Новые колёса

“Я ВЫРОС В НЕМЕЦКОМ ЗАМКЕ ГЕРДАУЭН”.
Что связывает мэра Железнодорожного Белорусского с Восточной Пруссией

В кабинете главы городского поселения Железнодорожный Валерия Белорусского не увидишь ничего необычного. Зато из окна открывается вид на старинную, мощеную крупным булыжником, центральную площадь. Тема нашего разговора - автомобильные пристрастия Валерия Александровича.

Усы трофейной “Татры”

- Машина, на которой я впервые проехался самостоятельно - старая трофейная “Татра”.

- Легковая?

- “Татра” - бортовой трехосный грузовик. С огромным кузовом. Грузоподъемностью 6 тонн. 10 колес. Все мосты - ведущие. Настоящий вездеход!

- Уж не легендарная ли это “Татра-111”, спроектированная в годы второй мировой войны чешским инженерным центром под руководством Ганса Ледвинкой? Если верить статистике, с 1942 по 1944 годы таких “Татр” изготовили всего 906 экземпляров.

- Думаю, что это одна из тех 906 машин... В “Татре” мне хорошо запомнилось мерное урчание дизельного мотора. Только представьте, какой там стоял мотор! 14 тысяч кубиков. И при этом - еще воздушное охлаждение. А мощность! Мощность по тем временам просто невиданная - 210 л.с. Сравните сами - у отечественной “полуторки” - 55 л.с. У лендлизовского “студера” - 94 л.с. На улицах Железнодорожного, где прошло все мое детство, эта машина выглядела настоящим монстром. Особенно, по сравнению с “газонами” и более редкими у нас “ЗиСами”. На передних крыльях “Татры” торчали в разные стороны металлические штанги с набалдашниками - чтобы водителю было легче ориентироваться в огромных габаритах машины. Эти штанги мы называли усами...

Большие футляры

- Откуда взялась эта редкая машина в поселке Железнодорожном?

- Вероятно, с войны.

- Насколько я знаю, все “Татры” служили в Вермахте на Восточном фронте и в Африканском корпусе генерала Роммеля.

- Наверное, это одна из них. После войны машина попала к нам, как трофей, и ее поставили на штат местного пивзавода. На ней ездил мой дядя, Николай - родной брат отца. Он обучил меня первым навыкам вождения. Мне тогда было лет 9-10. И я самостоятельно крутил баранку, нажимал на педали. Это было так интересно! Однажды мы ездили к самой границе за сеном. И я почти всю дорогу рулил сам. Что я особо запомнил - это огромный руль. Такого руля я больше ни на одной машине не видел. А еще по бокам кабины стояли большие футляры. При повороте машины из них выскакивали ярко-оранжевые флажки с кругляшками-семафорчиками на концах. Кабина была большая, вместительная и очень угловатая.

“Немцам продался!”

- Что потом стало с этой “Татрой”?

- “Татра” откатала свое. Её поставили на прикол на территории пивзавода. Потом сняли агрегаты, а все остальное порезали и сдали на металлолом. Но эта удивительная машина и мой дядя Николай сумели себя увековечить...

- Это каким же образом?

- В середине 60-х в Калининград­ской области снимали фильм “На пути в Берлин”. И “мосфильмовцы” пригласили Николая вместе с машиной на съемки. Переодели в немецкую форму. Машину покрасили в защитный цвет. Нанесли фашистскую символику, повесили вермахтовские номера и забрали на съемки. В районе Озерков отсняли несколько эпизодов. Так потом дядьку все подкалывали: “Воевал в войну за наших, а теперь немцам продался!”

Дело в том, что Николая призвали в армию в 1944 году, когда ему только-только 17 лет исполнилось. Он принимал участие в Восточно-Прусской операции. Здесь же был ранен - и после войны остался в Мозыре. Потом перебрался в Железнодорожный.

Педальная машина

- Вообще-то немного порулить мне удавалось и до того, как я освоил трофейную “Татру”. Впервые я сел за баранку лет в 7-8. Конечно, к педалям меня не допускали. Поэтому сажали на колени. Мое дело - рулем крутить.

- Что это была за машина?

- ГАЗ-51 моего отца. Он тоже, как и Николай, работал на пивзаводе. Хотя, если подумать как следует, то ощутить вкус управления автомобилем мне удалось намного раньше.

- Ну не в пять же лет вы ездили на машине?

- Именно в пять. Но это был не настоящий автомобиль, а детский педальный. Нежно-голубого цвета. С фарами, с плексиглазовым стеклом и резиновым клаксоном-грушей. Но больше всего мне запомнился руль - такого костяного цвета. Эта машина была у кого-то из пацанов на нашей улице.

И вот мы по очереди рассекали на ней. Это уже потом мне купили трехколесный велосипед, затем “Орленок”. Все ребята нашего поколения отлично помнят это название - “Орленок”. Только вслушайтесь, как звучит - “Орленок”! Романтично и задорно. После этого мне купили взрослый велосипед. Но это уже не так интересно... На планерки к губернатору

Валерий Александрович предлагает покинуть кабинет и немного прокатиться по улицам древнего Гердауэна. Мы спускаемся, садимся в белый минибус “Фольксваген-Каравелла”. Глава Железнодорожного сам берется за руль.

- Как правило, у глав администраций машины представительского класса - “Лексусы”, “Гелендвагены”, “Вольво-девятки”, “Ауди”. А у вас вот микроавтобус. Вы на нем и на планерки к губернатору ездите?

- Конечно, на нем. “Каравелла” - рабочая машина. Для нашей администрации - это намного удобнее. И практичнее. Я не пытаюсь пускать пыль в глаза окружающим. Служебная машина нужна мне не для престижа, а для работы. Чтобы людей возить, мелкие грузы доставлять. Все в интересах дела.

Валерий Александрович включает первую передачу, мы трогаемся и едем через центральную площадь в сторону развалин замка Гердауэн.

Окошки, как в броневике

- Когда вы получили водительские права?

- В 1976 году. Тогда я учился в Московском высшем командном пограничном училище. Будущих офицеров-пограничников обучали ездить на советском джипе ГАЗ-69. Это грузовой вариант - двухдверный со скамейками по бортам. Такие машины были в то время на погранзаставах.

- В суворовском училище мы тоже осваивали эти машины... И тоже в 1976 году. Помню, насколько трудно давались мне эти двойные выжимы, перегазовки. А ездить на армейских джипах по запруженному машинами Ленинграду было сущим кошмаром.

- Согласен. И обзорность в “газиках” некудышная. Окошки - как в броневике. А что до вождения, то ведь прочные навыки я получил еще на дядиной “Татре”.

Утонули в снегу

- Вождение на московских улицах обходилось без курьезов?

- На улицах - да. Но однажды мы с инструктором выехали за город - на кольцевую. Дорожная обстановка - неважная. Снег, гололед. Я допустил какое-то неосторожное движение рулем, и машина вмиг оказалась на обочине. Еще секунда - и мы рухнулись в снег. По самую крышу. Темнотища жуткая. Через какое-то время слышу шевеление и потом приглушенный голос инструктора:

- Ты жив?

- Я - да.

- Я тоже. Давай откапываться.

Долго мы возились, прежде чем удалось хоть на ширину ладони приоткрыть дверцу. Я копал руками снег, копал... пока мне в глаза не ударил яркий свет.

На румынской границе

- Вы стали офицером-пограничником?

- Не стал. Ушел по собственному желанию.

- Но почему?! Из-за аварии на автомобиле?

- Авария тут ни при чем.

- В советское время уйти из военного училища было делом очень непростым.

- Особенно из кагэбэшного училища. Тем более, я был комсоргом учебного взвода. Так со мной целый месяц работали. Сколько бесед провел начальник политотдела Толкунов - не счесть. Когда стало ясно, что я намерен твердо стоять на своем, меня отвели к Бате - начальнику училища генерал-майору Олейникову. “Долго мы с тобой возимся”, - сказал мне Батя. “А я летать хочу!” - упрямо настаивал я.

- То есть вы решили стать летчиком? Получилось?

- Как отчисленного из военного училища, меня отправили служить срочную службу. В город Измаил. Это на румынской границе.

Комсорг и нечистая сила

- Меня назначили помощником замполита погранотряда.

- Помощником замполита по комсомольской работе?

- По комсомольской.

- Это же офицерская должность.

- Правильно, офицерская. Но мне было оказано особое доверие как бывшему курсанту погранучилища. О службе в погранотряде у меня остались самые приятные воспоминания.

- Нарушения границы, диверсанты?

- Ничего такого не припомню. Хотя за сутки в тревожной группе приходилось по нескольку раз выезжать на границу. Срабатывала сигнализация.

- Если не нарушители, кто тогда? Нечистая сила?

- Косули, фазаны, кабаны... В Измаиле стоял большой памятник Суворову. Полководец держал в протянутой руке треуголку. У нас шутили, что, когда Суворов треуголку на голову наденет - тогда и настанет дембель.

Сигнал “Бедствие”

- Так в конце концов сбылась ваша мечта стать летчиком?

- На долгие годы судьба связала меня с гражданской авиацией. В 1979 году я поступил в Рижское летно-техническое училище. В 1982 году я стал дипломированным диспетчером по управлению воздушным движением и получил распределение в город Усинск - это Коми АССР.

- 1979 год... На выбор профессии авиадиспетчера, наверное, повлияла модная в то время книга Хейли “Аэропорт”?

- Не отрицаю. “Аэропорт” я читал на одном дыхании.

- А с нестандартными ситуациями, описанными в книге, вам приходилось сталкиваться?

- Я нестандартных ситуаций не допускал. Опасное сближение воздушных судов в воздухе, ошибки на посадке... Боже, упаси! Хотя иногда бывало, что самолет или вертолет подавали сигнал “Бедствие”. Я припоминаю, что, например, во время полета вертолетов Ми-8 дважды происходили отказы двигателей.

- И ваши действия?

- Не совсем так, как показано в голливудских фильмах. Все более, если так можно сказать, рутинно. Строго по инструкции. Вначале принимаю сигнал бедствия. Оповещаю аварийно-спасательные службы. В режиме ротации планирую... Да это целый комплекс мер. Так все и не расскажешь. Сложная схема.

Обрыв антенны

- А вам самому приходилось лететь в терпящем бедствие самолете?

- Мы совершали перелет из Печор в Усинск на Ан-2. При взлете я почувствовал, что самолет будто споткнулся, как-то странно просел. Изменился такт работы двигателя. Как оказалось позже, вышла из строя одна из систем, обеспечивающих гидравлику. “Кукурузник” полетел совсем в другом направлении. Пилоты стали закладывать вираж прямо над рекой Печорой. В этот момент мы запросто могли упасть в реку... Но экипаж справился. Мы сели на аэродроме. Командир корабля, Толик - мой хороший знакомый, был весь в испарине, руки трясутся... Другой случай произошел, когда мы летели на вертолете Ми-6 из Ухты. Неожиданно оборвало внешнюю связную антенну. Причем тросик - нехилый такой. С палец толщиной. Один конец антенны болтался во все стороны и его могло захлестнуть воздушным потоком на лопасти винта. И что тогда произойдет, одному Богу известно. Он мог обрубить лопасти. Или намотаться на винт и вырвать часть фюзеляжа, где крепилась антенна.

- И что предприняли пилоты? Как в “Экипаже” выбрались из кабины на фюзеляж, и оборвали оставшийся конец антенны?

- Только в кино так бывает. Пилоты старались вести вертолет так, чтобы воздушным потоком антенну не намотало на винт. И это им удалось. Вертолет они благополучно посадили.

Запах керосина

- После Коми АССР я окончил Академию гражданской авиации в Ленинграде и был направлен на Украину. А в 1991 году я покинул авиацию.

- Почему?

- Я работал в небольшом аэропорту в Бердянске. А после развала Союза пошли антиэкономические процессы. Авиалинии местного значения стали ликвидироваться, аэропорты небольших городов - закрываться. Раньше-то все это дотировалось государством. А после 1991 года финансирование закончилось, система рухнула. Вот я и ушел из авиации...

- Свою прежнюю профессию часто вспоминаете?

- До сих пор, с каким-то особым трепетом захожу в аэропорты. Заслышав шум двигателя и почувствовав запах керосина, у меня щелкает сердце... Аэропорт - для меня был всем!

Подземный ход

Через старинные ворота мы въезжаем во двор замка Гердауэн.

- От замка мало что осталось, - рассказывает Валерий Александрович. - С 1948 года здесь находилась ветлечебница. Наверное, благодаря этому часть форбурга замка сохранилась. Все же под присмотром была. А вот центральной усадьбе повезло меньше - от нее остались лишь наполовину разрушенные стены. Ходят легенды, что из левого крыла форбурга подземный ход выводит к Бактинзее.

- Бактинзее?

- Теперь это озеро носит название Никитское. Другой подземный ход ведет к кирхе.

- К кирхе? Но до нее метров 500, не меньше. Не далековато ли будет?

- Я же сказал, что это легенды. А проверять - никто не проверял.

Мы подходим к средневековому колодцу, расположенному возле северной стены замка. Колодец тоже неплохо сохранился.

- Его водой пользовались ветеринары из ветлечебницы. Пока местное хулиганье не забросало все каким-то мусором. В старинных летописях указано, что из колодца можно было проникнуть в тот самый таинственный подземный ход.

Меня интригуют слова собеседника, и я заглядываю в колодец. Глубоко вниз уходит кирпичная кладка. Дна не видно.

Сиреневый променад

- Гердауэн. Почему так назвали город?

- Название происходит от имени прусского дворянина Гирдава, который жил на холме в своей деревянной крепости. После захвата здешних земель Тевтонским орденом Гирдав уехал в Кёнигсберг. Постепенно сюда стали прибывать переселенцы из Германии, которые обживали пространство вокруг замка. Некоторые из жилых домов, возведенные в XIV веке, стоят до сих пор!

Обойдя крепостную стену замка с юга, попадаем в овраг. Наверное, здесь проходил ров - часть оборонительных сооружений замка.

- Это - так называемый Сиреневый променад, - поясняет Валерий Александрович. - Здесь когда-то прогуливались хозяева замка.

- В XIII веке?

- В XIII веке тут был глубокий ров, наполненный водой. А Сиреневый променад устроили в начале XIX... Излюбленное место отдыха местной аристократии.

“Слава твоя - как тень...”

- Каким-то чудом здесь сохранился даже грот. Сооружение построено из кирпича. А внутри все отделано под сталактитовую пещеру. Удивительно, но все это сохранилось до наших дней.

Валерий Белорусский у ворот замка Гердауэн

Я рассматриваю грот. Он удивительно похож на грот Дианы в Пятигорске. Там он был построен еще во времена Пушкина и Лермонтова.

- У нас есть и свои знаменитости. Например, Теодор Готлиб Гиппель - писатель-сатирик, поэт. Он родился в Гердауэне. Окончил Кенигсберг­ский университет. Именно ему принадлежит знаменитая фраза: “Слава твоя - как тень твоя: то она идет впереди тебя, то следует за тобой...”

- “...иногда она больше тебя, иногда - меньше”. А кто еще из знаменитостей здесь побывал?

- Генерал Домбровский... 1807 год. Наполеоновские войны. Где-то здесь поблизости отважный генерал был ранен в ногу. Какая эпоха! Золотой век военного искусства...

- Вы хорошо знаете историю. И особенно историю Гердауэна.

- Конечно. Я же здесь родился и вырос.

- И теперь вы глава Железнодорожного. Это помогает или мешает в работе?

- Однозначно ответить не могу. В чем-то помогает. Ведь я все знаю досконально. И людей, и поселок.

- А чем мешает?

- Наверное, со своего у людей спрос более строгий.

Плавающий остров

Мы проезжаем по берегу Никитского озера.

- В любом довоенном путеводителе по Восточной Пруссии обязательно было указано несколько экскурсионных маршрутов, проходящих через Гердауэн. Многие отправлялись сюда, чтобы специально посмотреть красоты озера Бактинзее. Совершенно точно известно, что еще до XVIII века здесь был плавающий остров. Он представлял собой сплетение корней, покрытых землей и травой.

- Озеро естественное?

- В том-то все и дело, что искусственное. В 1325 году рыцарь, некий Хайнрих фон Айзенберг, построил на старых укреплениях замок и плотину с водяной мельницей. Так на карте Восточной Пруссии и появилось озеро Бактинзее.

“Пассат” на буксире

- Первый собственный автомобиль я приобрел в 1996 году. Это были “Жигули” - “шестой” модели. Тогда я жил еще на Украине. Поскольку ездил всегда аккуратно, то и в аварии не попадал. Надежная оказалась машина. Лишь однажды в Донецкой области случилась неполадка. Машина встала. Вечер. Станции обслуживания были уже закрыты. Поэтому мы заночевали прямо в “Жигулях”. На следующий день нашу машину починили и мы поехали дальше.

- А на иномарки когда перешли?

- В 2002 году я купил 10-летний “Фольксваген-Пассат”. Исправно он мне служил. Иногда скаты спускали - вот и все неисправности. Правда, все же один эпизод припоминаю. Поехал я однажды в Калининград. Вдруг двигатель глохнет и не заводится ни в какую. Пришлось на буксире тащить машину в областной центр. Оказалось, там было что-то по электрике. Два дня мне ремонтировали машину. А потом я ее забрал. Больше она меня не подводила.

Две недели искал машину

- У вас угоняли машину?

- Угоняли. Машина пропала у меня прямо в Железнодорожном. Она стояла на улице и раз - нет машины. Я говорю о своем “Пассате”.

- Нашли машину?

- Через две недели.

- Милиция проявила оперативность или вы сами занимались поисками?

- Мне пришлось подключить все свои связи... И, конечно, самому поучаствовать в процессе... Злоумышленниками оказались ребята из Черняховска. После того, как я вернул машину, ее пришлось ремонтировать. Когда все привел в порядок - я ее продал. С тех пор личного автомобиля у меня больше не было. В администрации Железнодорожного микроавтобус “Фольксваген-Каравелла Т-4”. Приобретен в 2005 году. На нем мы сейчас и едем.

Музей под открытым небом

Мы проезжаем на “Каравелле” мимо огромного красивого здания, похожего на дворец. У подъездов - большие, почти с метр в диаметре, каменные шары. Как гигантские ядра из пушки-мортиры.

- У немцев здесь размещалась администрация Гердауэна, сейчас - детский интернат. Уникальнейшее здание. Витражи, дубовые двери, гипсовая лепка в интерьере. Оно не проигрывает лучшим архитектурным сооружениям Кёнигсберга. Но на ремонт, а тем более на реставрацию, средств пока нет.

- А губернатор Боос? Он же недавно посещал Железнодорожный. Может, он чем поможет?

- Георгий Валентинович пришел в восторг от исторических и архитектурных памятников бывшего Гердауэна. И обещал помочь найти средства, чтобы в обозримом будущем превратить центральную часть Железнодорожного в музей под открытым небом...

И тут я подумал, что на этой оптимистичной ноте хорошо бы и закончить наше сегодняшнее знакомство с Железнодорожным-Гердауэном... В этот момент мобильный телефон главы Железнодорожного начал наигрывать какую-то знакомую мелодию. Валерий Александрович ответил абоненту, сосредоточенно выслушал, сделал какие-то уточнения, отдал распоряжения. Потом объяснил мне, что, к сожалению, на этом должен прервать нашу экскурсию - возникло крайне неотложное дело. Мы душевно распрощались.

* * *

Сразу уезжать из Железнодорожного я не стал. И еще немного побродил по выложенным булыжником средневековым улочкам. Здесь каждый камень впитал в себя аромат той эпохи. Ощущение такое, что медленно погружаешься в глубину веков.

Ю. ГРОЗМАНИ, фото автора


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля