Новые колёса

Спасите наши души.
В янтарном крае нет ни одного мемориала всем погибшим морякам

...Все ближе странная, но знаменательная дата - 750-летие Калининграда. Все громче разговоры о том, как ее отмечать и на чем, собственно, делать акцент: на историческом прошлом города, давно канувшего в Лету, или на русскоязычном шестидесятилетии области.
Буквально на днях в прессе промелькнуло сообщение о том, что из федерального бюджета предполагается выделить довольно приличные деньги на приведение в порядок площади Победы. Будто бы по замыслу архитектора Олега Копылова (по проекту которого возводится Храм Христа Спасителя) площадь собираются вымостить цветным клинкерным кирпичом и брусчаткой, устроить декоративную подсветку и снести трибуны у памятника Ленину, разбив на их месте фонтан. Что будет с самим Лениным, как впишется его облезло-бронзовая фигура в юбилейное великолепие, пока неясно. Но, честно говоря, видится в центре города, вблизи главного православного храма нечто другое. А именно - памятник рыбакам, погибшим в море за годы существования калининградского флота. Эти люди, своим трудом поднимавшие область, до сих пор не имеют мемориала на калининградской земле.
...Их было много. Утонули РТМ "Тукан", БМРТ "Чернышевский", траулер "Моршанское"... А 28 августа 1952 года за Полярным кругом в Северной Атлантике произошла самая первая в истории нашей области морская трагедия, о которой нигде и никогда официально не сообщалось: погибли СРТ-103 "Ракета" и СРТ-142 "Гонг". Они ловили сельдь в районе Исландии. Тогда эта рыба - огромная, жирная, отъевшаяся на исландском криле, составляла основной рацион советского народа и по значимости приравнивалась к стратегическому сырью. Картошка с селедкой спасала от голодухи половину населения страны-победительницы. О других "деликатесах" обычные люди тогда и не мечтали.
...Капитаном СРТ-142 "Гонг" был двадцатичетырехлетний Василий Нагаев. История его короткой жизни вполне могла бы стать сюжетом романа. Он родился в Николаевской области, в селе Владимирка. До войны успел закончить семь классов, мечтал о небе - увлекался планеризмом. Но... вместо неба попал в оккупацию.
Совсем мальчишка, он боролся с фашистами как умел. Когда в селе немцы восстановили электростанцию - он сыпал песок в дизельное топливо, чтобы ее остановить. Срывал провода, топил их в реке. Когда зимой река замерзла, часть обледеневших проводов высунулась из-под воды. Диверсию обнаружили. Местные полицаи похватали наиболее подозрительных пареньков, подержали несколько дней в участке - но выпустили.
Недалеко от села располагалась бывшая МТС. Немцы гнали туда технику на ремонт колоннами, а Вася Нагаев с друзьями подкарауливал момент и выдирал из машин какие-нибудь детали. Может, и невелик урон для вермахта, но это была ИХ война, этих мальчишек, которые осознанно рисковали собственными жизнями. Хотя вполне могли отлеживаться в избе на печке и ждать, чем все закончится - без них.
...В середине войны Васю и еще нескольких ребят забрали на "трудповинность" в Германию. Поезд, увозивший их в рабство, остановился у деревни Ворошиловка. Сразу от железнодорожного полотна начиналось кукурузное поле. Кукуруза густая, высокая, в рост человека. Когда конвоир отвлекся, Вася и его самый близкий друг Виктор Бондаренко спрыгнули и бросились бежать. Им вслед стреляли - они упали, затаились. А потом услышали, как застучали по рельсам колеса - поезд двинулся дальше...
Мальчишки решили пробираться домой, но по дороге попались полицаям. Их привезли в какое-то село, загнали в камеру, где сидело еще человек двадцать.
Каждое утро всех выгоняли на работу. И снова улучив момент, они сбежали. Вернулись домой. Родители спрятали их в погребе - все ведь вокруг знали, что парни были угнаны в Германию. Но наши войска были уже близко. Началось немецкое отступление...
После освобождения Николаевской области Васю призвали в армию. Какое-то время он катал военкома на трофейном мотоцикле, а потом попросился в летное училище. Туда его не взяли: помешало пребывание на оккупированной территории. Отказали - по той же причине - и в мореходке торгового флота. А вот в Херсонском рыбопромышленном техникуме документы приняли.
...В сорок восьмом году Василий Нагаев распределился в Калининград, где только-только было создано Управление экспедиционного лова (УЭЛ). Калининградская область существовала всего два года. Город, превращенный в большую каменоломню, активно разбирался на кирпичи - а рыбаки должны были обеспечивать страну "стратегическим сырьем". Именно в это время формировалась рыбацкая элита - молодые, перспективные специалисты, которые искали в море отнюдь не "длинного рубля".
Средние рыболовные траулеры (СРТ), куда их назначали капитанами и старпомами, были, в сущности, не приспособлены для выхода в океан. Старые "консервные банки", переделанные из немецких тральщиков, они еле держали волну.
В экспедицию с ними отправлялась плавбаза, куда со всех СРТ перегружался улов...
Нагаев был на хорошем счету в УЭЛе. И жизнь его вроде бы складывалась удачно. Он встретил девушку, которую искренне полюбил - и женился.
Его жена, Анна Степановна Кривенко, тоже имела военную биографию. В шестнадцать лет она добровольно ушла на фронт. Точнее, убежала. Ее родители были людьми глубоко религиозными, и больше всего их страшило даже не то, что дочь на фронте может погибнуть - а то, что она начнет пить, курить и вернется с "нагулянным" пузом... Поэтому дочь они привязали веревками к дереву - а она выпуталась и удрала в военкомат. Окончила школу десантников-парашютистов. Совершила 143 прыжка к немцам в тыл. Была ранена, контужена... во время одного прыжка глубокой осенью упала в болото, насквозь промерзла, стал развиваться туберкулез...
Была награждена орденом Красного Знамени. По идее, за десант на Малую Землю ее, как и всех, кто уцелел в той чудовищной мясорубке, должны были представить к званию Героя Советского Союза. Но... там, на Малой Земле, она вдребезги разругалась с командиром: он направлял необстрелянных мальчиков брать высоту под перекрестным пулеметным огнем. Высоту взяли... Мальчики погибли почти все. А строптивая десантница осталась без Золотой Звезды Героя.
...Май сорок пятого она встретила в госпитале. Домой вернулась тощая, прозрачная, с незалеченным туберкулезом. Жених, с которым она познакомилась на фронте, привел ее к родителям - те обомлели. Мол, что же ты делаешь, сыночек, зачем тебе эта немочь бледная, когда вокруг столько девушек - кровь с молоком?!
"Немочь" проплакала до рассвета в подушку - и тихонько ушла, чтоб не ломать любимому жизнь.
Окончила в Москве высшие экономические курсы при институте рыбного хозяйства. И попросила распределить ее в "самую тьмутаракань", чтоб исступленно работать, навсегда забыв о личной жизни и любви. "Тьмутараканистей" бывшего Кенигсберга в стране не нашлось. Ее направили даже не в областной центр, а в Пионерский, экономистом рыбоконсервного комбината. Там и свела ее судьба с Васей Нагаевым.
...Их первенец умер трехмесячным. Декретных отпусков тогда в природе не существовало. В шесть утра она покормила ребеночка, в девять подошла, чтобы еще раз покормить перед работой - а он уже холодненький. Нагаевы долго не могли смириться с потерей.
...Потом родился второй ребенок, дочка Анечка. А когда ей исполнился год, Василий ушел в роковую Северо-Атлантическую экспедицию - осваивать новые промыслы в районе Исландии (Фарерских островов). Говорят, ему очень не хотелось в рейс. Но... время было жесткое - еще при жизни Вождя Народов, от работы тогда не отказывались. 15 июля провожающие столпились на причале за двухъярусным мостом. Музыка, цветы, воздушные поцелуи, улыбки... длинные прощальные гудки...
Потом - полтора месяца очень успешного лова. А в ночь с 27 на 28 августа - шторм.
...О том, что в район промысла движется августовский циклон с ураганным ветром, на малых судах не знали. Когда увидели, что погода меняется, двинулись к плавбазе "Тунгус". Перегруженный "Гонг" еле добрался до "Тунгуса", но... там шла вселенская пьянка. Руководство экспедиции отмечало досрочное выполнение годового плана. Водку тогда рыбаки брали по "черному списку", в счет зарплаты, сколько душа пожелает - хоть залейся. И все - и начальник экспедиции Соболев, и отвечавший за безопасность мореплавания Суханов, и помполит Евдокимов, и капитан "Тунгуса"... и вся команда - были пьяными в хлам.
Когда "Гонг" и "Ракета" с трудом подвалили к плавбазе и попросили разрешения пришвартоваться и перегрузить рыбу - их отогнали. Мол, неблагоприятные погодные условия, швартовка затруднена.
Рыбу сбрасывать запретили.
...Три часа "Гонг" и "Ракета" боролись за жизнь. Сначала сигналы SOS шли на плавбазу. Возле "Тунгуса" были спасательные суда, но начальник базы должен был лично дать команду, а он к этому времени уже совсем не вязал лыка.
Радистка - один из немногих трезвых членов экипажа "Тунгуса" - за три часа поседела, принимая безостановочные SOS и зная, что на них никто не ответит. По тогдашним негласным правилам, капитан мог посылать SOS в открытый эфир только после согласования с Москвой - Нагаев взял на себя ответственность, и сигнал "Спасите наши души" полетел в пространство.
Его услышали норвежцы и датчане, но... было уже поздно.
Говорят, на клайпедском СРТ-339, тоже попавшем в шторм, капитан стоял на коленях и молился Богу. А Нагаев вышел в эфир и попрощался со всеми моряками. Попросил: "Передайте жене, пусть бережет дочь".
...Судно ушло под воду со всем экипажем. 21 человек, в том числе три молоденьких практиканта-курсантика. На "Ракете" погибли восемь человек, остальных удалось спасти. Экипаж клайпедского судна пропал без вести - тоже, скорее всего, упокоившись на дне океана.
Официальное сообщение о трагедии пришло в Калининград через несколько дней. К жене Нагаева приехали из УЭЛа, забрали с собой, долго расспрашивали, как она живет с мужем - и только потом сказали, что его уже нет.
Возле здания УЭЛа собралась огромная толпа. Инспектора отдела кадров составляли списки членов экипажей погибших траулеров, отмечая красными кружочками - имена живых, черными - тех, кто уже никогда не вернется домой... Вдов гоняли по коридорам УЭЛа, чтобы они не собирались вместе.
Над портом ревели гудки судов. Траур в городе не объявлялся. Более того, плавбаза "Тунгус" вернулась в порт как победитель социалистического соревнования, с перевыполненным планом. Ее встречали с почетом - была осень 1952 года. И власти предпринимали все меры, чтобы засекретить такую "компрометирующую флот" гибель двух СРТ.
...Жена Нагаева была не робкого десятка. Отчаявшись добиться правды здесь (она пыталась выяснить обстоятельства гибели мужа - ее обвиняли в том, что она охотится за деньгами), женщина написала в Москву, Генеральному прокурору СССР и лично Сталину.
Реакция последовала незамедлительно. Генеральный прокурор, по словам очевидцев, вышел в море и прямо там провел первый допрос руководства плавбазы. После чего Соболева, Суханова (будто бы прокурор лично сорвал ордена у него с груди) и помполита Евдокимова на подвернувшемся траулере отправили в порт, а оттуда - в Москву, для разбирательства. Выездная сессия Верховного Суда проводилась в Калининграде. Соболев получил 25 лет лишения свободы, Суханов - 15 лет, Евдокимов - пять лет.
Впрочем, судьба распорядилась иначе. Через три года Суханов умер от рака (сидел он, кстати, в Калининграде), Соболева актировали по состоянию здоровья после инфаркта, Евдокимов попал под амнистию, объявленную Берией после смерти Сталина...
Материалы этого уголовного дела до сих пор хранятся в архиве. А про погибшие по чужой халатности траулеры власть как бы "забыла". Если у экипажа затонувшего гораздо позже "Тукана" есть хотя бы братская могила на старом городском кладбище - у рыбаков "Гонга" и "Ракеты" нет даже символически-памятной стелы.
Ассоциация капитанов добивается установки памятника всем погибшим калининградским рыбакам. Вроде бы выделено даже место - напротив подводной лодки, у спорткомплекса "Юность". Но губернатор Егоров, к которому еще два года назад обратились ветераны рыбной промышленности, ответил: "Нет средств".
Капитаны сказали: "Вы дайте приказ о строительстве памятника, а деньги мы соберем сами, найдем спонсоров на святое дело".
...Приказа нет и поныне. Ну, хоть выставка, посвященная "Гонгу" и "Ракете", откроется на днях в Музее мирового океана.
Вот нам и кажется, что приближающееся 750-летие - вполне достойный повод поклониться погибшим - в том числе и тем, кто в последние годы, после развала страны, был вынужден ходить в море под чужим флагом... не по своей вине, а потому, что рыбак всегда был в каком-то смысле заложником государства и политической системы.
У этих людей нет могил на земле - так пусть у их родных и близких будет, по крайней мере, достойное место, куда можно прийти помолиться. И, думается, место это должно быть не на задворках, а центре. Лучше всего - рядом с Храмом.
Да, Бог не спас тонущих моряков, но ведь они просили спасти их души. Так пусть их SOS будет услышан - хотя бы и через много-много лет. Все-таки в нашей стране юбилей - не столько праздник, сколько повод помянуть, поплакать - и покаяться.
Д. Якшина
P.S. Мы приглашаем к разговору всех очевидцев трагических событий 1952 года, а также всех заинтересованных в установке памятника лиц.


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля