

ПОБЕГ ИЗ ЛЕФОРТОВО.
Игорь Рудников и вертухаи ФСБ

Наш начальник, умный вроде,

Говорил нам на разводе:

Убегать вам нет резона,

Ведь вокруг сплошная зона.

Ни за что не убегёте,

Ни к какой едрёной тёте.

Всё равно мы вас поймаем...

Поздравляю с Первым маем!

Николай Домовитов - советский поэт, прозаик, ветеран Великой Отечественной, узник

ГУЛАГа

Кузница палачей

Побегов из знаменитой Лефортовской тюрьмы было мало: зафиксировано всего два таких случая. Причём, все они относятся уже к нашему времени и произошли в современной России. Это не удивительно. С момента основания в 1884 году тюрьма использовалась для содержания правонарушителей, осуждённых на небольшие сроки. Так что желающих осложнить свою жизнь побегом не было.

Затем наступило время сталинского террора, и Лефортово превратилось в настоящую кузницу палачей. От озверевших чекистов убежать можно было разве что на тот свет.

В те годы в тюрьме пытали, мучили и расстреливали. Сначала этим занимались соратники наркома внутренних дел Генриха Ягоды. Потом этих бравых ребят самих отправили за решётку и расстреляли.

У Ягоды при обыске нашли “троцкистскую литературу и резиновый искусственный половой орган”, что явилось достаточным основанием, чтобы пустить наркома в расход.

На смену расстрелянным кадрам пришла свежая команда Николая Ежова. Эти люди принялись пытать и убивать “врагов народа” с ещё большим рвением. Досталось всем: и “старым” чекистам, давно измазавшим свои “чистые” руки в крови, и просто случайно попавшимся под раздачу людям.

В общем, в Лефортовской тюрьме славные чекисты изрядно отточили своё мастерство.

Гомосек-антисоветчик

Всем был хорош Ежов: и принципиальный коммунист, и верный соратник Сталина, и беспощадный к врагам чекист. Но пришло и его время. Пламенного наркома арестовали, обвинив в том, что Ежов “совершал акты мужеложства действуя в антисоветских и корыстных целях”. Перед расстрелом Ежов зло прокричал:

- Я почистил 14.000 чекистов, но огромная моя вина заключается в том, что я мало их почистил!

Следом за наркомом на Лефортовские нары, а затем и к стенке пошли “соратники” и “воспитанники” Ежова. Начальник Харьковского управления НКВД чекист Мазо перед смертью вопил:

- Товарищи, опомнитесь, куда ведёт такая линия арестов и выбивания из обвиняемых показаний?!

Товарищи выслушали коллегу, “шлёпнули” его и продолжили репрессии с новой силой. Во главе НКВД теперь стоял Лаврентий Берия.

Жуткие крики

Москва. Тюрьма Лефортово

Как вы помните, Берию тоже потом расстреляли. Его сменщик на посту главы госбезопасности Меркулов закончил аналогично. Перед смертью Меркулов рассказал о нравах славной чекистской братии:

“В Лефортовской тюрьме было жутко проходить, слыша крики избиваемых. Я не мог заснуть ночами, вспоминая эти картины. Избиение арестованных имело место и в кабинетах следователей в наркомате. Так продолжалось примерно до середины 1939 года, когда бить в помещении наркомата было запрещено, и били арестованных только в Лефортовской и Сухановской тюрьмах...”

Короче, в те кровавые времена было не до побегов...

В период “оттепели” чекисты немного поубавили свой пыл: расстреливать стали гораздо меньше. Так что многие палачи “последней волны” спокойно дожили до пенсии, стали ветеранами и воспитанниками молодёжи.

Во многом благодаря этим проверенным товарищам людоедские традиции ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ-ФСБ не умерли и сохранились до наших дней.

Узники застоя

Во времена брежневского застоя, о которых нынче принято вспоминать с ностальгией, в Лефортово сидели советские диссиденты. Это были странные люди, не понимавшие элементарных вещей. Например, почему в “передовом и прогрессивном” СССР народ давился в очередях за простейшими товарами: варёной колбасой, сливочным маслом, шпротами, колготками, туфлями, одеждой (список можно продолжать до бесконечности). Диссиденты говорили о том, что это неправильно, что виновата система, её следует реформировать. Модной была теория конвергенции академика Сахарова: взять всё лучшее из социализма и капитализма и объединить это в новом справедливом обществе.

Понятное дело, что таким архаровцам в СССР место было только в тюрьме.

В 60-е и 70-е годы в камерах Лефортово томились диссиденты Валерия Новодворская, Юрий Орлов, а также младший сын Иосифа Сталина Василий. В 80-е - социолог Борис Кагарлицкий, поэтесса Ирина Ратушинская, немецкий летчик-любитель Маттиас Руст (тот самый, который в 1987 году, миновав советские ПВО, приземлился на Красной площади в Москве), правозащитница Елена Санникова.

Там же сидел в ожидании расстрела директор московского универмага “Елисеевский” Юрий Соколов, арестованный при Андропове за коррупцию и масштабные хищения.

Как правило, все интеллигентнейшие люди - какие уж тут побеги!

Лихие девяностые

Узник застенков Лефортово Игорь Рудников

Но вот наступили “лихие девяностые”, о которых нынче положено вспоминать с ужасом. На Лубянской площади народ сковырнул подъёмным краном памятник Дзержин­скому. Из здания КГБ, расположенного напротив, никто не вышел отстаивать свои гэбэшные идеалы. Чекисты смирно сидели по кабинетам, смотрели на происходящее через щёлки в занавесках и дрожали от страха. Внучата Берии боялись, что теперь их самих упекут в Лефортово. Пронесло. Но контузия от пережитого ужаса осталась.

Пока героическое гэбьё пребывало в полной прострации, Лефортово перешло от ФСБ к МВД. Чекист­ских надзирателей заменили ментовскими. Тюрьма потеряла лоск и славу “главной темницы державы”. В бывшие VIP-застенки стали попадать простые урки. Именно в то время и был совершён первый побег из Лефортово.

Крутые перцы

В 1994 году в Лефортово оказались два обычных российских зэка - Морозов и Лисицын. Парни они были крутые и сразу замыслили побег. Обстановка для этого сложилась удачная - ФСБ не хотела полностью отдавать Лефортово ментам и “прикомандировала” своего начальника тюрьмы. Новые вертухаи из МВД встретили чекиста враждебно, началась подковёрная борьба. Надзиратели из числа ментов были не прочь подставить оборзевших “фейсов” (кличка фээсбэшников).

В итоге контроль над особо борзыми Морозовым и Лисицыным странным образом был ослаблен. Мало того, этих зэков отправили во внутренний двор тюрьмы красить забор. Без присмотра.

Крутые перцы воспользовались моментом и сумели перелезть через двухметровый забор. Изловить беглецов смогли только через сутки.

Авторитет тогдашнего начальника тюрьмы (полковника ФСБ) пошатнулся, но устоял.

Тем не менее, уже в апреле 1997 года борьба между ФСБ и МВД завершилась победой чекистов, триумфально вернувшихся в Лефортово.

С того времени Россия нарушает условия членства в Совете Европы, по правилам которого тюрьмы не должны находиться под опекой структур, занимающихся следствием.

Прыгучий киргиз

Второй побег был совершён в 2005 году, когда в Лефортово опять воцарились старые гэбэшные порядки. В тюрьму попал 27-летний уроженец Киргизии Талгат Кокуев, обвиняемый в воровстве. Войдя в доверие к вертухаям, Талгат напросился чистить снег на крыше тюрьмы.

Хитроумный киргиз сбрасывал снег с крыши четырёхэтажного здания в одно и то же место - через забор тюрьмы, на прилегающую улицу. Когда сугроб был готов, Кокуев сиганул в него с девятиметровой высоты, перелетев расположенный рядом с тюремным зданием забор.

Найти беглеца удалось лишь через несколько дней.

С тех пор бежать из Лефортово не удавалось никому. Сотрудники ФСБ вернули этому пенитенциарному учреждению былую славу одного из самых мрачных застенков режима.

Нынче там опять появились политические заключённые. Оно и понятно: далеко не все довольны существующим режимом. При этом власть в очередной раз забыла, что всем довольны бывают только клинические идиоты. И вот, “шибко умные”, как в старые чекист­ские времена, отправляются за решётку.

При этом “честь” попасть в Лефортово выпадает далеко не каждому: исключительно тем, кого власть боится до дрожи в коленях. Игорь

Рудников - один из таких “избранных”.

А. Захаров


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля