Новые колёса

“МЫ ОБЪЯВИМ ЕГО ДЕБИЛОМ”.
Как чиновники избавляются от неудобных детей

В Древней Спарте - гласит история - детей, не отвечающих “строгим стандартам”, сбрасывали в пропасть с высокой скалы.

Недалеко от Спарты

В современной Швеции, скажем, вообще нет понятия “ребёнок-инвалид”. 5-летнему Денису Лебедеву государство выдало “волчий билет”Детей с ограниченными физическими возможностями там активно включают в социум - и слепая девочка, к примеру, учится в обычном классе обычной школы, вместе со зрячими (правда, при ней безотлучно находится педагог-консультант), а мальчик, лишённый слуха, может заниматься в музыкальной (!) школе. Если будет на то его желание. Отказать ему никто не имеет права. И учить его музыке будут на полном серьёзе - хоть и в соответствии с его ограниченными возможностями.

Так что если принять Спарту с её дикими законами за точку отсчёта на “шкале толерантности” общества к детям-инвалидам (а Швецию, соответственно, - за ту планку, ближе к которой начинается цивилизованный подход к данной проблеме), остаётся с горечью констатировать: Россия недалеко ушла от Спарты.

Да, младенцев в пропасть у нас не сбрасывают (в буквальном-то смысле этого слова). Но отнюдь не из соображений гуманности. Просто чиновникам, отвечающим за “наше счастливое детство”, - лень. Куда-то идти, искать эту самую пропасть, тащить туда “дефективного” орущего малыша, отпихивать локтем его несчастных родителей, размахиваться, швырять... фи! Сколько лишних телодвижений! Ведь то же самое вполне можно сделать, даже не вставая из-за стола. К примеру, одним росчерком начальственного пера превратив пятилетнего мальчугана с симпатичной мордашкой и умными глазками - в дебила.

“У вас бэби - перфект”

Калининградка Светлана Лебедева родила сына 11 февраля 2003 года. А такие шедевры устанавливают, конечно же, нормальные чиновники

- Мне тогда было двадцать шесть лет, - говорит Светлана. - Мужу - тридцать пять. Мы оба - здоровые, молодые, с хорошей наследственностью...

Муж - спортсмен, мастер спорта международного класса по регби. Когда я забеременела, мы жили в Брюсселе: у мужа был контракт с тамошним регби-клубом. Страховка позволяла нам обратиться в самую лучшую перинатальную клинику. Меня обследовали, в том числе взяв на анализ околоплодные воды - и сказали: “У вас бэби - перфект”. Прекрасный ребенок, с которым всё в полном порядке.

Ближе к родам я вернулась в Калининград. Здесь живёт моя мама, и мне, как, наверное, всякой женщине, хотелось в такое время быть к ней поближе.

Рожала я в 3-м роддоме. Мне сделали стимулирующие уколы и вызвали ускоренные роды. Не знаю, почему. Может, я слишком громко кричала и действовала врачам на нервы?

Малыш был крупный - 4 кг 200 г. - и длинный... А роды заняли всего три часа. Его из меня просто вытолкнули. (Потом, когда я буду обследовать его за границей, мне скажут, что крупных детей ни в коем случае нельзя “ускорять”, схватки должны протекать естественно, иначе велик риск родовой травмы.) В результате он получил кровоизлияние в мозг, но этого в роддоме никто не заметил. Никто не проверил, не обратил внимания на то, что ребёнок стонет, не берёт грудь... А он потом успокоился, и всё вначале было как будто бы в норме. Он хорошо кушал, быстро развивался физически, вовремя начал гулить и ползать...

Но я стала замечать, что он не воспринимает обращённую к нему речь. Вообще никак на неё не реагирует. Хотя звуки - слышит. Когда Денису исполнилось полтора года, мы обратились к врачу-невропатологу Морозовой. Та сказала, что нужно сделать магнитно-резонансную и магнитно-ядерную томографию головного мозга, провести ещё ряд обследований.

Варит себе сосиски...

- В Калининграде необходимой аппаратуры нет. В Москве - безумно дорого. Тогда мы поехали в Ташкент. Там сейчас медицина развивается фантастическими темпами, а стоят все услуги по нашим меркам дёшево. За $50 в президентской клинике (!) мы прошли полное обследование. Было установлено, что у нашего сына в головном мозгу - кисты после кровоизлияния.

Нам назначили “рассасывающую” терапию. Все лекарства я покупала за свой счёт. И за инвалидностью обратилась только один раз. Противно! Сидит комиссия: пять человек, - и все смотрят на тебя, как на попрошайку. Одна дама мне так и заявила: “Ну, что? Все вы сюда ходите, чтобы деньги получать”. Как будто я у неё из её личного кармана беру эти несчастные копейки!..

...Через какое-то время я попыталась устроить Дениса в детский сад. Понимаете, он нормальный ребёнок. Сам одевается, опрятно кушает, умеет варить сосиски, полностью себя обслуживает - естественно, на своём, детском уровне. Он не агрессивный, послушный... Но он постоянно со мной! Я таскаю его с собой на работу - а ведь он утомляется, у него бывают головные боли...

Он не умеет взаимодействовать с детьми. Вместо коллективных игр он просто берёт паззл и начинает его собирать (мозаику из 100-120 элементов он складывает за считанные минуты). А мне хочется, чтобы он был адаптирован к социуму, чтобы он развивался как любой другой малыш. По крайней мере, на уровне своих возможностей.

И потом, он же не может провести всё своё детство у меня на работе? Да и я лишена возможности реально зарабатывать - это требует времени и свободы передвижения.

...Но сначала на все мои просьбы об устройстве в детский сад мне отвечали: “Вам платят пенсию - вот и сидите дома, лечите своего ребёнка”. На 2.700 рублей.

Я говорила: “Я ведь не прошу у вас денег на лечение сына. Дайте мне возможность работать - и я сама заработаю и на Швецию, и на Америку... Там существуют реабилитационные центры для неговорящих детей. У нас ничего подобного нет и в помине...”

“А вы родите себе второго”

- Я сунулась было в Центр реабилитации детей и подростков на ул. Гостиной. Педагоги Стаховская и Белова предложили принять участие в эксперименте: посещать группу кратковременного пребывания в 70-м садике, на ул. Богдана Хмельницкого.

В чём была суть эксперимента, мне никто так и не объяснил. Мы ходили с октября по май на индивидуальные занятия с дамой-логопедом - Солдатовой Мариной Вячеславовной. Которая потом жаловалась мне: “После вашего Дениса у меня чакры закрываются!”

А в мае директор детского садика г-жа Медведева сказала мне, что эксперимент завершён. До свидания. И мы снова оказались на улице.

Взяли платного логопеда...

В 2006 году я снова подняла вопрос относительно детского садика. В Центре реабилитации нам ничего не дали. Сказали: “Он в садике будет плохо себя вести”.

- Почему?

- У него задержка умственного развития. И вообще дебильность.

Интересно, как они это определили? Дениса ведь никто не обследовал. За границей таких детей успешно лечат. И всячески стремятся “вписать” в общество.

Кстати, когда в Калининград приезжали шведы и привозили свою программу по реабилитации неговорящих детей (и даже предлагали построить здесь специализированный садик), наши чиновники ответили: “У нас таких детей нет”.

...Дама из отдела дошкольного образования мэрии Калининграда, г-жа Гребенникова, мне заявила: “А вы родите себе второго”.

- А этого куда?!

- Ну... сами знаете.

Очевидно, она подразумевала, что я должна сдать Дениса в спец-интернат для “дебилов”? Сказать, мол, “первый блин комом”, вычеркнуть его из своей жизни и завести себе нового сына - авось, окажется без особых проблем?..

Ультиматум

- Я написала письмо Ярошуку (он был тогда ещё депутатом городского совета). Тот свел меня с заведующим управления образования Калининграда А. Силановым.

Силанов выслушал, пообещал посодействовать - и слово своё сдержал. Через некоторое время г-жа Гребенникова буквально швырнула мне в лицо направление в д/с №46.

Мы отправились в садик, но... директор - Анна Ивановна - встретила меня в штыки: “Нам депутаты выкрутили руки, чтобы вы сюда пришли. Вы - здесь, нас поставили перед фактом. Но имейте в виду: ваш ребенок социально опасен, у вас лично - социопатия, завышенная самооценка, вы неадекватно воспринимаете ситуацию... Через две недели вас здесь не будет. Я сделаю для этого всё. Я соберу педагогическую комиссию - и вашему ребёнку поставят официальный диагноз “дебильность”... А пока... эти две недели можете приходить просто погулять”.

...Логопед общалась с Денисом минуты три. Потом выскочила как ошпаренная: “С этим ребенком я заниматься не буду! Он дебил, он не может находиться среди нормальных детей! Я поставлю ультиматум: или он, или я!” А по некоторым её оговоркам я поняла, что логопед успела созвониться со своей коллегой из 70-го садика. Видимо, та и ей рассказала про чакры, которые от моего Дениса у неё закрываются... (И про то, что я - мама требовательная. Я хочу, чтобы с моим ребенком ЗАНИМАЛИСЬ.)

...К детям Дениса так и не подпустили. Он провёл в группе ровно пятнадцать минут. Сел в уголок, нашёл какой-то паззл и начал его собирать.

После этого год мы никуда не обращались. Всех врачей мы приглашаем на платной основе, собираемся везти Дениса за границу - туда, где к неговорящим детям относятся по-человечески...

А здесь проблема-то так и осталась нерешённой. А ведь через два года - школа... Куда его тоже не будут брать. Вы посмотрите на его фотографию: ну разве у дебилов бывают ТАКИЕ глаза?!

* * *

Путёвка в... пропасть

Если бы наши чиновники умели заглядывать в глаза детям! Но... смотреть в бумажки им привычнее.

Да, логику работников дошкольного образования понять можно: мест в детских садиках мало, группы переполнены, “проблемный” ребёнок, лишённый возможности говорить и понимать обращённую к нему речь, - источник постоянного стресса для воспитательниц и для дирекции дошкольного учреждения (такого малыша ведь не “построить” привычными методами). Более того, в нашем обществе по отношению к людям с ограниченными возможностями существует предубеждение (говоря точнее, фобия). А это значит, что дети будут, в лучшем случае, сторониться новичка (не такого, как все), в худшем - издеваться над ним (натыкаясь на его сопротивление). А их родители начнут требовать, чтобы “неполноценного” убрали из группы (мало ли что!).

Однажды в фитнес-центре я была свидетелем дикой сцены: молодые мамаши, обступив разгневанным кольцом женщину с больным ДЦП ребенком, требовали, чтобы она “немедленно убрала своего урода из общественного места”. А то он, видите ли, мешает им “нормально отдыхать” вместе со здоровыми детьми и пагубно влияет на их, детей, неокрепшую психику. За больного ребёнка вступились лишь двое-трое из нескольких десятков посетителей фитнес-центра - и тут же были обруганы.

“Ничего! - кричала одна из мамаш. - Пусть ТАКИЕ сидят в своих...” Она замялась, подыскивая слово, и студент-”защитник” подсказал: “...резервациях”.

Повторять дамочка не стала. Хотя было видно: думает она именно так.

Несчастная мать дэцэпэшника не возражала. Привычно подхватила ребенка... и привычно-покорно ушла. А дети этих сытых и холёных самок (другое слово на “с” было бы здесь уместнее) усвоили некую “истину”... весьма далёкую и от западных представлений о толерантности, и от исконно русского сочувствия (сопереживания, сопричастности).

Вот такая у нас с вами жизнь. А какая она будет у Дениса, зависит только от его родителей. Государство его уже “списало”. Вместо “путёвки в жизнь” норовя всучить пятилетнему пацану “волчий билет”. До конечной станции - Пропасть.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля