Новые колёса

УБИЙСТВО В РОДДОМЕ.
Здоровый малыш погиб, а маме удалили матку — из-за ошибки персонала

Нет ничего страшнее смерти ребёнка. Разве что жизнь родителей, которые похоронили своё дитя и теперь обречены терзаться вопросом: как ТАКОЕ могло с ними случиться?

Родится мальчик

...Калининградцы Сергей и Виктория Распертовы вместе уже семь лет. В браке - пять. О ребёнке мечтали давно, но к его появлению на свет решили всерьёз подготовиться: найти достойную работу, обустроить жильё... И вот всё у них сложилось, как надо. И в прошлом году 25-летняя Виктория забеременнела.

- Вика встала на учёт по месту прописки, в женской консультации на улице Чекистов, - рассказывает Сергей Распертов. - Её беременность вела врач-гинеколог Анна Владимировна Аникеева (Вика и раньше у неё наблюдалась). УЗИ показало, что у нас родится мальчик.

Это было счастье... ну просто безграничное... Первенец-сын - это ведь мечта любого мужчины. А потом, через год-два, мы планировали родить девочку...

Беременность протекала идеально. Вика выполняла все назначения, сделала пять УЗИ. Врачи в роддоме даже удивлялись: мол, давно такой беременной не было, чтобы ни отёков, ни особого токсикоза... вообще никаких проблем!

Доктор похвалил

- Аникеева поставила дату предполагаемых родов - 10 апреля 2015 года. И накануне дала направление в роддом №4.

В палате, куда Вику определили, было ещё 11 женщин - и только её одну врач похвалила: гемоглобин хороший, отёков нет. Видно, что будущая мамочка умеет следить за собой.

Ей сказали, что рожать она будет сама, никаких противопоказаний для этого нет (а половине женщин в палате назначили кесарево сечение).

13 апреля Вика прошла очередное обследование. Всё было в норме, предполагаемый вес ребёнка - 3,5 кг плюс-минус 200 граммов. Вика всё время находилась под наблюдением, “вела” её врач Ольга Юрьевна Ковалец.

Таблетка и укол

- 20 апреля Вике начали стимулировать роды. Дали ей таблетку мифепристона. К вечеру того же дня у Вики начались тянущие боли внизу живота. Дежурный врач Цой осмотрел её около десяти вечера и сказал, что схватки только на ранней стадии, неактивные, рожать она будет часов с пяти утра.

Вике поставили капельницу (генепрал) и сделали внутримышечно укол. Со слов медсестры, но-шпу с димедролом (чтобы Вика могла расслабиться и ночью отдохнуть).

Утром 21 апреля Вику осматривали три врача: Ольга Юрьевна Ковалец, врач Любовь Андреевна Мороз и заведующая отделением Елена Валерьевна Белая.

В 10.30 Вике дали вторую таблетку мифепристона. К обеду - поставили вторую капельницу с генепралом. К 18.00 сделали КГТ: малыш был в прекрасной форме, сердцебиение стабильное.

Потеряла сознание

- Я приехал к Вике сразу после шести. У неё уже всё болело, тянуло. Я побыл до восьми, потом меня попросили покинуть палату. В девять Вика позвонила: “Рожаю! Переводят в родильное отделение!”

А дальше... со слов Вики, её положили на кушетку. Подошли врач и акушер, которых она раньше не видела (потом мы выяснили, фамилия врача - Яковленко, акушерки - Костонина).

Акушерка сделала Вике укол внутримышечно: но-шпу и анальгин. Для обезболивания. Врач, потрогав матку, сказала: “Матка хорошая, раскрытие пошло, стимулировать больше не будем”.

И тут Вика начала задыхаться. Медики подумали, что её тошнит, поставили утку. Вика не могла ничего сказать, она теряла сознание. Ей начали мерить давление, и последнее, что она услышала: “Давление на ноль”. И - провалилась в какую-то темноту.

Достали с того света

- Утром, едва очнувшись, она нашла у себя под подушкой телефон и позвонила мне. Пока я ехал, к ней наведывалась целая уйма врачей. И все говорили, что её “достали с того света”.

- У тебя что, аллергия на анальгин? - спрашивали её.

- Нет, никогда не было.

- А ты анальгин раньше принимала?

- Да.

Действительно, Вика до беременности и в больнице лежала, где ей делали анестезию с анальгетиками, и при менструации препараты на основе анальгетиков принимала.

Когда я приехал в роддом, меня встретила Елена Валерьевна Белая. Я спросил:

- Что случилось?

Спросите у акушера

Белая отвела меня в свой кабинет и сказала, что у Вики после введения но-шпы с анальгином возникла тяжёлая аллергическая реакция - анафилактический шок.

- К ней можно?

- Пока нет.

- А как ребёнок?

- Он в перинатальном центре. Подробности можете узнать у акушера.

Подошла какая-то женщина и сказала:

- Я не присутствовала, но наслышана. Мы звонили в восемь утра в перинатальный центр. Ваш ребёнок - мёртворождённый. Единственный признак жизни - слабая пульсация пуповины.

Надежд не питайте

- Я помчался в перинатальный центр. Там мне сказали:

- Да, такой поступил. Позвоните в отделение реанимации. Часы посещения: с 12.30 до 13.00.

...Эти два часа были самыми жуткими в моей жизни. Позвонила Вика:

- Что с малышом?

- Не знаю, пока не говорят, через два часа впустят.

...Наконец впустили. Наш ребёнок лежал в стеклянном боксе, под аппаратом искусственного дыхания, он весь был бледно-серого цвета. Живым не выглядел. В обеих ручках - катетеры от капельниц, ещё одна капельница присоединена к ножке.

Заведующая отделением мне сказала:

- Надежд не питайте. Состояние критическое, нестабильное, сильнейшие судороги. Глаза открыты - закрыть их он не может, на свет не реагирует. Проживёт не более двух дней. Но если и выживет, на всю жизнь останется глубоким инвалидом.

Говорила с трудом

- Я в полном шоке поехал в роддом, к Вике. Туда уже подъехали мать Вики и моя старшая сестра (у меня родителей давно нет). Мы добились, чтобы нас пустили к Вике в палату.

Она была вся опухшая, отёкшая, кожа бледная, серая... Вся в проводах, в трёх капельницах... Шевелиться она не могла, говорила с трудом.

- Что с ребёнком? Ты его видел? Красивый?

Я не смог ей сказать правду.

Скажите “спасибо”

Сергей и Виктория Распертовы

- Потом мы с мамой Вики с моей сестрой пошли за объяснениями к главврачу роддома Беспалко.

- Как такое могло случиться?!

Беспалко ответила:

- На повторное введение препарата но-шпа + анальгин последовала молниеносная стадия анафилактического шока. Благодаря усилиям врачей жизнь Виктории удалось спасти.

- А ребёнок?!

- Мы звонили в перинатальный центр утром, состояние у него тяжёлое, но не такое, как тут расписываете. Нечего тут нам сказки рассказывать.

- А зачем вообще Вике делали этот укол?

- Мы его делаем всем роженицам без исключения. У вашей Вики аллергия на анальгин, о чём она умолчала. И вообще, что вы тут устраиваете? Скажите “спасибо”, что мы спасли жизнь вашей Вике. В большинстве таких случаев - не спасают. Врачи сделали всё возможное. Радуйтесь, что Виктория жива.

Моя сестра уточнила:

- А кроме кесарева сечения, Вике что-то еще делали? Детородные органы затронуты?

Ответа нам не дали - “съехали” на другую тему.

“Я больше не смогу иметь детей...”

- От Вики долго скрывалось истинное положение дел. Она ждала новостей, но я просто не мог сказать ей, что наш малыш на второй день впал в кому. Я говорил, что, мол, состояние тяжёлое, но врачи обещают, что всё обойдётся...

На шестой день Вика позвонила мне в истерике:

- Срочно приезжай!

Я приехал, забежал в палату. Она сидела, скорчившись, у окна. Я поднял её, усадил на кровать.

- Что случилось?!

Она никак не могла успокоиться. Пришлось звать медсестру, чтобы дала таблетку.

Вика сказала:

- Я больше не могу иметь детей.

Её всю трясло. Я её пытался уговаривать.

- Не бойся, вылечимся.

- У меня удалили матку.

Оказывается, ей это сказали во время очередного осмотра. Никого из нас не предупредив. И она ЭТО выслушала в одиночестве.

Радуйтесь, что жена жива

- Кое-как успокоив Вику, я пошел к зав. отделением Белой за объяснениями.

- Почему?! Какая была необходимость удалять матку?

- Мы спасали жизнь матери, так что необходимость была.

И это - всё объяснение. Дескать, радуйтесь тому, что Вика жива. А в остальном - она чуть ли не сама виновата: выдала сильнейшую аллергическую реакцию на безобидный, в сущности, медикамент.

Позже, когда мы стали изучать ситуацию вместе с адвокатами, всплывёт много информации: и о том, что но-шпу вообще нельзя использовать на последних месяцах беременности, а анальгин - тем более. И для мифенпристона есть противопоказания - при подготовке к родам недоношенных или переношенных детей употреблять его категорически нельзя... И вместо димедрола (при первом уколе) вводили дратаверин, а он действует очень сильно, и нужно тщательно соблюдать пропорции...

Мозг умер

- Сделали мы и тесты, которые показали, что у Виктории НЕТ аллергии на анальгин. Но это всё - потом. А пока мы были поставлены перед фактом, что наш ребёнок, родившийся весом 3.750 граммов и ростом 55 см, с абсолютно здоровыми внутренними органами, обречён. Его мозг умер. А у его матери удалена матка.

...Вику выписали 30 апреля 2015 года. Нашего малыша перевели в областную больницу, и она легла туда вместе с ним. Кстати, когда мы туда приехали, то полтора часа ждали в общей очереди - с малышом, у которого даже не была глотательного рефлекса и ему требовалась постоянная санация!

Заметали следы

- Мы с огромным трудом добились, чтобы нам выдали на руки копию обменной карты Вики и историю родов. Получили мы эти документы только 12 мая - но из истории родов “волшебным образом” исчезло упоминание об анальгине (сохранилось только в одном месте, видимо, по недосмотру).

Листок “расход наркотических средств” оказался ксерокопией, очень грубо составленной из двух разных частей. На листе врачебных назначений закрыта фамилия того, кто эти назначения составлял, и т.д., и т.п. Врачи ПОДГОТОВИЛИСЬ.

Никто в роддоме перед нами не извинился. Никто не предложил помочь - хотя бы психологически. Более того, Вике предложили... взять девочку, от которой отказалась её мать. Дескать, хороший, здоровый ребёнок - будете растить вместо своего.

Табуретка и нотариус

- Всё это время я бегал по инстанциям, пытаясь найти, кто бы мог помочь нашему малышу.

Написал заявление на имя министра здравоохранения В. Карташовой, разговаривал с её замом по телефону, но на приём так и не попал. А потом уже не мог и дозвониться.

Акт разбора того, что случилось с Викой, мы получили на руки только спустя два месяца.

Вика лежала с нашим малышом в областной больнице (в палате без розеток, где аппарат для кормления стоял на табуретке). А мне отказывались выдать “акт разбора”, т.к. я “не являюсь законным представителем” своей супруги - и нужна или она сама, или бумага, заверенная у нотариуса!

В итоге я договорился с человеком, который подменил Вику в больнице, взял с собой адвоката и прорвался, наконец, к министру.

Боролись за жизнь

- “Акт разбора” напрочь исключал употребление второй таблетки мифепристона, время случившегося значилось совсем другое. А главное: сам “разбор” состоялся не тогда, когда всё случилось, а много позже. Когда мы, родственники, начали обращаться во всевозможные инстанции...

Мы попросили г-жу Карташову решить вопрос о квоте для направления нашего ребёнка туда, где его хотя бы обследуют и решат, можно ли его лечить.

Вопрос о квоте “завис”. Министр пообещала “сделать всё необходимое”. Но... мы боролись за жизнь малыша два месяца. Обивали все пороги. Только после того, как мы обратились в благотворительный фонд “Берег надежды”, подбор клиники вроде бы начался.

А 26 июня состоялся телемост с Москвой - и нам было сказано, что всё лечение мы получали в полном объёме, и нигде в России, ни даже за рубежом ничего лучшего нам не предложат.

Умер на руках

- Наш малыш умер на руках у Вики. Он прожил два месяца вместо обещанных двух дней. Сильный, крепкий был мальчик. И семья у нас могла бы быть здоровая и счастливая...

...Сергей и Виктория Распертовы готовят иск к роддому №4. Как всегда в таких случаях, медработники будут стоять насмерть, как пуговицы. В документах уже появляются упоминания о том, какие инфекционные заболевания будто бы имелись у Виктории и как они могли повлиять на исход родов.

Чиновники, скорее всего, тоже воспримут иск несчастных родителей на свой счёт. И будут всячески стремиться доказать, что их, чиновников, функции по управлению здравоохранения исполняются безупречно. Как будто сейчас ЭТО - главное.

Игра со смертью

Один из моих знакомых медиков (кстати, из того же роддома) вообще философски заметил: мол, жизнь - это только игра со смертью. Пуркуа па? В смысле, почему бы и нет.

Может быть, и так. Но это ВЗРОСЛАЯ игра. А когда в результате такой “игры” малыш, который мог бы родиться здоровым и красивым, превращается в “овощ” и умирает на руках убитой горем и безысходностью матери... не пора ли менять правила? И судить себя строже, чем самый суровый суд. Ибо кто, как не врач, понимает, ЧТО ЖЕ НА САМОМ ДЕЛЕ он сделал не так? И что он должен сделать, чтобы ТАКОЕ не повторилось?..

Редакция “НК” будет следить за развитием событий.

Мы приносим глубочайшие соболезнования Сергею и Виктории Распертовым. Дай Бог им пережить то, чем обернулось ожидание счастья. Наши прабабки говорили: “Рожать собираешься - на смерть рубашку шей”. Как страшно, что ничего, в сущности, не изменилось...

Д. Якшина

От редакции. Просим рассматривать данную публикацию как официальное обращение в правоохранительные органы - прокуратуру и полицию.

Требуем возбудить уголовное дело по факту гибели ребёнка и причинения тяжкого вреда здоровью Виктории Распертовой и провести расследование. И хотя жизнь малышу и здоровье матери - уже не вернуть, но виновные должны понести наказание. Ведь безнаказанность всегда приводит к новым преступлениям и новым жертвам.


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля