Новые колёса

«Я ИХ УБЬЮ РАДИ ТЕБЯ».
Больного шизофренией суд признал главарём банды автоугонщиков

Все наши беды - от недостатка любви. Кого-то не любили мы, кто-то - нас... нить судьбы истончается, рвется... или перекручивается так, что и концов не найдешь, и проще разрубить узел, нежели распутать.

...Калининградец Саша Авилов (фамилия изменена, - прим. авт.) стал жертвой любви к собственной матери. Нет, боже упаси, ничего кровосмесительного! Просто мальчику в жизни не повезло. Ему было всего три года, когда в его поведении проявилось нечто странное: он стал агрессивным, беспокойным. В детском саду орал как резаный, дома - был вялым и заторможенным. Потом вообще отказался ходить в детский сад и его маме пришлось уволиться с работы... А через некоторое время мать, бывшая с отцом Саши в разводе, вышла замуж вторично. Переехала в Калининград (до этого Авиловы жили в Латвии). Взяла с собой Сашу. Все вроде бы шло хорошо. Мальчик с удовольствием ходил в детский сад, а каждый вечер писал маме записки. Желал ей спокойной ночи. Круглыми такими, аккуратными буквами. Но... у мамы начались проблемы с мужем.

Ребенка она - чтобы “не травмировать детскую психику” - отправила к бабушке. Там, в Латвии, мальчик пошел в первый класс. И там же снова стал агрессивным и злобным. Бабушке так прямо и заявлял, что хочет убить кого-то из своих одноклассников.

...Страна еще не развалилась на суверенные государства, и Сашу повезли на консультацию в Ленинград. В клинике ему был поставлен диагноз: вялотекущая шизофрения, психопатоподобный синдром. Как последствия органического поражения центральной нервной системы.

Врачи назначили лечение сильнодействующими медикаментами.

Конечно, для родных случившееся стало шоком. Одно дело, подозревать, что с мальчишкой “что-то не так”, грешить на его избалованность, просить детских психологов провести “поведенческую коррекцию”... И совсем другое - услышать от врачей предельно жесткие слова. Недвусмысленные. Как приговор.

В больнице Саше было плохо. Он рвался к маме, мамочке... А она, запутавшаяся в выяснении отношений с супругом, брать сына к себе не хотела. Тогда бабушка и дедушка решили: квартиру в Латвии - продать. Переехать в Калининград, купить или построить общий дом, чтобы мальчик жил вместе с мамой, но ей не мешал.

...Переехали. Затеяли строительство дома. Двухэтажного, хотя и маленького, с отдельной лестницей наверх, чтоб под ногами друг у друга не путаться. И опять какое-то время все было хорошо. Саша наслаждался близостью к маме. По-прежнему вечерами писал ей трогательные записки. Учился в школе - только ради мамы. Школа ему не нравилась, и это понятно: наши дети жестоки, они не любят “белых ворон”, издеваются над увечными. А Саша, с его болезненным стремлением к одиночеству, скудным словарным запасом, неумением сконцентрироваться... (Он вечно отвечал невпопад. Спрашивают его, к примеру, какой следующий урок, а он отвечает: “Урок. Следующий”. И, натурально, получает от собеседника в глаз. Чтоб не передразнивал. Ну откуда обычному школьнику знать о таком признаке серьезной психической болезни, как “эхология”?)

Короче, “неадекватный” Саша из “подростковой стаи” выпадал однозначно и бесповоротно.

Мать его тем временем разошлась-таки с мужем. Человеком он был порядочным, поэтому на размене жилья настаивать не стал. Удовольствовался деньгами, которые отдали ему в качестве компенсации. $9.000. До дефолта за такие деньги можно было купить приличную квартиру.

А Сашина мама завела себе нового дружка. И понеслась душа в рай. Дружок очень быстро сообразил, что двухэтажный недострой - кусочек весьма лакомый, а “нагрузка” в виде тещи и тестя ему нужна, как зайцу стоп-сигнал. И предложил “родственничкам” валить в свою Латвию подобру-поздорову. Пока целы. И “пацана дефективного” с собой прихватить.

Но Саша никуда не хотел уезжать. Да и некуда, в сущности, было - в Латвии осталась одна жалкая комнатенка бабушки и дедушки, исключительно ради гражданства (т.е. пенсии и прописки). Саша тянулся к матери. А она - по совету дружка - сдала свою часть дома каким-то мелкотравчатым бандюганам, а сама (вместе с другом) переехала в съемную однокомнатную квартиру в центре. Куда Саше вход был заказан.

...Он страдал. В отчаянии он просиживал ночи напролет под окнами маминой квартиры - так обычно сидят под окнами у возлюбленных. Он пытался поговорить с мамой, отлавливая ее рано утром, когда она шла на работу. А она отпихивала его, как пихают приблудившуюся надоедливую собаку. В ее жизни больше не было места для “дефективного” сына - прыщавого подростка, которым совсем не за что было гордиться, но который так беззастенчиво подчеркивал - самим фактом своего существования - что его маме не двадцать. И даже не тридцать.

Саша бросил школу - ему было не до учебы. “Мамочка, мамик” стала его идеей фикс. Одержимый любовью к мамочке, он был готов на все, лишь бы она позволила приходить к ней, сидеть с ней за одним столом, дотрагиваться до ее руки, вдыхать аромат ее духов... И чтобы новый отчим не вмешивался.

...А мама окончательно рассорилась с бабушкой. Теперь ей, маме, хотелось только одного: чтобы ее родители куда-нибудь делись, оставив недострой в наследство. Дружок пел ей в уши: избавься от стариков, дом продадим, купим нормальную хату с евроремонтом и заживем так, что чертям в аду тошно станет!..

Но - как избавиться? Не убивать же их, в самом-то деле? Или... все-таки убить?.. Но тогда уж не своими руками. Чего в крови мараться, если рядом целый псих пропадает?!

И вот - однажды вечером всё для Саши чудеснейшим образом изменилось. Мама не прошла мимо, брезгливо сморщившись, а зазвала его домой. Накормила, обалдевшего, ужином. Присела рядом на диванчик. И сказала, что он, Саша, мог бы всегда жить вместе с ней, если бы... не бабушка с дедушкой. Которые распускают всякие дикие сплетни, требуют от нее, от мамы, невозможного, а Сашу, между прочим, собираются упечь в психушку, чтобы ее, маму, он никогда уже не увидел...

...Мама говорила долго. А когда замолчала, Саша был уже как взведенный курок. Домой он мчался, не разбирая дороги. Влетел, схватил первое, что попалось под руки (оказалось - топор) и кинулся на деда. Но... убить не сумел. Дед успел увернуться. Только лезвием по плечу чиркнуло.

Сашу связали полотенцами. Бабушка разговаривала с ним до утра. Про маму она ничего плохого не сказала... да Саша ее и не слушал. Он понимал только одно: маминой просьбы не выполнил, а значит - ВСЁ.

Наутро состоялся крупный разговор бабушки с матерью. Та, естественно, все отрицала. Ничего, мол, сыну не говорила, на деда его не науськивала, он сам - идиот - додумался, опасный стал, пусть теперь к ее, матери, дому и близко не подходит...

Неизвестно, чем бы закончилась эта история, но Сашу... посадили в СИЗО. Не за покушение на деда - этот маленький инцидент так и остался внутри семейства. Сашу взяли под стражу... за угон автомобиля. Точнее, нескольких автомобилей. Подросток со всеми признаками тяжелого психического заболевания (аутизм, инфантилизм, патологическое фантазирование и т.д., и т.п.) несколько месяцев провел в СИЗО, а позже предстал перед судом в качестве обвиняемого - как РУКОВОДИТЕЛЬ организованной преступной группировки автоугонщиков. Причем в составе ОПГ значились ребята, с которыми Саша был знаком еще в школе (пока худо-бедно ее посещал). Те самые, которые били его, унижали, макали головой в унитаз в школьном туалете, плевали на кусок хлеба и заставляли его этот кусок съедать у них на глазах. Не вытирая плевка.

В приговоре утверждалось: Саша “объединил для непосредственного исполнения краж” прежних своих мучителей, которые “при исполнении кражи согласованно выполняли заранее определенные роли”, а Саша “следил за окружающей обстановкой, обеспечивая тайну”.

Тот самый Саша, который (как в том же году отмечено психиатром) “часто не понимает сущности вопроса <...> произвольное внимание концентрирует слабо, с трудом <...> без учета реальной ситуации <...> Не понимает грани между реальной жизнью и игрой, символом <...> Моторно неловок, нарушена мелкая координация движений, неуклюж” и т.д., и т.п.

Короче, идеальный “плохой парень” на роль крутого угонщика! Самое удивительное, что психиатрическая экспертиза признала Сашу вменяемым (хотя он и не скрыл от врачей того волнующего факта, что его национальность - “терминатор”).

Саша получил срок: шесть лет лишения свободы. Бабушка подала кассационную жалобу. Были собраны десятки документов, учителя приходили в суд толпами, утверждая, что Саша болен, что он не может руководить такими архаровцами, которых записали в его “подмастерья”...

В колонии - “восьмерке” Саша провел больше года. Потом кассацию частично удовлетворили, он вышел... Но отсидка подстегнула его болезненную фантазию. Теперь он считал себя криминальным авторитетом, которому все “барыги” по жизни обязаны. Бабушке, пытавшейся как-то устроить его жизнь, он бросил: “Ты мне никто! Ты меня хочешь в психушку! Я здоровый. Ты просто в своей Латвии насчет меня документы купила!”

Конфликт вокруг недостроенного дома тем временем достиг своего апогея: “дружок”, вдохновлявший маму Саши на “подвиги”, в прошлом году умер. Но и оставшись одна, женщина не зарыла топор войны. Напротив, Сашина мать написала заявление в милицию, будто бы Сашина бабушка “заказала” ее чеченцам, было разбирательство, которое, естественно, ничем не закончилось... А потом в недострое вспыхнул пожар, уничтоживший (по странному совпадению) именно те комнаты, в которых обитали злополучные “латвийские подданные” (так пренебрежительно именовала их собственная дочь).

А “подданным” приходилось периодически мотаться в Латвию, чтобы возобновлять визу... И пытаться уследить за Сашей. Которого мать в свою квартиру не пустила: “Ты мне такой не нужен!” Он скитался по дачам, по бытовкам строителей. Бабушка сняла угол в квартире неподалеку от бывшего дома. Хозяйка разрешала Саше приходить, но запрещала оставлять его на ночь: боялась.

Саша ютился в недострое. Спал без постельного белья (почему-то его с детства было трудно уложить на чистые простыни), в темноте (электричество в “спорном” доме давно уже вырублено), а главное - упорно ездил к матери. На такси. Не расплачиваясь. Доезжал куда надо - и выскакивал из машины со словами: “Ты, барыга!.. Ты мне ноги целовать должен, за то, что я к тебе в машину сел! Я - Терминатор!”

Через несколько таких поездок “терминатор” примелькался. Сначала таксисты его побили: сломали нос, превратили в мелкое крошево зубы. Тогда он стал брать с собой в поездки пистолет. Без патронов. И вообще - муляж, неизвестно как им заполученный. Но первый же из таксистов, которому он попытался объяснить с помощью этой штуки всю беспочвенность его, таксиста, притязаний, написал заявление в милицию. О разбойном нападении.

...Сашу взяли. Из СИЗО отвезли в психушку в Прибрежке, там он пробыл несколько дней. Но полноценную экспертизу не прошел: у него обнаружили кишечную палочку и быстренько выписали. Из санитарно-эпидемиологических соображений. Сейчас Саша - под подпиской о невыезде.

Знакомый психиатр сказал бабушке: ничего не изменится, пока Саша не почувствует, что эти двое - бабушка и мама - вместе. Что мама любит его. Даже такого. Только мамина любовь может его спасти от губительного раздрая личности.

Пока “Терминатор” не переступил через самую страшную черту - и не позволил себе КРОВЬ. Как месть всему окружающему миру за нелюбовь человека одного, но самого главного.

...Бабушка готова сделать любой шаг навстречу дочери. Она готова отказаться от всех притязаний и на обугленный недострой... и вообще на все, имеющееся в ее распоряжении. Но пока - дочь отмалчивается. Саша - под подпиской о невыезде - ждет суда и очередного приговора. Как абсолютно вменяемый (с точки зрения судебной психиатрии). И, кстати, по-прежнему садится в такси. И если, паче чаяния, попадает на таксиста, который еще не знает его в лицо, то едет в ночь... чтобы произнести в финале сакраментальную фразу насчет барыги, который ему, криминальному авторитету, “по жизни” должен...

Матери он все еще пишет. Записочки эти он носит с собой. Ими буквально набиты карманы его куртки. Когда записки начинают вываливаться, он сгребает их в один ком и выбрасывает. И - пишет снова. Бабушка говорит, что почерк у него почти не изменился. Такие же круглые, детские буквы...

Безнадега. Точка. RU.

В. Савельева


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля