Новые колёса

ЖЕРТВА ТРОФЕЙНОГО СПИРТА.
Комбат Харитонов лишился сразуи машины, и водителя

Две бочки и баржа

Предместье Ландберга. Германия.

Апрель 1945 года

Звуки разрывов постепенно стали смолкать. Доносилась только отдаленная канонада. У самой воды под прикрытием кустов и высокой травы пробиралась группа наших автоматчиков. Похоже, немцы оставили свои позиции. Стоящий у самого берега дот молчал. Его бетонные стены были испещрены пулями и осколками. Чуть дальше возвышался взорванный бункер.

Небольшой поворот реки. Отсюда оба берега Шпрее просматривались на несколько сотен метров вперед. В глаза бросался одинокий причал. Рядом с ним виднелась полузатопленная самоходная баржа.

По течению плыли бревна, ящики, коробки от немецких противогазов и какой-то мусор.

Два бойца прошли по разбитому дощатому настилу причала и спустились на борт баржи. Посреди палубы стояла пара больших металлических бочек. Одна из них в нескольких местах была продырявлена осколками, и из нее тонкими струйками вытекала прозрачная жидкость.

- Спирт, - попробовав содержимое бочки на вкус, обрадовался самый любопытный боец.

- А если это опять древесина? Помнишь, как на прошлой неделе таким пойлом отравилась целая батарея. Все ослепли. А теперь быстрее отходим! У нас - другая задача, - скомандовал ефрейтор, и уже через минуту они догнали своих товарищей.

Ликеро-водочный завод

Красноармейцы тем временем поднимались по склону холма прямо к каким-то постройкам, огороженным высоким забором.

Ворота оказались закрытыми. Но сбоку болталась калитка. Через нее, соблюдая меры предосторожности, группа проникла вовнутрь. Больше всего окружающее хозяйство напоминало какую-то фабрику. Позади просторного двора начинались корпуса цехов. Над ними возвышались черные трубы. Левее тянулись боксы гаражей.

Автоматчики рассредоточились по всей территории.

- Это ликеро-водочный завод. Я прочитал табличку на дверях центральной конторы, - доложил офицеру боец, немного понимавший по-немецки.

- А в гаражах полно машин. И легковых. И грузовых, - через минуту доложил другой воин.

- Немедленно выставить охрану и никого сюда не пускать. Теперь это наш объект, - распорядился старший группы.

С пробегом 18.000 км

- Действительно, когда мы заняли ликеро-водочный завод на Шпрее, в его гаражах оказалось так много различных машин, что глаза разбегались. Это была большая удача, - вспоминает бывший командир парковой батареи 2-й дивизии прорыва Резерва Главного командования майор в отставке Харитонов Василий Васильевич. - Только одних грузовиков стояло около десяти. Преимущественно, “Мерседесы” и “Опель-Блицы”. А легковушки... Среди них преобладали автомобили отнюдь не германского производства. То тут, то там встречались французские, итальянские и американские модели. Как сейчас, помню эти “Фиаты”, “Рено”, “Ситроены” и “Бьюики”. А из немецких мое внимание привлек маленький “Опель-Адам” с пробегом всего 18 тысяч километров. Хотя к 1945 году ему было уже более десяти лет, выглядел он совсем как новый. На нем, по-видимому, несколько лет совсем не ездили. Да это и неудивительно. В войну весь бензин в Германии был строго лимитирован и выдавался по карточкам.

Василий Харитонов (нижний ряд, слева) - командир парковой батареи вместе со своим подразделением в предместье Берлина. Май 1945 года

“Верконы” и прочие… мутанты

Не ставя под сомнение рассказ ветерана, справедливости ради надо отметить, что автомобиля марки “Опель-Адам” никогда в природе не существовало.

По сложившейся традиции каждой модели “Опеля” в предвоенные годы присваивалось индивидуальное название, соответствующее классу машины - “Кадет”, “Олимпия”, “Супер”, “Капитан”, “Адмирал”. Фирменные шильды с этими звучными именами красовались на воздухозаборниках капотов этих автомобилей. А на самом маленьком из “Опелей”, стоящем на нижней ступени иерархической лестницы немецкого отделения “Дженерал Моторс”, такой шильды не было. Просто на облицовке радиатора крепилась прямоугольная эмблемка с прямо-таки математическим обозначением - “Р-4”. И все.

А поскольку у всех фронтовиков на слуху были громкие имперские титулы, то и безымянный “Опель” хотелось как-то “обозвать”.

Естественно, пытливый ум водителя-красноармейца, осваивавшего загадочную иномарку, подсказывал, что ответ следует искать в подкапотном пространстве “Опеля”-малыша.

Там, на латунной пластинке, отмечались все заводские характеристики модели. Венчала их красивая надпись: “Adam Opel Aktiengesell-Schaft, Russelsheim A/MР” Russelsheim - это город. “Adam Opel” - полное наименование фирмы. А далее уже шли цифры. Номера кузова, шасси, двигателя. Весовые характеристики. И прочее.

Нетрудно представить, как, поводив замасленным пальцем по лаконичному тексту на незнакомом языке, тот самый красноармеец восклицает: “Адам”! Да ведь это “Опель-Адам”! Кстати, с такой же легкой руки красноармейца-полиглота автомобили фирмы “Adler-Werke” (завод “Адлер”) трансформировались в “Адлер-Верконы”. А работники ГАИ, столь же “искушенные” в знании немецкого языка, как и водители Красной Армии, смело записывали в техпаспорт старого военного трофея очередную абракадабру. И вот уже полвека по дорогам России колесят “Опель-Адамы”, “Адлер-Верконы” и прочие лингвистические мутанты.

Но вернемся в Ландберг, в апрель 1945 года

Сувенир из Германии

- Ликеро-водочный завод мы удерживали несколько дней, - продолжает рассказ участник Великой Отечественной войны Василий Харитонов. - Нашими “конкурентами” из других частей и соединений Красной Армии предпринимались неоднократные попытки захватить лакомый объект. Между прочим, спирт на полузатопленной барже оказался совсем не древесным, а вполне пригодным к внутреннему употреблению. Крупные запасы “огненной воды” были и на самом заводе. Понятно, что все эти обстоятельства внесли известное оживление в серую однообразную жизнь предместья Ландберга. Война близилась к концу. И у меня зародилась мысль оставить себе симпатичный “Опель-Адам”. А потом при удобном случае переправить его в Советский Союз. Как сувенир. На память о службе в поверженной Германии. По своему опыту я знал, что скорее всего никто из вышестоящих начальников не экспроприирует у меня такую машину. Слишком маленькая и неказистая. Наиболее острая борьба разворачивалась вокруг дорогих легковых автомобилей среднего и высшего класса. Так что в определенном смысле это машина уже была почти что моя.

В тесной компании

Василий Харитонов долгие годы после войны вспоминал свой потерянный “Опель-Адам”

- О том “Адаме” из далекого 1945 года у меня остались самые приятные воспоминания, - рассказывает Харитонов. - Крошечный двухдверный автомобильчик длиной чуть больше трех метров. Само собой, просторным при таких габаритах салон машины быть просто не мог. Заднее сиденье - узкое, почти вплотную придвинутое к спинкам водителя и впередисидящего пассажира. В автомобиле могли разместиться четыре человека. И ожидать удовольствия от поездки в такой “тесной” компании особо не приходилось. Поэтому чаще всего мы ездили на “Адаме” вдвоем.

Назвать удобным место водителя можно было тоже с большой долей условности. Человек ростом выше среднего чувствовал себя зажатым между баранкой и сиденьем. Ощущение скованности создавала и “надвинутость” лобового стекла. Казалось, тормознешь посильнее и боднешь лбом зеркальце заднего вида. Но это все ерунда по сравнению с удовольствием, получаемым от езды с ветерком. Да на своей машине! И по отличным немецким дорогам! Да еще после долгих четырех лет изнурительной войны!

“Опель-Адам” - машина динамичная. Быстро набирала скорость. После отечественных полуторок и “Эмок” трофейный автомобиль казался верхом совершенства, настоящим чудом. На прямых участках дорог удавалось выжимать 90 км/ч. Бензина “Опель” расходовал немного. Всего 8 литров. Если сравнивать с нашей штабной “Эмкой”, то почти в два раза меньше. Какие были неисправности? При ускорении шум ветра заставил обратить внимание на неважно пригнанные двери. Потом выяснилось, что виной всему были покоробившиеся от времени резиновые уплотнители. Конечно, пришлось повозиться, но вскоре этот недостаток я устранил. Потом поменял масло в двигателе, проверил шасси и рулевое. Машина была готова к отправке в Советский Союз.

“Адам” и Мицкевич

- Трагическая развязка внезапно поломала все мои планы, - горько усмехается Василий Васильевич. - Перед Кюстрином мы опять захватили склад со спиртом. Дело было уже под вечер. Эйфория очевидной и скорой победы окружала нас. В лагере царило всеобщее оживление. Обстановка позволяла расслабиться. Один из наших водителей вначале занялся дегустацией спирта, а потом решил прокатиться на машине. Ему было все равно, на какой. Но ближайшей оказалась моя. К несчастью, я не уследил, как он успел завести “Адам” и выехать за пределы лагеря.

Как выяснилось позже, одурманенный “зеленым змием” водитель разогнал машину до 100 км/ ч, не справился с управлением и на повороте вылетел с дороги. А все дороги в Германии по самым краям обочин были плотно обсажены деревьями. Мой “Опель-Адам” на полном ходу врезался в одно из них. Удар оказался настолько сильным, что двигатель вошел в салон, обе дверцы сорвались с петель, а передний мост отлетел в сторону метров на десять. Водитель, не приходя в сознание, скончался на месте происшествия. Его фамилию я помню до сих пор - Мицкевич. Останки моего “Адама” еще несколько дней лежали на дне кювета. А в конце недели наша часть покинула Кюстрин.

Ю. ГРОЗМАНИ


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля