Новые колёса

ПОКОЙНИКИ МНЕ НЕ СНЯТСЯ.
Судмедэксперт Сергей Кузьменко вскрывает всех, кроме друзей

8 июля 1993 года под Псковом произошла страшная катастрофа - разбился военный грузовой самолёт “Ил-76”. Жители видели, как горящий борт с диким рёвом пронёсся над городом и рухнул в лесном массиве, недалеко от нефтебазы. Самолёт только взлетел с аэродрома - и в топливных баках находилось около 40 тонн авиационного керосина. Пламя охватило территорию площадью свыше двух гектаров. Калининградский судебно-медицинский эксперт Сергей Викторович Кузьменко в то время работал в Пскове.

11 человек погибли

Сергей Кузьменко

- Пожар тушили всю ночь, - вспоминает Кузьменко. - С огнём удалось справиться лишь на следующий день, когда пошёл дождь. Меня вызвали на место катастрофы для осмотра останков погибших членов экипажа.

То, что я там увидел, врезалось в память на всю жизнь. Огромное выжженное поле, по которому разбросаны дымящиеся, ещё горячие части самолёта. Повсюду страшный запах керосина.

От одиннадцати членов экипажа почти ничего не осталось.

На носилках из пепелища вынесли только несколько обугленных фрагментов тел. Выглядели они жутко - как куски закопчённого мяса. На одном из них я различил погон с майорской звёздочкой.

Перед экспертами поставили задачу - определить, кому принадлежат найденные останки. Оказалось, это фрагменты тел троих членов экипажа, в том числе командира воздушного корабля, майора В.В. Гудина. Остальных лётчиков не нашли. Видимо, восемь человек сгорели полностью во время этого жуткого пожара.

- О причинах катастрофы вы что-нибудь знаете?

- По официальной версии, самолёт загорелся в воздухе. Пожар начался в кабине стрелка. Ходили слухи, что причина возгорания - стрельба с земли. Якобы “Ил-76” подбили наши десантники (в Пскове расквартирована дивизия ВДВ). Именно в то время, когда взлетал самолёт, на черехинском боевом полигоне проходили учебные стрельбы.

Труп был ещё тёплым

- Вам не снятся жертвы катастроф и аварий, которых вы вскрываете?

- Нет. Людские горести и беды судмедэксперт должен воспринимать отстранённо. К примеру, привозят труп: машина сбила или поезд задавил. Лежит перед тобой тело. Ещё вчера это был живой человек. Но для медэксперта - это объект для работы, не более того. Как для рабочего, который гайки закручивает на заводе, или резьбу нарезает на станке.

А здесь - вскрываешь, смотришь... В том же помещении сидит молодая девушка - медрегистратор, печатает то, что ты ей диктуешь.

Потом подходит человек с масштабными линейками, прикладывает их, фотографирует. Процесс, будто ты картину рисуешь. Нарисовал, руки вымыл, санитар подошёл, зашил - убрали. Следующий труп приносят. Такая работа!

Порой, привозят тело, а оно ещё тёплое. Обычно эксперты не любят с таким материалом работать. Но всё равно приходится вскрывать.

Если даже полицейские рассказывают, какой ужасной смертью умер человек, что ему нанесено 25 ножевых ран, что лежал где-то в сарае в луже крови... Мы от этого отгораживаемся, защищая себя таким образом от сильных потрясений.

- Этому учат в вузе или навыки вырабатываются со временем?

- У некоторых медиков не вырабатываются - люди уходят из профессии. Я знал такого парня. Он года три поработал и сказал, что больше не может этим заниматься.

А есть такие, кто всю жизнь вскрывает трупы - и прекрасно себя чувствует.

- Случалось, что вы восприняли свою работу по-особому?

- Однажды привезли моего хорошего знакомого. Я этого человека видел буквально вчера, с ним разговаривал. Я не мог к нему подойти, прикоснуться ножом, отгородиться... В тот раз я отказался от вскрытия.

Дембельский аккорд

- Вы окончили Ярославский медицинский институт. Интересно было учиться?

Сергей Кузьменко

- На самом деле я осваивал науку в два этапа. Первый и второй курс промучился и понял, что учёба не идёт. Очень тяжело всё давалось. Появились “хвосты”. Никак не мог справиться с латинским языком. А ведь вся анатомия в медицине построена на латыни.

Преподаватель спрашивает, как называется орган, а я ответить не могу. Хотя английский и немецкий языки мне легко давались.

Решил бросить вуз. Меня тут же призвали в армию. На комиссии я попросился в штурмовую бригаду морской пехоты.

- Почему?

- Многие ребята из нашего города служили в морской пехоте. Потом возвращались домой в такой красивой чёрной форме, в тельняшке. Справа на плече - аксельбант серебристого цвета. На голове берет.

Но меня отправили в сержант­скую учебку - на шесть месяцев. Там пришлось попотеть. Очень много занимались физподготовкой - ползали по земле, подтягивались, бегали, прыгали...

После учебки я попал в полк радиотехнических войск в Куйбышеве. Отслужил, демобилизовался, поработал на мебельной фабрике, потом на шинном заводе. А уж затем вернулся в медицинский вуз. Просто пришёл к декану и попросился обратно. Меня восстановили!

А в институте таких дембелей, как я, полно. Организовали даже специальные дембельские группы. К нам преподаватели относились более снисходительно. Но, по сравнению с другими студентами, мы гораздо прилежнее учились - не филонили, сидели в библиотеках, посещали лекции на кафедрах.

Удушение Дездемоны

- Жил я тогда в общежитии. Администрация нашей общаги любила устраивать конкурсы художественной самодеятельности. Видимо, на руководство возлагали обязанности занимать чем-то студентов, чтобы они не болтались без дела.

Наши девушки танцевали кубин­ские танцы, ребята песни пели. Однажды объявили конкурс. Мы думали-гадали, что изобразить на публике. Кто-то пошутил: “А не замахнуться ли нам на Вильяма, нашего, Шекспира?”

Помните, как сказал герой Евстигнеева в фильме “Берегись автомобиля”.

Ну, и замахнулись. Правда, слова классика мы переделали на шутливый лад, сочинив стихи на какую-то злободневную студенческую тему. Я изображал ревнивого мавра и участвовал в сцене удушения Дездемоны.

Дездемону играл огромный парень весом килограммов под 150. Этого амбала нарядили в женское бельё.

И вот - полный зал народу. Пришли студенты, наши педагоги, профессора, декан... Парень в нижнем белье ложится на стол, я подхожу, говорю свои слова. А потом наклоняюсь и начинаю его душить.

Тут стол, на котором он лежал, не выдержал (ножка подломилась) и рухнул. А с ним завалились на сцену и мы - вместе с этой горе-Дездемоной. Вот было смеху!

Зал просто визжал от восторга. Нам аплодировали и просили исполнить номер на бис. Но мы отказались.

Слава Богу, обошлось без телесных повреждений. Отделались парой синяков.

“Не везёт мне в смерти”

- Некоторые студенты нашего вуза очень хорошо пели. Преподаватель по химии, армянин, руководил клубом самодеятельной песни. Мы голосили под гитару известные песни Высоцкого, и сами сочиняли... Иногда переделывали известные шлягеры на свой лад. Помните фильм “Белое солнце пустыни”?

- Конечно, помню!

“Ваше благородие, госпожа удача... - проникновенно запел Сергей Кузьменко. - Для кого ты добрая, а кому иначе. Девять граммов в сердце, постой, не зови, не везёт мне в смерти, повезёт в любви...”

Так актёр Луспекаев пел в фильме. А мы сочинили другие слова:

“Ваше благородие, господин профессор, - снова затянул судмедэксперт. - Для кого ты добренький, для меня - агрессор. Двойку мне в зачётку ставить не спеши, пред тобою тело, и не без души”.

Я в этом клубе был на подхвате - помогал гитару настроить, аппаратуру принести, инструменты... Сам на сцену не выходил - боялся. Перед большой публикой и голос потеряешь, и слова забудешь...

В общаге с друзьями пел - без проблем. На студенческой дискотеке играл на бас-гитаре, в вокально-интсрументальном ансамбле (ВИА). Мы исполняли песни Beatles: Lady Madonna, Yesterday, Let it be, Come together...

Ещё публика обожала Shes gare группы Shocking Blue. На самом деле эта композиция называется Venus (Венера), а слова из куплета звучат так: “She’s got it”. Но тогда (это были 1986-1987 годы) взять слова было негде, мы брали английский текст с магнитофонной записи - так, как слышали.

На танцах я петь не стеснялся. Но на большую аудиторию, в концертный зал, не мог выходить. Меня пронзала внутренняя дрожь. Чувствую, что не могу - и всё.

Потом появились дискотеки - с блестящими шарами под потолком, с танцевальными записями известных групп... И наше гитарное творчество как-то сошло на нет.

Бог меня предупредил

- Чего ещё вы боитесь в жизни?

- Сейчас расскажу. У меня была машина “Жигули” - шестёрка. Однажды еду на работу. Въезжаю на мост. И тут что-то происходит с левым колесом. Меня за­крутило и ударило сначала одной стороной об отбойник, потом - другой. Да так сильно! Двери - всмятку, сразу отвалились. Стёкла на меня посыпались... Не окажись на мосту этой бетонной штуки, я вместе с машиной свалился бы на железную дорогу.

Ещё повезло, что в тот момент рядом ни пешеходов, ни машин не было. После этого случая я автомобиль восстановил и продал. За руль больше не сажусь - побаиваюсь. С другими езжу, но сам не хочу.

Бог меня предупредил: “Всё, парень! Хватит! На машине тебе ездить противопоказано”.

С тех пор добираюсь на работу трамваем. В Калининграде пробки кругом, иномарки и автобусы стоят, а мы с трамвайчиком - едем.

Меня знакомые часто спрашивают: “Почему машину не купишь?”

Я отвечаю: “Есть возможность - но нет желания”. Вот так. Живу без машины - и радуюсь.

О. Рамирес


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля