Новые колёса

“МЕНЯ СЧИТАЛИ АГЕНТОМ КГБ”.
Стармех Ершов разоблачил всех: советские рыбаки возили контрабанду и ходили к проституткам — в бордели

Дефицит. С ним в СССР выросли целые поколения. Нынешняя молодёжь не представляет, что какие-то тридцать лет назад мы жили в другом мире. За железным занавесом! Тогда за част­ное предпринимательство сажали в тюрьму.

Доставка в страну импортных “шмоток” считалась контрабандой. За это тоже можно схлопотать лет пять. Валюты в свободной продаже не было. Да и зачем? Простому гражданину путь за границу закрыт.

Но и в этих условиях народ исхитрялся получать свой “кусок с маслом”.

Барахолка на Острове

Дмитрий Ершов

Сейчас на острове Октябрьском находится супермаркет “Виктория”, а раньше на этом самом месте располагалась барахолка - рынок, где продавали вещи “из-за бугра”. В выходные дни жители Калининграда отправлялись туда целыми семьями.

С эстакадного моста было видно, как поток советских граждан, жаждущих прикоснуться к манящему миру Запада, тянулся через остров Канта, Медовый мостик - к заветному “клондайку”.

На барахолке яблоку негде упасть. Толпы народа разглядывали товары на прилавках. Если купить не по карману, то хоть полюбоваться.

Здесь было всё - одежда, обувь, косынки с люрексом, тонкое бельё, шёлковые покрывала, ковры, мотки мохеровых ниток...

Это великолепие привозили обычные моряки, ходившие в загранку. Естественно, контрабандным путём. Самым ходовым товаром на рынке были джинсы.

Их продавали молодые люди в модном прикиде (фарцовщики) “из-под полы” за баснословную цену - 150-200 рублей. Столько тогда зарабатывал в месяц квалифицированный инженер.

Сейчас трудно поверить, но в советское время дефицитом являлись даже обычные целлофановые пакеты. На барахолке один пакет с яркой картинкой (неважно, что там было изображено) стоил 5 рублей. Заметьте - на эти деньги тогда можно было купить 31 буханку хлеба по 16 копеек.

Ловили трупы

85-летний Дмитрий Васильевич Ершов - моряк с 36-летним стажем. В 1948 году он приехал в Калининградскую область и завербовался матросом в Пионерскую базу рыбопромыслового флота.

СРТМ-К “Южная звезда”, 1975 год . Дмитрий Ершов

- Я с удовольствием ходил в море, - вспоминает Ершов. - Первое время работал на МРТ (малый рыболовный траулер) “Осьминог”. Судно фин­ской постройки, после войны отошло Советскому Союзу в счёт репарации.

Тогда ловили в основном треску. Рыбы было очень много! За день наловим свежей рыбёшки, привезём в порт, выгрузим... На следующий день - снова в море. Я практически жил на судне.

- В Калининграде бывали?

- Город был весь в развалинах. Страшно! Война только-только закончилась. Сейчас это трудно представить... Море тоже сюрпризы преподносило.

Часто тралом вытаскивали трупы и снаряды. Ведь трал идёт по дну и всё за собой волочёт.

Порой в сеть попадались огромные камни - валуны. Его пока не вытянешь на борт, не поймёшь, рыба это или нет. Моряки писали на валуне: “Помучились мы, помучайтесь и вы!” И выбрасывали обратно в море.

Бомбы с ипритом

- Ипритовые бомбы порой попадались. Однажды судно промышляло вблизи Лиепаи и поймало ипритовую бомбу. На Балтике ведь полно боеприпасов.

(После войны страны-победительницы сбросили в Балтийское море германские химические бомбы и снаряды, начинённые боевыми отравляющими веществами, - прим. авт.)

Капитан решил доставить бомбу в Пионерский. В результате несколько моряков получили ожоги и отравления.

Нам дали указание: ящики зелёного цвета, размером приблизительно 1,5 м на 0,5 м, на борт не брать, а выбрасывать обратно в море.

Как-то в районе Янтарного наш МРТ зацепил тралом донную мину. Она взорвалась под водой. Судно сильно тряхнуло, но обшивку не задело. Однако траловое вооружение разорвало в клочья.

Как-то мы ловили рыбу вблизи Балтийска. И вытащили мину - шар рогатый. Капитан испугался, заорал не своим голосом...

Трогать мину побоялись, вызвали сапёров. Они её забрали. Оказалось - учебная. Наши военные потеряли.

Моторист-коммунист

Дмитрий Ершов

- В 1951 году нас пытались отправить в армию. Собрали всех годных к службе моряков и привезли на пункт сбора в Зеленоградск. Тогда начальником тралового флота был Соболев. Он срочно вылетел в Москву и потребовал у руководства, чтобы нас отпустили. Потому что весь рыбный флот - встал.

Из Москвы Соболев привёз в военкомат особое предписание. Военком приказал: “Кто из тралового флота - всех отпустить. Надо рыбу ловить, а вы тут прохлаждаетесь!”

Потом нас всё равно забрали на службу. Я попал в Севастополь, где отслужил 3,5 года. Там познакомился со студенткой Александрой из Чернигова. Позже мы поженились, она приехала ко мне в Калининградскую область. Моя жена 30 лет отработала корректором в газете “Страж Балтики”.

В армии мне дали характеристику для вступления в КПСС. Когда вернулся на работу, меня приняли в партию.

- Вы были коммунистом?

- Да. Причём, убеждённым партийцем. Другого пути, кроме социалистичес­кого, не видел. Конечно, в системе имелись недостатки. Но было и много хорошего, что мы сейчас утратили.

Вскоре я закончил курсы мотористов и устроился третьим механиком на СРТ, который ходил в Атлантику.

В 1964 году меня перевели на работу в СЭКБ (специальное экспериментальное конструкторское бюро) “АтлантНИРО” (атлантический научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии). Этот институт занимался научными исследованиями в Атлантическом океане, Северном и Балтийском морях. Я ходил на судах СЭКБ старшим механиком.

Шмон на судне

- На СРТМ-К (средний рыболовный морозильный траулер-кормовик) “Южная звезда” попал случайно. Был в отпуске, отдыхал у родственников в Одессе. Вдруг из Калининграда приходит телеграмма - срочно требуется старший механик на “Южную звезду”. Их стармех потерял паспорт моряка и не может выйти в море.

В 1970 году Дмитрий Ершов “рыбачил” на СРТМ “Бонито”

Я прилетел в Калининград, оформился в рейс за один день. Помню, в порту при проверке таможенники сильно лютовали. Сначала ко мне придрался один проверяющий: дескать, я не указал в декларации 60 рублей. Я объяснил, что денег у меня нет, что хотел оставить жене аттестат (родственникам моряков выдавали аванс в счёт будущего заработка), но не успел. А почтовый бланк с 60 рублями мне вернули. Этот бланк и заприметил таможенник.

“Выкладывайте деньги или судно не выйдет в море”, - не унимался он. После получасового препирательства всё же оставил меня в покое.

Потом тот же таможенник потребовал вскрыть люк на выхлопной трубе главного двигателя. Меня вызвали в машинное отделение. Я объяснил, что здесь спрятать ничего нельзя из-за высокого давления и температуры выхлопных газов (до 300 градусов С). К тому же краска на гайке не нарушена. Он тоже долго спорил, но потом всё же отстал.

Мохер в танке

- Наконец, вышли в море. По заданию “АтлантНИРО” наши учёные мужи испытывали новый прибор “Сокт” - для определения положения трала относительно дна, поверхности воды, судна и рыбного косяка. Исследования проводили в Северо-Западной части Атлантического океана.

Справа - Дмитрий Ершов на СРТР “Образцово”, 1966 год

Также мы занимались разведкой районов промысла. Проверили банку (отмель) у Берега Слоновой Кости (государство в Западной Африке). Поставили трал. За час он наполнился рыбой, которую мы никогда не видели. Плоская, серебристая с зелёным отливом, с крутым лбом, длиной около 30 см.

Мы тут же выпустили её обратно в море. Но на всякий случай отправили запрос на базу - узнать, что за вид. Оказалось, это вомер, или рыба-луна. Нормальная промысловая рыбка.

В следующий раз мы уже не выбрасывали вомера в море, а заморозили 10 тонн. В рейсе мы были 3,5 месяца. Заходили в Лас-Пальмас, Санта Круз, Дакар.

Закончили испытания прибора, наловили рыбы, которой заполнили все трюмы, и отправились домой.

В Бискайском заливе попали в шторм. Как назло, что-то случилось с насосом. Он перестал качать пресную воду. На судне было два танка с пресной водой, по 24 тонны в каждом. Второй механик пытался выяснить, почему насос не работает, но не смог.

Вроде он исправен, но воду не качает. И тут мы обнаружили в вентиле танка разноцветные мохеровые нити.

Мешки с тряпьём

- Я доложил старпому: мол, так и так - нужно вскрывать танк. Он дал добро. Горловина танка находилась на камбузе.

СРТМ “Бонито”, 1970 год. Поймали акулу...

С третьим механиком мы открыли люк. Смотрим - трапик, уходящий ко дну танка, весь обвит разноцветными косынками с люрексом. Те же платки находились и в воде. А ещё в танке плавали пластиковые мешки размером примерно метр на полметра, набитые разным тряпьём.

Стало ясно, что мы обнаружили контрабанду. Видимо, один из мешков порвался, платки забили насос, вот он и не работал. Я зачерпнул рукой штук пять косынок и отправился к капитану Георгию Пряхину.

“У нас в питьевом танке - контрабанда!”

“Да ну! Не может быть!”

Капитан прибежал на камбуз, заглянул в люк. “Действительно - контрабанда!”

Пряхин аж побагровел. Вызвал повара: “Ты можешь объяснить, что это такое? Ключи от камбуза только у тебя и у старпома!”

Повар растерялся: “Я об этом ничего не знаю”.

Пряхин распорядился извлечь все мешки. Для этого нужно было откачать часть воды из танка. Воду выливали прямо за борт. Насос периодически забивался этими косынками. Потом мешки с товаром вытащили на палубу. Там были пальто-джерси, женские костюмы, джинсы, мохеровые нитки... Всего полно!

Засланный казачок

- После случившегося в команде начались разборки - стали выяснять, чей товар. Но со мной моряки информацией не делились, так как не доверяли. Считали, что я тайный агент КГБ.

- Вы действительно сотрудничали с органами?

- Нет, конечно. Но дело в том, что на судне я был секретарём партийной ячейки. На “Южную звезду” меня взяли в последний момент, перед самым выходом в море. Я не пил, не курил, компаний ни с кем не водил. Общался только с капитаном. Вот они и решили, что я засланный казачок.

Капитан создал комиссию, в которую вошёл и я. Мы составили протокол, где перечислили всё найденное в танке. Пока суть да дело, добрались до пролива Ла-Манш. Капитан приказал назначить вахтенных по надзору за найденным.

И вот подходим к Балтийску, встаём на якорь. Тут же к нашему судну подгребает буксир, набитый всякими портовыми начальниками, проверяющими и т.д.

Для проверки судна были созданы два штаба. Один работал на палубе, другой - в машинном отделении. Штабники определяли по чертежам, где ещё может находиться контрабанда. Потребовали проверить бак рабочего масла главного двигателя. Люк сняли, оттуда полилось грязная жижа. В общем, таможенники сами перемазались, изгадили всё машинное отделение, но ничего не нашли.

Арест повара

Дмитрий Ершов (слева) с товарищами в Дакаре, 1974 год

- Потом таможня потребовала открутить головку баллона с аммиаком. Я сказал, что это невозможно и бессмысленно. Но проверяющий настаивал.

Я чуть приоткрыл вентиль, оттуда вырвался ядовитый газ... Все отпрянули, закрывая носы и глаза. Я тут же перекрыл вентиль.

“Можете забрать баллон с собой и там открывать - не ближе 200 метров от судна. На случай взрыва. А здесь я этого делать не дам”, - категорически заявил я и ушёл к себе в каюту.

Усилия таможенников не прошли даром - в румпельном отделении нашли ещё один “клад”.

Вечером с судна вывезли две грузовые машины (ГАЗ-52) с контрабандой.

Я сошёл на берег, а когда на следующий день вернулся, вахтенный мне говорит: “Вчера поздно вечером пришли двое из КГБ и попросили ключ от твоей каюты. Что они там делали, не знаю. Но через полтора часа вернули ключ и ушли. Возможно, они тебе подсунули “жучка”.

...Нас всех по очереди вызывали в КГБ.

Сначала увели боцмана и повара. После допроса боцмана Ивашова отпустили, а повара Медетханова поместили под стражу.

Мы ещё целую неделю стояли у карантинного причала. Меня тоже вызывали в КГБ. Со мной разговаривал подполковник, с которым я раньше учился в Одесском техникуме на штурмана. Я техникум не закончил, уехал в Калининград, а он получил диплом штурмана, но пошёл служить в КГБ.

Жадные обезьяны

- Через две недели на судне состоялось заседание партийно-хозяйственного актива, где пытались выяснить причины произошедшего и наметить меры по искоренению подобного явления в дальнейшем.

- Выяснили причины?

- На собрании выступил начальник СЭКБ. Он охарактеризовал это явление как “симптом крайней жадности” и рассказал историю про то, как жители южных островов ловят обезьян.

Из кокосового ореха через небольшое отверстие вынимается сердцевина и засыпается кукуруза. Орех подвешивают на цепи. Обезьяна засовывает туда лапу, набирает горсть кукурузы, а вытащить кулак с кукурузой не может - не вылезает. На неё накидывают сетку, а обезьяна всё равно не разжимает кулак.

То есть жадность столь велика, что теряется здравый смысл.

Начальник СЭКБ сказал: “С людьми подобного рода надо бороться по принципу китайской пословицы: “Бешеной собаке рубят хвост по самую шею”.

Ещё выступал один из работников научного отдела, военный пенсионер, бывший сотрудник полит­отдела штаба Балтийского флота, отставной капитан второго ранга. Тогда таких отставников в СЭКБ “АтлантНИРО” было полно. Они, по сути, ничего не делали. Лишь перекладывали бумажки с места на место.

И вот этот товарищ вошёл в раж:

“Воспитательная работа на корабле явно не проводилась, что и привело к такому масштабному ЧП. Командир не знал своих подчинённых и даже не пытался создать сплочённый коллектив, способный противостоять соблазнам. Всё это говорит, что капитану нельзя доверять командование кораблём”.

Сквозь пальцы

- Затем состоялся суд. Заседание проходило в Калининграде на ул. Коммунальной.

Обвиняемых было трое: повар Медетханов, которого доставили под конвоем, боцман Ивашов (он пришёл на суд вместе с беременной женой) и матрос Волесов.

Меня вызвали в качестве свидетеля, так как я обнаружил контрабанду. Я изложил всё как было. Мне судья приказал не уезжать в отпуск и присутствовать на заседаниях до окончательного решения.

Третий помощник капитана рассказал, что торговля со шлюпок разными товарами происходила и во время его вахты, а он на это смотрел сквозь пальцы.

Судья спросил, что он может сказать про Ершова (про меня). Он признался, что вся команда подозревала Ершова в сотрудничестве с КГБ.

Медетханов свою вину так и не признал, а на суде дал показания, что контрабандой занимались все, кроме стармеха (дескать, он из КГБ).

Боцман признал свою вину - полностью.

Оказывается, он с вместе с Волесовым и вторым механиком собрали на заводе “Преголь” цветной металлолом, спрятали на судне, а потом в Лас-Пальмасе с борта продали “шлюпочникам” - местным жителям, которые подходили к борту на шлюпках.

Волесов тоже признался и подтвердил показания боцмана. А ещё он рассказал, что при делёжке металлолома они подрались. Большая часть досталась боцману, а меньше всего - второму механику.

“Шапка на тапку”

- В качестве свидетеля судья допросил второго помощника капитана Виктора Артюхова.

“Какие товары из СССР пользуются спросом?”

СРТМ “Бонито”, 1970 год. Справа Дмитрий Ершов

“Хорошо идёт цветной металл, одеколон “Шипр”, изделия из янтаря, сигареты... Меняют также “шапка на тапку”.

“Вы тоже этим занимались, раз так хорошо знаете?” - подловил его судья.

“Мне это ни к чему”.

- Что такое “шапка на тапку”?

- В Дакаре почему-то очень любили меховые шапки - ушанки из России. Одну шапку меняли на две пары тапок. Всех русских в Дакаре называли так: “Саня, привет!”

Вообще судья расспрашивала каждого члена экипажа о сослуживцах. Один из свидетелей рассказал о жадности матроса Волесова и в качестве примера привёл случай, который произошёл во время сортировки рыбы.

Вместе с рыбой на транспортёр попала красивая ракушка. Её взял в руки научник (так члены экипажа называли научных сотрудников “АтлантНИРО”). Волесов, увидя это, бросился к нему с криком “Отдай, это наше!” Выхватил ракушку и положил туда, где уже находились около десяти таких же ракушек.

Сдали своих с потрохами

- Другой матрос на суде про контрабанду ничего не рассказал. Зато поведал, что в Дакаре некоторые наши моряки ходили по борделям.

“Вы тоже ходили?” - спросил у него судья.

“Нет. Но слышал разговор. Один из матросов, возвратившись на судно, сбросил с плеча мешок с колониальным товаром и с досады сказал: “Заплатил проститутке 400 песет, и ничего не получилось”.

“А что не получилось?” - спросил судья.

“Ну я же не могу прямо так говорить, как он. Это будет матерно, хотя и конкретно”.

- Скажите, а почему члены экипажа на суде говорили про своих товарищей то, что могли вообще не вспоминать.

- Видимо, боялись. Хотели как-то себя выгородить, отвести от подозрений.

- Что решил суд?

- Повару Медетханову дали 3,5 года, боцману Ивашову - 3 года (учли сотрудничество со следствием, а также то, что у него был маленький ребёнок и жена находилась на седьмом месяце беременности), Волесову - 3 года. Старпому, третьему помощнику и второму механику суд вынес частное определение. Капитану Георгию Пряхину было объявлено административное взыскание. Его перевели в старпомы. Вот так-то!

...Прошло более полугода, мы снова сходили в рейс. Как-то на проходной рыбного порта я встретил того таможенника, который меня доставал ещё при выходе в рейс на “Южной звезде”.

“Из-за вашего парохода меня выгнали с работы, - пожаловался таможенник. - Кроме металлолома, боцман ещё вывез за границу полторы тысячи рублей. Вы там все контрабандистами были. А я оказался виноватым”.

О. Рамирес


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля