Новые колёса

СМЕРТЬ МЛАДЕНЦА-2.
Она не собиралась судиться с роддомом, где убили её внука.
Она хотела убить врача

Статья про Артема Петрика, которому довелось прожить на свете всего десять минут, вызвала огромное количество откликов.

(Напомним, сначала его маме, Галине Петрик, в роддоме №2, что на ул. Павлика Морозова в областном центре, никак не хотели делать кесарево сечение. Хотя она уже переходила все сроки и целую неделю мучилась от открывшегося кровотечения. Потом кесарево начали делать, но ошибся врач-анестезиолог... Некоторое время Галина была без дыхания. В результате Артем умер, едва родившись, от асфиксии. Он был крепким, рослым... Без патологий. А это такая редкость сегодня...

После неудачной операции Галину положили в обычную палату. Рядом плакали чужие дети... А перед ней, потерявшей ребенка по вине медицинского персонала, НИКТО ДАЖЕ НЕ ИЗВИНИЛСЯ. До сих пор. Врачи вынесли заключение: смерть младенца произошла по ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ.)

Так вот, эта статья, кажется, никого не оставила равнодушным. Кто-то просто плакал в телефонную трубку, вспоминая собственное горе... А калининградка Елена М. написала Галине Петрик письмо. Мы печатаем его практически без купюр - потому что считаем, что оно может помочь не только Галине, но и многим (к огромному нашему сожалению - очень многим!) женщинам, пережившим такую же страшную потерю.

“...Мой внук лежит на кладбище. Он тоже был долгожданным ребенком. Дочь лечилась от бесплодия, и врачи утверждали: “Ребенка у вас не может быть по техническим причинам никогда”. Но дочь не теряла надежды.

Боли в животе заставляли ее периодически лежать в больнице на профилактике. В больнице на ул. Летней есть часовня. Служители церкви часто заходят в палаты, чтобы утешить больных, согреть словом. Батюшка пригласил мою дочь в церковь. Мы пришли: я, дочь и зять. Дочь приняла таинство крещения - и вскоре она забеременела.

Врачи говорили: “Этого не может быть! Это вам подарок от Бога на Новый год. Берегите ребенка. Он будет у вас единственным”.

Я побежала в церковь благодарить батюшку, но его уже забрали на повышение. А служительница сказала: “Это не первый случай. Мы привыкли”.

...Дочь была прописана за городом. Чтобы обеспечить лучший уход, я забрала ее домой. Обслуживались мы в гинекологии Балтийского района. На карточке дочери была поперечная красная полоса - это означает, что беременность сложная и больная должна постоянно находиться под наблюдением. Матка была в тонусе - это периодические боли. Нас предупредили, что роды произойдут не позже, чем в семь месяцев.

Знакомая медработник говорила мне: “Пойдем договариваться в областной роддом. Заплатить нужно заранее”. Но я отвечала: “Дочь прописана за городом, она относится к областному роддому. Начнутся роды - заплатим”.

Я боялась, что если заплатить определенному врачу, а на момент родов его в городе не окажется, другой врач возьмет мою дочь “со скрипом”.

А пока она лежала на сохранении в роддоме на ул. Павлика Морозова. Была просто в ужасе от увиденного: кровати продавленные, да и тех на всех беременных не хватало... туалет страшный, врач на выходные уезжает домой, за город... Кровотечения и потеря ребенка - обычная вещь... Кое-как промучившись на сохранении в первой половине беременности, во второй половине дочь на стационар ложиться не стала. Но на прием в поликлинику мы ходили, сдавали анализы, делали УЗИ. Ребенок был живой, подвижный.

Роды начались во время очередного визита к гинекологу. Женщина из очереди подошла ко мне и сказала: “Быстро ведите дочь к врачу. У нее начинаются роды. Я медик, я вижу”.

Врач на приеме подтвердила диагноз. Написала направление в областной роддом, вызвала “скорую помощь”.

Приехала “скорая” - две бабульки. Нас повезли в областной роддом. Прием там вела врач Н. (фамилию не называю, чуть ниже объясню, почему). Она категорически заявила: “Родов нет. Везите во 2-й роддом”.

Бабульки со “скорой” не соглашались: “Мы ее еле сюда довезли. Пока довезем до 2-го роддома, растрясем, откроется кровотечение”. Дочь плакала: “Мама, не оставляй меня здесь, врач злая, назло загубит и меня, и ребенка”.

Поехали во 2-й роддом. Хорошо, что бабульки нас не бросили... Кровотечение хлынуло в приемном покое. Врач на приеме испугалась: “Зачем вы ее сюда привезли?! Да вы ее на смерть обрекли! Вы знаете, что означает красная полоса на ее карточке? Ей можно рожать только в областном роддоме, у нас нет необходимой аппаратуры. Ребенок будет недоношенным, слабым. Его нужно сразу положить в барокамеру, а она - в областном роддоме. Я не возьму вашу дочь. Мне не нужна покойница”.

- Возьмите, - умоляла я. - Куда мы пойдем с кровотечением?! Она идти не может.

Врач сжалилась. Дочь положили под капельницу. Пытались остановить кровотечение. Бесполезно. Она истекала кровью неделю. К ней меня не пускали. Выходила дежурная врач, говорила: “Боремся. Все лекарства есть. Помощи и денег не надо”.

Потом дочь мне рассказала, что через неделю такого вот сохранения во время ночного дежурства врач подошла к ней и сказала: “Сегодня ночью ты умрешь. Сейчас я вызову “скорую”, попытаемся пробиться в областной роддом”. Дочь согласилась. Приехала “скорая” - очередные бабульки. Видя состояние дочери, сказали: “Мы ее не повезем. Она умрет по дороге. Мы не хотим отвечать”. Развернулись и ушли.

В час ночи дежурная врач позвонила домой одной крупной медицинской шишке. Покрыла его матом и заорала: “У меня к утру будут два трупа: матери и ребенка. И они будут ваши!”

Медицинский чин прислал особую бригаду “скорой”: пятерых сильных молодых мужчин. Они справились. Вынесли дочь и всю дорогу до областного роддома ее поддерживали. Там ее принял молодой врач. Спросил: “Хочешь кесарево или сама родишь?”

Дочь спросила: “А как лучше ребенку?”

Он ответил: “Лучше самому. Проходя по родовым путям, он успевает подготовиться к нашей атмосфере. А кесарево - это если водолаза из глубины сразу на воздух. Будет то же, что при кессонной болезни”.

Дочь родила сама. Мальчика положили в барокамеру. Нужно было ждать неделю. Если выживет - отправят в реанимацию, в детскую областную больницу. Он выжил.

В детской областной его вел Сафаров - Врач и Человек с большой буквы. Когда он дежурил, ребенку становилось лучше. А когда дежурил другой врач, женщина, - та говорила: “Ваш ребенок не жилец. Такие не живут. Он умрет”. Наверное, малыш чувствовал, какое к нему отношение. Во время этих дежурств ему становилось хуже.

Два месяца мы с дочерью носили малышу ее сцеженное молоко. Он начал поправляться. А потом Сафаров ушел в отпуск, и нас перевели в отделение, под колпачок. Колпачок легче, чем барокамера, ребенку чаще приходится дышать самому. Видимо, поторопились. Когда Сафаров вернулся и увидел ребенка, он сразу забрал его в реанимацию. Но было уже поздно. Через несколько дней ребенок умер.

Нам не позвонили. Дочь, как обычно, принесла молоко, а ей говорят: “Ребенок в морге. Иди, опознавай”.

Хорошо, что Сафаров пошел с ней. И был рядом, пока не приехал зять.

Мы недалеко отошли от больницы. Дочь стала жаловаться, что отнимаются ноги. Мы взяли такси, привезли ее домой. Она с трудом поднялась по лестнице. Стала кричать от боли. Ноги холодели и застывали, тело становилось каменным. Я вызвала “скорую”. Она ехала два часа. А дочь все кричала от боли, пока холод не добрался до горла. Я выбежала на улицу встречать “скорую”, а зять нажимал дочери на горле какие-то точки, чтобы она дышала.

Работники “скорой” сделали уколы, сняли приступ. Дочь заснула. Они порекомендовали таблетки, но рецепт не выписали, а без рецепта такие препараты в аптеке не отпускают. А дочь проснулась и рвалась нести ребенку молоко - ее рассудок отказывался принимать то, что ребенок умер.

Нужно было хоронить. Справку из больницы - отвезти в ЗАГС по месту прописки. Там сказали: “Привезите маму”.

- Не могу, она парализована.

- Берите такси и везите!

Позвонила в областной ЗАГС. Там помогли: поговорили с районным ЗАГСом, и документы нам оформили. Похоронить малыша нам помогли родные по горю: у них была двойня, и один мальчик умер. Они знали, как все это делается.

Потом я узнала, что в Польше всем беременным назначают курс специальных уколов, чтобы легкие раскрылись у малышей. У нас этого не делают - поэтому в нашей области много детей, которые перестают дышать через десять минут, через несколько часов или дней. Их везут в детскую областную. Если довезут, есть надежда, что малыш подышит в барокамере и легкие откроются. Некоторых не довозят...

Это не случай. Это система.

Вы спросите, почему я пишу об этом сейчас, а не тогда, когда умер ребенок? Все просто. Я не собиралась судиться с медиками. Это бесполезно. Я хотела убить врача Н. - ту, которая отказалась признать, что роды уже идут, и выкинула нас за дверь областного роддома.

Не буду рассказывать, как я хотела это осуществить. При желании, это просто. Врач Н. была обречена, но ее жизнь спас Бог. Моя дочь уехала в другую страну. Сафаров, утешая ее после смерти ребенка, сказал: “Нет причин, по которым у вас не будет детей. У вас будут дети”. Его слова дали ей силы побороть страх. Она забеременела - и родила двух малышей.

Теперь мне не до убийства. Я мотаюсь из Калининграда в другую страну, чтобы нянчить внуков. Попросила у Бога прощения за желание самой совершить возмездие. Видимо, это только его право - наказывать виновных. А пишу я для того, чтобы женщины знали, что их ждет при беременности и родах, и не были так доверчивы к людям в белых халатах. А главное - чтобы сказать Галине Петрик те слова, которые сказал Сафаров моей дочери: “У вас обязательно будут дети!”

...Есть и еще один момент. Фамилию врача, выпихнувшего на улицу женщину, которая вот-вот должна была родить, автор письма не называет. Но сама врач должна, по идее, вспомнить этот эпизод. И понять, что была на волосок от смерти. Может, хотя бы это соображение - что за загубленную жизнь младенца кто-то может ведь и отомстить - заставит ее в следующий раз быть лояльнее к пациенткам?

Впрочем, таких “эпизодов” в любом роддоме хватает. С женщинами, решившими родить, у нас не церемонятся. Такое впечатление, что посещения гинеколога, анализы, УЗИ и т.д., и т.п. - все это делается с одной-единственной целью: внушить беременной мысль о том, что она насквозь виновата (потому что у нее высокое давление или вирус герпеса, или возраст не тот... да мало ли!), что больна, а потому благополучное разрешение от бремени будет чудом - а не нормальным исходом.

С этой же целью беременных кладут на “сохранение”: набивают по пять-шесть в одну палату, где дико неудобные (и высокие!) койки, где скрипят двери, а холодный ветер сифонит через щели в оконных рамах... - где санитарки начинают громко орать и громыхать ведрами в коридоре в семь часов утра - именно в то время, когда измученные и провертевшиеся всю ночь на жестких койках женщины наконец засыпают... Где во время обхода врач мнет животы беременных холодными жесткими пальцами, а в процедурном - медсестры тупыми иглами делают болючие уколы - и все это лишь для того, чтобы ПОТОМ, если что-то случится с ребенком, можно было бы надлежащим образом оформить бумаги. Мол, все назначения - были назначены. Вины медиков в случившемся нет. Судьба. Или - “технические причины”.

...Бедные, бедные наши дети!.. И те, кто родился - в стране, где их не очень-то ждут... И те, кто не родился, хотя мог. Или - умер, не успев осознать себя живым. Как Артем Петрик. Кстати, мы обязательно проинформируем наших читателей о том, извинился ли кто-нибудь из медработников перед Галиной Петрик ХОТЯ БЫ СЕЙЧАС. Или... медикам некогда? Они поспешно занимают круговую оборону?

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля