Новые колёса

«Я отниму у тебя сына!» Папа — немец, мама — русская.
Они ненавидят друг друга…

...Странная штука - жизнь! Встречаются мужчина и женщина, влюбляются, хотят пожениться... появляется ребенок - жданный, желанный... но проходит какое-то время, и "территория любви" превращается в "территорию ненависти". А ребенок - становится той "высотой", за которую отец и мать дерутся друг с другом. Не щадя живота своего. И уж тем паче - ребенка.
В 1998 году молодая симпатичная женщина Елена Тростянская познакомилась с гражданином Германии Вернером Рихтером. В Калининграде у него был бизнес, а Лена работала тогда секретарем директора в "Газкомплектимпексе". Жизнь у нее складывалась непросто: с родителями была вынуждена бежать из Грозного, когда началась первая чеченская война. Там, в Грозном, ее родители занимались наукой: отец - кандидат технических наук, мать преподавала в нефтяном институте... именно поэтому денег хватило только на то, чтобы здесь купить домик в поселке Брянское Гусевского района.
...Лена была замужем, но брак распался. Вот ее и потянуло к солидному немецкому бизнесмену, на семнадцать лет ее старше. Они стали жить вместе. На браке Лена не настаивала, считая: немцы - люди порядочные. Не нужно педалировать ситуацию... Родители Лены с ней были согласны. А Вернер говорил, что обязательно женится на Лене, если она забеременеет.
В 2001 году у них родился ребенок.
- Вернер расписываться со мной не торопился, - говорит Лена. - Обещал: исполнится ребенку год, мы поедем в Германию и все там оформим. А мне было не до свадьбы. Беременность протекала очень тяжело, с трех недель была угроза выкидыша. Так что почти все девять месяцев я пролежала в роддоме на сохранении.
Еще до того, как забеременеть, я ушла из "Газкомплектимпекса": Вернер меня дико ревновал. Работала у него в магазине - на первом этаже "Острова сокровищ". Потом он начал открывать разные фирмы, сам был учредителем, а меня записывал директором, зарегистрировал на меня ЧП...
Я в его бизнес не лезла. Выполняла просьбы, подписывала необходимые документы, пересылала в Германию какие-то деньги - и все. А когда родила, он вообще посадил меня дома (мы снимали квартиру на ул. Лилии Иванихиной). Запретил общаться с подругами, проверял мои звонки по мобильному телефону, родных моих к нам домой не пускал. Называл маму и папу "бомжами". Когда они приезжали, он требовал: "Выйди на порог, спроси, что им надо - и до свидания". Если же в его отсутствие я их приглашала в квартиру, он вечером об этом как-то догадывался. Точно по запаху. Спрашивал: "Опять тараканы прибегали?!" И устраивал скандал. Он вообще терпеть не может русских.
Был и еще один нюанс. Интимный. Когда я родила, супружеские отношения с Вернером у нас прекратились. По его инициативе. Он сказал, что испытывает физиологическое отвращение к беременным и, особенно к женщинам после родов. И проговорился, что в Германии именно по этой причине он расстался с женой. И что там у него был ребенок, но его, Вернера, лишили родительских прав, и пока ребенку не исполнилось 16 лет, Вернер не должен был даже подходить к нему ближе, чем на 100 метров.
...Нашего мальчика, правда, он официально усыновил. Дал ему немецкое имя Франц и свою фамилию. Когда же я спросила про брак, он ответил: "Я тебе вообще ничего не обещал. Если хочешь, я дам тебе DM 100.000, ты оставляешь ребенка и уходишь".
Тогда я подвела итог нашим отношениям: "Давай решим, что мы не семья. Я уйду, сниму другую квартиру и буду искать себе другого мужа".
Он вроде бы согласился.
И вот, в ноябре 2002 года я решила от Вернера уйти. Тем более, что незадолго до этого я познакомилась с молодым человеком, у которого, как мне показалось, были вполне серьезные намерения. (Потом, правда, выяснилось, что я заблуждалась.)
Я попросила приехать маму и сестру, чтобы помочь мне собраться. Лишнего брать я не хотела. Только мой личный компьютер и вещи - мои и ребенка. Но Вернер привел с собой каких-то мужчин, они стали выталкивать из квартиры меня, маму, сестру.
- Отдай мне вещи, мои и ребенка!
- Ты вообще ничего не получишь! - и он меня выпихнул на улицу в одном халате. И вырвал у меня из рук малыша.
Мама пыталась вызвать милицию - ей отвечали: "Это ваши семейные разборки". Еле-еле уговорила - приехали. На глазах у милиции я попыталась забрать у Вернера ребенка - тогда Рихтер начал меня бить. И кричал: "Я все равно у тебя отниму сына!" Хорошо, хоть сотрудники милиции вступились.
...В райотделе я просидела полдня. Дала показания. Потом мама забрала меня в Гусев. Несколько месяцев мы с Францем прожили у моих родителей. Вещей Вернер нам так и не вернул. Даже игрушки и фотографии малыша у себя оставил. Даже детскую кроватку! Мне пришлось заново покупать Францу самое необходимое.
А под Рождество Вернер неожиданно приехал, вместе со своим другом, начальником Гурьевского РОВД Лизогубом. Как ни в чем не бывало. Привез подарки, предложил сделать в доме ремонт, уговаривал меня вернуться. Я купилась. Я ведь все еще любила его...
Вернулась. Прожили вместе до июля 2003 года. Пока не пошли в гости к Лизогубам - и там абсолютно случайно не выяснилось, что Вернер, оказывается, нашел себе квартиру в Гурьевске, а мне об этом не сказал ни слова... Я испугалась: что, если он заберет ребенка?! Квартира - в Гурьевске, где начальник милиции - его друг... Мне никто не поможет. Я даже адреса не знаю!
...Я еле пережила эту ночь. Спрашивать - боялась. Да он все равно не сказал бы мне правды. А утром тихонько собрала вещи, взяла малыша и уехала к маме.
Рихтер наведывался к нам, опять просил вернуться, говорил, что скучает по сыну. Я предлагала ему: "Общайся с Францем сколько хочешь, но у нас дома". А он отвечал: "Я в ваш дом ногой не ступлю!" И обратился в суд. С иском об определении порядка участия в воспитании сына.
Он требовал, чтобы каждое воскресенье и 24 декабря (на немецкое Рождество) ему позволяли забирать Франца с 9.30 до 19.30, а летом - выезжать с ним на отдых на неделю.
Я была против. Не из вредности. Во-первых, Франца я еще кормила грудью. Любая женщина знает, ЧТО это такое - оторвать грудного малыша от матери на целый день. Во-вторых, у мальчика серьезные проблемы со здоровьем. Он гиперактивный, легко возбудимый, у него задержка психического и речевого развития (возможно, с тем и связанная, что с рождения он слышал ломаную речь: Рихтер знает русский язык очень плохо, и общались мы на дикой смеси из его исковерканного русского и моего ломаного немецкого).
Я приводила эти доводы в суде, но... у Рихтера, видимо нашлись более убедительные аргументы. На судебное заседание в Гусеве он привез заключение сотрудника отдела опеки и попечительства Балтийского района Калининграда Салеховой, в котором говорилось, что в интересах Франца - общаться с отцом в мое отсутствие.
Меня на суде Рихтер буквально поливал грязью. Говорил, что я истеричная, взбалмошная, что жила с ним только из-за денег. И сейчас, дескать, препятствую ему в общении с ребенком только потому, что хочу таким образом из него побольше вытянуть... Дошло до того, что вопреки закону о неразглашении врачебной тайны Рихтер получил справку из роддома о состоянии моего здоровья! Хотел обвинить в том, что якобы я болела венерическими заболеваниями... Чуть ли не шлюхой пытался выставить. И - ничего.
Зато когда я попросила судью сделать запрос через министерство юстиции - насчет лишения Рихтера в прошлом родительских прав - она написала только письмо в посольство. А Рихтер предоставил так называемое свидетельство о благонадежности. (Оно выдается компьютером. О том, что на данный момент никаких проблем с законом на территории Германии у г-на Рихтера нет. Но ведь сведения нужно было запрашивать в архиве!)
...В общем, меня обязали выдавать Франца Рихтеру.
(Кстати, тот купил в Гусеве двухкомнатную квартиру, сделал там дорогой евроремонт - а нам платит алименты по 1700 рублей в месяц. По решению суда добавили еще 15 МРОТ. Так он протестовал! Утверждал, что никаких доходов от своей предпринимательской деятельности не имеет, что живет на зарплату директора в 8.000 рублей, и на то, что присылает ему из Германии его престарелая мать.)
...И началось. Каждое воскресенье в 9.30 он забирает ребенка. Даже больного, с температурой. Когда я попыталась простывшего ребенка не отдавать, Рихтер вызвал судебных приставов, меня оштрафовали на 5.000 рублей. Дескать, "в исполнительном листе не указано, разрешать выдавать ребенка больным или здоровым, и какие при этом соблюдать условия".
Я обжаловала штраф. В суде согласились, что болезнь ребенка - причина уважительная. Но Рихтер по-прежнему приезжает с судебными приставами. В Гусеве зимой топили ужасно, полгорода было вообще без тепла - но Рихтер упорно держал ребенка в холодной квартире. Общался. В результате за последний год мальчик болел больше, чем за всю предыдущую жизнь - и ОРВИ, и пневмония...
А Рихтер обратился в суд с новым иском - об увеличении времени общения! Мол, его беспокоит состояние здоровья малыша и он собирается показывать его специалистам. В мое отсутствие мальчика подвергли психологической экспертизе. Меня тоже хотели "протестировать", прямо на рабочем месте, но я отказалась.
(Экспертиза забавная. Г-жа Холопова, эксперт, не пообщавшись с Тростянской, дает заключение со слов Рихтера - о том, что Лена "периодически закатывает истерики... имеет завышенные потребности в отношении материальных ценностей... семью не сохранила, раньше была замужем..." А главное (цитирую!) "считает нормальным оставлять ребенка и ходить на дискотеки, чтобы муж ее содержал". Очень последовательная фраза, не находите?
Зато немцы, с точки зрения эксперта, "пользуются репутацией нации с хорошим характером Одна из наиболее выраженных черт немецкой нации - аккуратность, стремление к упорядоченности Большинство мужчин и женщин одеваются хорошо, независимо от социального положения и профессии..."
Я не шучу. Это - цитаты из заключения эксперта. Интересно, как соотносится тот факт, что немцы "одеваются хорошо", - с тем, что Вернеру Рихтеру должно быть позволено чаще забирать ребенка? То есть, плохо одетый, он имел бы меньше шансов? - прим. авт.)
- Я уверена, - говорит Лена, - что суд удовлетворит ЛЮБЫЕ требования Рихтера. Он привозит из Калининграда свидетелей - каких-то врачей, а их услуги стоят немалых денег. Он показывает Франца каким-то "специалистам", а я не могу нормально обратиться с ребенком в больницу - там уже побывал Рихтер, со всеми пообщался, кому-то пригрозил судом... нам с Францем уже два раза отказывали в приеме. Мол, идите отсюда, мы не хотим неприятностей с Рихтером.
Я боюсь, что рано или поздно он поставит вопрос о том, чтобы совсем забрать у меня мальчика. Мотивируя тем, что-де квалифицированную медицинскую помощь Франц может получить только в Германии. И суд опять будет на его стороне?! Я не знаю, что делать...
...А что тут сделаешь?
История, конечно, спорная. Кто-то наверняка скажет: мол, знаем мы этих женщин! На все готовы, чтобы напакостить "бывшему". Мужчины начнут вспоминать собственные сентиментальные истории - как после развода их не пускали к детям... как они, бедные, нарезали круги под бывшим домом в надежде хоть в окне увидеть "отнятых" сына или дочку... караулили у детского садика или в школе... И какие все бабы - сволочи...
Все бывает. Возможно, г-н Рихтер и впрямь любит маленького сына и страдает от того, что мало видит его... Но очень уж назойливо в каждом исковом заявлении перечисляет он свои заслуги: отремонтировал комнату, купил стиральную машину - торгуясь при этом из-за алиментов и на полном серьезе утверждая, что его, солидного дядю, до сих пор содержит старенькая матушка! Которая, кстати, (по его же словам) приняла на себя обеспечение и первого его ребенка - там, в Германии. Тоже, знаете ли, факт, не красящий "благонадежного гражданина".
Опять же суд, вынося решение в пользу Рихтера, как бы и не учитывает, что маленький Франц - ребенок особый. И (как написано в Федеральном законе "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации") "не должен, кроме тех случаев, когда имеются исключительные обстоятельства, быть разлучаем со своей матерью".
Являются ли амбиции отца "исключительными обстоятельствами"? Суд полагает, что да. Не потому ли, что отец - гражданин Германии. "Иностранцев у вас любют", - говорил герой-проходимец в одной известной комедии. Интересно, будь Рихтер - не Рихтером, а каким-нибудь "лицом кавказской национальности", суд удовлетворял бы его иски с такой же готовностью?..
Мы попросили г-на Рихтера прокомментировать ситуацию. А он - правильно! - пригрозил судом, если в материале будет упомянута его фамилия. И это вполне исчерпывающий комментарий, знаете ли. Спаси и сохрани, Господи, Лену и Франца.
Ю. Сергеева


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля


3 + 3 =