Новые колёса

На сцене он жил.
С Тахиром Матеулиным прощались на ступеньках театра

...Умер Тахир Матеулин - артист Калининградского областного драматического театра. Народный артист - и по званию, и по сути.
Сказать, что Матеулин был талантлив - не сказать ничего. Талантливых много. Матеулин - один.
Он дебютировал на сцене нашего театра в шестидесятом году. Двадцатипятилетний, блистательно сыграл умирающего от рака старика Джейба Торренса в спектакле “Орфей спускается в ад”. Потом были десятки ролей: он играл английского аристократа Ретклифа в “Ричарде III” - и матроса Гущу в советской пьесе “Между ливнями”, Большого Па в “Кошке на раскаленной крыше” и Кулигина в “Грозе”, Нерона в “Театре времен Нерона и Сенеки” и Бориса Годунова в “Царе Федоре Иоанновиче” - том, настоящем спектакле... В этой роли я его впервые увидела. Восьмиклассница из балтрайоновской школы, я была далека от театра и искренне не понимала, как можно ухитриться “втиснуть” жизнь в небольшое пространство, ограниченное кулисами. Мне все мешало: и дорожки с ликами святых в проходах зала, и дурацкие скамейки на почти голой сцене, и разговоры одноклассников - так же, как и я, отправленных в культпоход в добровольно-принудительном порядке. То ли дело кино, считала я... пока на сцену не вышел Тахир Матеулин.
...Потом - так сложилось - я сделалась завзятой театралкой, а позже работала в нашем областном драматическом... Годуновых перевидала не меньше десятка, в том числе и столично-прославленных. Но Матеулина не превзошел никто. Худощавый, красивый... трагически энергичный, он метался по сцене, гвоздил кулаками скамейки, страдая от сознания того, что власть принадлежит не ему, а текуче-доброму царю Федору, который и распорядиться-то ей не умеет, а только вздыхает да молится... Такому Годунову прощалось все. Даже убиение царевича Дмитрия - хотелось верить, что Борис непричастен...
Тахир Матеулин стал моей первой любовью. Безответной, естественно - но очень для меня важной. “Царя Федора...” я смотрела одиннадцать раз, раз десять - “Месье Амилькар платит...” А сколько было таких, как я?! Знаю, что и жена Тахира Мусеевича, Татьяна, влюбилась в него, когда наш театр гастролировал в ее родном городе. Увидела на сцене - и полетела с ним в Калининград, понимая, что ей не жить без этого человека.
...Матеулин играл Настоящих Мужчин. Гордых, сильных - как Эфраим в “Страстях под вязами” или старый Мендель в “Закате”.
Интересно, что в жизни он был другим - не брутальным, а, скорее, мягким. И часто вступал в противоречие с собственным сценическим имиджем: от него ждали поведения мачо, а ему не хотелось конфликтов. Он не собирался, закусив удила, отстаивать истину в спорах - ему было чем заняться и без этого.
У него была непростая жизнь. Мальчик из глухого татарского села, в семь лет сказавший первое слово по-русски - к пятнадцати годам он перечитал всю классику, выучил сотни стихов. И твердо решил стать актером... Женился на русской - и мать, свято чтившая национальные традиции (кстати, на редкость образованная женщина, читавшая Коран по-арабски), простила его только после того, как он назвал свою первую дочь татарским именем.
Этот брак - с женой-актрисой - распался. Тахир Мусеевич оставил дочь себе и воспитывал ее один, пока ему не встретилась Татьяна... Он очень любил ее и своих дочерей. Именно это было для него НАСТОЯЩИМ. Это - и сцена, где он никогда не халтурил. К игре он относился как к важной мужской работе. Серьезной и трудной. Он уважал зрителей. Мог “вытащить” любой спектакль, даже если режиссура хромала на обе ноги. Он не “проигрывал” судьбы своих персонажей - на сцене он жил. Не было случая, чтобы какая-то реплика прозвучала из его уст фальшиво, неубедительно... Тахир Матеулин стал “визитной карточкой” Калининградского театра (не только драматического, а вообще - театра как такового) задолго до того, как в Тильзите взошла звезда Марчелли...
...Он не кичился известностью и титулами, не позволял себе капризничать и требовать “особых условий”, не болел “звездной болезнью”... Когда в его честь в театре устраивались бенефисы, он - после спектакля - накрывал большой стол и приглашал за него не только VIPов и своих заслуженных коллег, но всех, до последнего рабочего сцены. А тем, кто участвовал в спектакле или его обеспечивал (гримерам, осветителям, звукачам, билетерам и т.д., и т.п.), говорил “спасибо”. Каждому.
А теперь он умер.
На гражданскую панихиду собрались сотни людей. Были и официальные лица, но в основном - зрители. Переживающие горечь утраты. Вот пожилая супружеская пара: муж, опирающийся на палочку, и седенькая жена в старом потертом плащике. Положили на гроб по две роскошные розы. Стоимостью в половину пенсии. И тихонечко побрели назад... Вот ровесники Матеулина, вот совсем молодые ребята. Люди в погонах - и бизнесмены средних лет. Дамы с внешностью типичных учительниц и мужики-работяги. (Один примчался прямо в спецовке. Положил цветы, постоял минуту - и на работу.)
Наверное, это смотрелось бы трогательно - если б не было так обидно. Панихида проходила не в самом театре, а на его ступеньках, между колоннами. В театре сейчас ремонт, все раскурочено, вкладываются громадные средства в обновление интерьера. Конечно, для прощания с Народным артистом можно было найти место хотя бы в фойе... можно было оповестить СМИ о часе, на который назначена панихида. (Некролог напечатали только в одной газете. А в театре, куда, к примеру, я звонила, никто ничего не знал. Так и отвечали: “Понятия не имеем”. “Вроде, в два, если что-нибудь не изменится”... Если бы не отсутствие информации, людей было бы в десяток раз больше.)
Можно было и как-то “организовать” происходящее, чтобы пришедшие почтить память любимого артиста не давились, как в переполненном автобусе, и не протискивались к гробу, ломая цветы и наступая друг другу на ноги... Видит Бог, Матеулин заслужил другой - красивой и неспешной - панихиды.
Но... руководство театра, видимо, решило иначе. А оно, руководство, сосредоточено в одном лице: это Николай Владимирович Петеров. Директор, главный режиссер, а в последнее время еще и музыкант, и художник.
(Рассказывают совершенно дикую историю - о том, как г-н Петеров уволил заведующего музыкальной частью Фельдмана, вместе с симфоническим оркестром, ставшим вдруг театру ненужным, а под музыкой, написанной Фельдманом к спектаклю, поставил свою фамилию. И сценографию художника Юрия Фурсова тоже приписал себе.)
Г-н Петеров сидит в нескольких креслах. Плюс возглавляет Общественную палату - ну как не уверовать в собственное величие?! За те почти десять лет, что Петеров руководит калининградским храмом Мельпомены, удачные постановки можно пересчитать по пальцам - но именно от талантливых режиссеров он и избавляется в первую очередь. С Марчелли он, к примеру, не сработался. Якова Натапова, поставившего неплохой спектакль “Чума на оба ваши дома” - отфутболил. И еще фамилий пять в списке “непринятых”... В том числе - Дмитрий Черняков, взявший на нынешнем театральном фестивале “Золотая маска” четыре главных приза. Нынче он работает в Новосибирске. А мог бы у нас... Но Петерову нужны режиссеры ручные. Чтоб никто не стал альтернативой ему, великому и славному... А еще лучше - вообще без режиссеров.
Начав свою деятельность на поприще руководителя театра с реанимации “Царя Федора Иоанновича” (все так и обомлели, когда увидели на доске объявлений приказ о назначении в постановочную группу режиссера Эмиля Вайнштейна... к тому времени уже год как покойного! Спектакль восстанавливали, часами просматривая телеверсию двадцатилетней давности. Просто копируя себя самих, тогдашних - или подражая первым исполнителям ролей. Способ, абсолютно неприемлемый для живого искусства), Николай Владимирович усердно продолжает в том же духе: недавно актерам было предложено самим возобновить “Чайку” Латенаса. Ничего, что режиссер уехал и сменилась половина состава! Те, кто в наличии, могут ввести коллег на вакантные роли. Сами. Сверяясь с любительской видеозаписью. А Петеров потом пройдется “кистью мастера”. Так сказать, отшлифует.
Отдельная песня - спектакль “Соловьиная ночь”, поставленный лично г-ном Петеровым к 60-летию Победы в Великой Отечественной.
Пьеса средненького драматурга Валентина Ежова была написана в 50-е годы. В 60-х - уже шла на сцене нашего театра (в одной из ролей была занята молодая актриса Наталья Высоцкая). И особым успехом у зрителя не пользовалась. Даже тогда. Уж больно кондовым языком была написана история любви советского солдатика Петра и немецкой девушки Инги. А теперь представьте эту пьесу на сегодняшней сцене... Извлеченную из нафталина и разыгранную абсолютно всерьез, без малейших поправок на время - со всеми пафосными монологами, “советскими” акцентами, картонностью страстей и невнятностью конфликта... Прибавьте сюда наше знание о том, что реально происходило в Кенигсберге в мае сорок пятого (а действие разворачивается именно там) - и вы поймете, почему спектакль производит на зрителей, мягко говоря, странное впечатление.
(Одна из самых ярких режиссерских находок - это когда в финале немецкая девушка бросается в реку, советский солдатик - за ней... и вынужден за кулисами свернуться калачиком перед тазиком с водой. А зрителю с балкона все это прекрасно видно. И хохот в зале стоит гомерический.)
А спектакль-то выдвинут на премию “Признание”! Готова спорить на что угодно - он эту премию получит. Нельзя же обидеть г-на Петерова!
Жаль только, что “Соловьиная ночь” - скорее “лебединая песня” театра. Потому что дальше падать уже некуда. Средний возраст труппы - сорок с лишним лет. Заслуженные мэтры безропотно играют все, что им предлагает Николай Владимирович - лишь бы их не уволили. Талантливая молодежь, потусовавшись один-два сезона, уходит. Костяк труппы - сорокалетние - бьются как рыбы об лед, пытаясь и из репертуара не выпасть, и денег на жизнь на стороне заработать: в театре им платят сущие копейки: 2400 рублей получает мастер сцены. Начинающий -1600 р. Меньше прожиточного минимума.
А зритель, лишенный, в массе своей, возможности сравнивать (скажем, “Тильзит-театр” на сцене областного драматического последний раз гастролировал еще ДО Петерова), укореняется в мысли, что ЭТО - и есть драматическое искусство. И зарекается ходить в театр. (Или - ходит, полагая, что ТАК и надо. А почему бы и нет? Ну, скучно - зато до чего респектабельно! Мягкие кресла, плюш с позолотой - сидишь и чувствуешь, как пахнет культурным человеком!..)
...Но к Матеулину это все уже не имеет отношения. Это - на совести тех, кто остался.
В одной из газет - в рубрике “Калининград прощается” - фамилию Тахира Мусеевича переврали. Написали: “Матсулин”. Что ж, с Матеулиным Калининград и впрямь, простившись, не прощался. Народный Артист жив - пока жив последний зритель, видевший его на сцене. Вот только театра жалко. Добьет его скоро г-н Петеров.
Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля