Новые колёса

“ИНОГДА КАЖЕТСЯ — ЛУЧШЕ ПОГИБНУТЬ” – считает “король авангарда” Евгений Марчелли

Евгений Марчелли в Калининградской области известен даже тем, кто никогда не видел его спектаклей. Марчелли - Мастер, “король авангарда” (как именуют его критики), заслуженный деятель искусств РФ, удостоенный звания Лучшего режиссера российской театральной провинции, - вот уже двадцать лет творит настоящее чудо под названием “Тильзит-театр”. Небольшой коллектив, живущий на медные деньги, добивается фантастического успеха на самых престижных фестивалях не только в России, но и за границей. И можно без преувеличения сказать: “Тильзит-театр” известен всей Европе.

Спектакли Марчелли никого не оставляют равнодушным. Я видела надменных маститых критиков, которые рыдали во время просмотра, а потом захлебывались от восторженных похвал. Но видела и тех, кто презрительно морщил нос и цедил сквозь зубы: “Китч”... Говорят, одна питерская критикесса даже стул сломала, в запале жахнув по нему ногой. В такое бешенство привела ее постановка Марчелли... Я знаю учительницу, которая притащила однажды свой класс на “Грозу” - и металась по залу посреди действия, требуя, чтобы ученики сейчас же вышли... потому что обнаженные девушки на сцене слабо вписывались в привычную концепцию “луча света в темном царстве”. А дети, кстати, сидели, открыв рты - так захватила их мощная энергетика спектакля... Вот только человека, который на вопрос: “Ты видел что-нибудь в “Тильзит-театре”?” - ответил: “Не помню”, - я не встречала. ТАКОЕ не забывается - даже если увидеть ЭТО всего один раз.

...Обычно Марчелли охотно разговаривает с журналистами о театре, но редко и мало - о себе. Так что интервью, данное им накануне пятидесятилетия, вполне может быть названо эксклюзивным. Впрочем, все, что делает в жизни Марчелли, - эксклюзивно. Он иначе не может. (Интервью мы предлагаем читателям “НК” в сокращенном варианте. Полностью оно будет опубликовано в одном из номеров калининградского журнала “Моя личная жизнь”).

Марчелли на репетиции спектакля

- Начнем с вопроса, который вам задавали, наверное, уже тысячу раз: вы итальянец? Или, точнее, вы - НАСТОЯЩИЙ итальянец?

- Мой отец, Жозеф Роккович Марчелли, приехал в Советский Союз в конце 30-х годов. В числе большой группы политэмигрантов. Советское гражданство отец получил 22 июня 1941-го года. А потом получил и все остальное: обвинение в шпионаже, годы лагерей, ссылку в Киргизию... Во Фрунзе отец познакомился с мамой. Он всю жизнь занимался музыкой. Во Фрунзе работал в ресторане - “лабал”, как тогда говорили. А мама там была официанткой... Я родился в 1957-ом году. 19 мая. В День пионерии. И, кстати, очень этим гордился. Вскоре отец стал работать в Русском драматическом театре, музыкантом в оркестре. (Мама, профессиональный повар, преподавала в кулинарном училище). А мы с сестрой (она на пять лет моложе), как и все театральные дети, росли за кулисами.

А что касается моего итальянского происхождения... Во Фрунзе, где я рос, были основные национальности: русские и киргизы.

Были там и “сомнительные” национальности: евреи, немцы... Но итальянцев не было. И там мне было стыдно произносить свою фамилию. У меня спрашивали: “Это что, киргизская фамилия?” - “Нет, итальянская”. И на меня сразу смотрели... так... мол, откуда это чудо?! По паспорту, пока не отменили “пятую графу”, я был русским. Мама настояла: “Никаких итальянцев. Ты знаешь, как папа пострадал от того, что он итальянец?!” Я послушался, но получилось еще хуже. “Евгений Жозефович Марчелли. РУССКИЙ?!!” Меня упрекали: “Примазался, да?”... Так что я всегда был “полу”. Полурусский - полуитальянец, полуактер - полурежиссер...

- А вы были актером?

- В театре я работал, наверное, всем, кем можно: осветителем, радистом... перебрал все технические профессии. У меня вообще было интересное детство. Мы жили в бараке. Там было много детей, но все младше меня. Когда я посмотрел фильм “Тимур и его команда”, то решил организовать свою бригаду. Объяснил, что теперь мы будем тимуровцами: начнем бабушкам молоко носить, через улицу их переводить... Бабушки нас дико пугались. А однажды мы вообще чуть в аварию не попали: бабушку через улицу тащили, а она упиралась.

А еще на правах старшего я придумал для своей бригады клятву: мы должны были есть землю, прижечь себе руку сигаретой и... совокупляться. Девочки с мальчиками. Как это делать... в смысле, совокупляться... все знали только теоретически. И как только попробовали на практике, “бригада” распалась.

...Знаете, когда моя мама - уже здесь, в Советске - смотрела мои спектакли, она всегда садилась в первый ряд и очень волновалась. А потом спрашивала: “Женя, ты же вырос в хорошей, интеллигентной, любящей семье. Откуда в тебе весь этот кошмар?!” Откуда, из каких глубин подсознания что берется, она не понимала. Это и для меня загадка...

...В детстве я страшно врал. Меня мама все время пугала: “Не ври. Вранье все равно выходит наружу”. Но она-то не знала, что наружу выходит далеко не все... Я врал очень творчески. Предлагал одну версию за другой. Очень убедительно. Правды никто не знал, да я и сам ее не помнил.

...В восьмом классе я начал курить. Естественно, тайком от родителей. И вот пришел домой, бросил куртку в ванну - стирать, а сигареты из кармана всплыли. Мама сказала отцу. Слышу: зовут. А я уже знал эту интонацию и, пока шел, заранее просчитывал все свои грехи. Готовился. И тут сразу выдал: “В школе сказали, что надо собирать папиросную бумагу для игрушек на елку. А где ее еще брать? Она ведь только в папиросах бывает?” Родители не нашлись, что ответить.

Первые гастроли “Тильзит-театра”

...Когда я закончил 10-й класс, в семье определили, что я должен поступить в солидный вуз, получить нормальную профессию. Был выбран литейный факультет Новокузнецкого металлургического института имени Серго Орджоникидзе. Я проучился год. Но когда пришла пора сдавать летнюю сессию, на гастроли в Новокузнецк приехал мой родной Фрунзенский театр. Я зашел на спектакль - и пропал. Институт в итоге бросил. Поступил в театральный вуз в Ярославле. По окончании, пять лет играл на сцене Брянского ТЮЗа и был даже неплохим артистом. Но не мог смириться с тем, что нужно подчиняться режиссерской воле. Мне самому хотелось быть командиром. И я закончил режиссерский факультет в Щукинском театральном училище. Когда искал место, где поставить дипломный спектакль, встретил своего знакомого еще по Фрунзе - Волкоморова, который был в это время главным режиссером Советского театра. Он и пригласил меня в Советск. А потом мне предложили остаться работать очередным режиссером. Что я и делал до 1991-го года. А в день, когда в стране был путч, меня назначили главным режиссером Советского театра. Помню, мы ехали в управление культуры, а в Калининграде на площади шел митинг, люди читали какие-то листовки, расклеенные на столбах...

Театр в Советске был тогда самым обычным - очень провинциальным и зачуханным. Труппа давала по 150 спектаклей в год на селе - в каких-то полутемных клубах, на фермах, в необустроенных помещениях. Это убийство!.. Артисты чувствовали себя прокаженными...

- ... и вы начали формировать СВОЮ труппу?

- Нет, все получилось случайно. Первым приехал Николай Паршинцев. Из Владивостока. Он с Дальнего Востока проехал всю страну до Крайнего Запада на поезде. Останавливался в городах, где есть театры, показывался. Нигде его не брали. В Калининградском областном драматическом тоже не взяли. И когда он совсем отчаялся, кто-то ему шепнул, мол, есть тут еще один театр, в Советске... Он приехал. Я посмотрел его. Мы его взяли. За ним подтянулись его однокашники: Николай Зуборенко, Вера Красовицкая... Виталий Кищенко - он не из Владивостока, а из Красноярска, родного города Паршинцева... Двух актрис мы взяли из местного культпросветучилища... Жизнь была трудная. Сложно складывались отношения со зрителем... с управлением культуры, с властями. Мы ведь были такими... “отвязными”.

Весна 2007. Во время интервью

В 1986 году у меня в спектакле появилась первая “обнаженка”! Это был “Почти рождественский рассказ”, и там имелась такая сцена: муж в постели ждет любовницу, потом встает и выключает свет. Шесть секунд актер был абсолютно голым. Зал ахал. А мы этот спектакль возили по селам. Зрители рыдали от восторга. Кстати, актер этот по совместительству преподавал в Советском культпросветучилище сценическую речь. И чтобы не разочаровать студенток, он наращивал себе специальным составом (им в театре обычно носы наращивают) свой... орган. Говоря, что преподаватель должен выглядеть безупречно даже в голом виде...

На первый фестиваль, в котором мы приняли участие, мы вообще поехали за свой счет. Это были “Херсонесские игры” в Севастополе. Нас никто туда не приглашал. Мы за свои деньги купили билеты на поезд, загрузили оборудование... Приехали: “Примите!” Нам говорят: “Хорошо. Но все расписано. В программу мы вас вставить не можем. Площадку ищите сами. И публику тоже”. И вот... я решился на самую большую за всю мою жизнь авантюру. Мы сняли кинотеатрик на окраине города. Спектакль назначили на час ночи. А в эту ночь для жюри фестиваля и для участников в программе значились херсонесские купания. Всех вывезли на море... А мы наняли два автобуса - просто на улице остановили и договорились с водителями, - приехали прямо на пляж и стали орать в мегафон: “Срочная эвакуация! Надвигается шторм!” Люди в испуге ломанули в автобусы, думая, что всех сейчас отвезут в гостиницу, - а мы привезли их на край города. И показали “В белом венчике из роз”. И... проснулись знаменитыми. Точней, даже не ложились. Разбирали декорации, на рассвете искупались в море, приехали в гостиницу - и узнали, что мы теперь нарасхват.

Тут же нас пригласили в Германию, где мы играли “Венчик” в пяти городах, на немецком языке. Потом - на английском играли в Швеции... Это было победоносное шествие. Тогда же родилось название “Тильзит-театр”. Официальное название было абсурдным: областной ТЮЗ “Молодежный”. Как будто бывают ТЮЗы для стариков! Советский драматический театр - тоже странно звучит. А “Тильзит-театр” - о-о-о! “Это где?” - “За границей”.

Читается новая пьеса

... Потом было еще множество фестивалей. Мы участвовали в “Золотой маске”... Само участие - признак состоявшегося театрального искусства. Отборочный тур осуществляют эксперты-театроведы, они отвечают за качество... А награды дают, в общем-то, случайные люди, имеющие отношение в разным видам искусства...

- “Золотую маску”, насколько мне известно, получал и Евгений Гришковец, который в начале своей театральной карьеры работал режиссером в “Тильзит-театре”...

- Он поставил спектакль “По По”. И больше не захотел здесь работать. В стационарном репертуарном театре Гришковцу непросто. У него - отдельный, лабораторный, индивидуальный театр. Критики его любят... У нас с Гришковцом нормальные приятельские отношения, но я не принадлежу к категории его восторженных зрителей. Ну, можно сегодня рассказать, как ты съел собаку - а завтра что съел? Мне кажется, Гришковец это сам понимает, именно поэтому он стал больше писать и пробовать себя не только в театре...

- Многие актеры и режиссеры рассматривают свой успех в провинции как своеобразный трамплин для “прыжка” в Москву. У вас неодно-кратно была возможность “прыгнуть”. Почему вы ею не воспользовались?

- Я поставил разовые спектакли во многих театрах страны: в Рязани, Воронеже, Магнитогорске, Москве...

Сцена из спектакля “Фрёкен Жюли”

Но... Москва - не мой город. В Москве от каждого спектакля зависит очень многое. Если актер “засветится” - будут предложения сыграть в кино, жизнь может измениться за секунду, и все работают только на это. Сущий ад! А здесь... здесь бессмысленно хотеть чего-то, кроме работы. Ты поставишь плохой спектакль - никто этого не поймет. Спектакль будет гениальным - и этого тоже не поймет никто. У нас нет профессиональной критики, нет того, кто тебя уроет, и того, кто тебя возвысит. Успех или провал - это известно только тебе. Это и есть искусство в чистом виде. Когда ты занимаешься процессом, который тебе интересен...

- Насколько мне известно, у вас была возможность ставить спектакли в Италии...

- Да. Однажды мы в “Тильзит-театре” поставили пьесу итальянского драматурга Леонардо Франкини.”Наши запретные мысли”. Ему понравилось. Оказалось, он учился в Москве, прекрасно знает русский язык. Он стал нашим продюсером, и со спектаклем “В белом веничке из роз” мы выезжали на театральный фестиваль в Рим. Заодно я попросил Франкини помочь мне разыскать отцовских родственников. Сам отец так и умер - еще до перестройки - не побывав больше в Италии. Несколько раз он пытался съездить, подолгу оформлял документы, но так ни разу и не получил разрешения на выезд. А родственники его нашлись. Моя двоюродная сестра Эуджения живет в Турине, она замужем за президентом фирмы “Фиат”. Мы ездили к ним в Турин в гости, они были у нас в Советске. Франкини мне сказал: “Интересно, примут ли тебя в семью? Если примут, ты никогда больше не будешь знать финансовых проблем”. Но, видимо, не приняли. Так, открытки шлем иногда друг другу...

Д. ЯКШИНА

(Окончание следует)


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля