Новые колёса

“ИНОГДА КАЖЕТСЯ — ЛУЧШЕ ПОГИБНУТЬ”.
Почему обречён на исчезновение один из лучших театров Европы

...Мы продолжаем эксклюзивный разговор с главным режиссером “Тильзит-театра”, заслуженным деятелем искусств РФ Евгением Марчелли. Накануне своего пятидесятилетия Евгений Жозефович рассказал “НК” о себе. Так откровенно, как никогда прежде. (Напомним, интервью печатается с сокращениями. Полную версию читайте в одном из ближайших номеров калининградского журнала “Моя личная жизнь”).

Е. Марчелли

...”Тильзит-театр” - удивительное явление искусства. Вот уже двадцать лет маленький городок Советск играет роль театральной Мекки. (“Советск? А-а, это там, где Марчелли!” - говорят в Москве и Питере, Варшаве и Вильнюсе... Дублине и Белграде. Нечто подобное было - давно! - в литовском городке Паневежисе, где театром руководил Донатас Банионис. Но тот театр поддерживали республиканские власти: зрителей из Вильнюса, Каунаса и других городов Литвы в Паневежис возили на специальных автобусах, а потом на них же доставляли обратно. “Тильзит-театр” существует практически без поддержки. “Смертельный номер” - так называется спектакль, недавно поставленный в “Тильзит-театре” молодым режиссером Тимофеем Кулябиным. Смертельный номер, исполняемый без страховки, - вот как можно назвать все, что делает труппа Марчелли...)

Я помню, как все начиналось. Мне, тогда еще студентке, мой дипломный руководитель, один из лучших театральных критиков Прибалтики (ныне покойный) Игорь Савостин сказал: “Надо ехать в Советск. В тамошнем ТЮЗе режиссер-итальянец отгрохал ТА-АКУЮ пьесу!..” Пьеса эта была - “Дзынь” (по сказке Одоевского). Режиссер был красив фантастически, какой-то не русской и не итальянской, а просто небывалой, неземной красотой. Актеры - молоды и зажигательно-прекрасны. Спектакль - незабываем.

Потом Марчелли поставил “Дачников” по пьесе Горького. Этот спектакль местная театральная критика (тогда она еще имелась!) приняла в штыки: слишком непривычным показалось происходящее на сцене... Я помню, как ругался Савостин с каким-то мастодонтом из СТД (Союза театральных деятелей), говоря: “Да вы что?! Этот спектакль элегантен... как бабочка на смокинге в вечернее время!! Его увидел - как будто ананас съел!” Мастодонт скептически морщился.

...Впрочем, Марчелли никогда не обращал внимания на критиков. Ни на тех, которые ругали - ни на тех, которые захлебывались от восторга. И правда - что ему Гекуба?.. Ему, идущему по жизни “в белом венчике из роз”... а ведь у роз есть не только нежные лепестки и обворожительный запах, но и шипы, больно рвущие душу и плоть... “Тильзит-театр” для ЕГО труппы - не просто сцена, где можно работать. Скорее, это образ жизни.

И вот ведь!.. “Тильзит-театр” стал образом жизни для всех, кто попал в сферу его притяжения. За двадцать лет постарели его первые верные зрители, выросли целые поколения новых... Что будет с нами ТЕПЕРЬ? Теперь, когда Марчелли мучительно решает вопрос, как жить дальше ему самому (“пророку в своем отечестве”) и его театру. И, собственно, ГДЕ жить: здесь или в Омске? Или, может, в Москве?

- Вы были главным режиссером Калининградского областного драматического театра...

-... и вернулся обратно в Советск. Не срослось у нас с Петеровым (художественный руководитель облдрамтеатра, - прим. авт.). Сначала показалось, что мы найдем компромисс. Когда я ставил в Калининграде “Короля Лира”, он играл Эдмонда и понравился мне как артист. Но... началась война. А я не люблю войны в театре.

Марчеллии на репетиции

- И теперь вы уже несколько лет - главный режиссер в двух театрах: в Советском - и в Омском академическом.

- Да. И езжу через всю страну поездами, потому что боюсь самолетов. Омский губернатор Полежаев - председатель попечительского совета нашего театра. У Полежаева - личная “Золотая маска” за поддержку театрального искусства. В городе восемь театров, недавно построили новый - в городке, который меньше Советска. Омский театр может пригласить на постановку лучших режиссеров мира - и платить им соответствующие гонорары (выше чем в Англии!). Омский театр очень много ездит на фестивали. Недавно в Белграде наш спектакль “Фрёкен Жюли” наделал столько шума, что его показывали дважды! А старые критики утверждали, что Белград впервые после Владимира Высоцкого увидел артиста такого уровня - имея в виду Виталия Кищенко. Приходили артисты, когда-то игравшие в этой пьесе у знаменитого шведского режиссера Бергмана - наш спектакль им понравился больше.

... Мы были на фестивале в Ирландии, в Дублине... И губернатор дает на все поездки деньги. И ругает театры, которые ездят мало! И вот когда я возвращаюсь из Омска в наш бедный, зачуханный, умирающий театр... где самому молодому артисту уже за сорок и куда молодежь не приходит, потому что нет ни денег, ни жилья... где Белоснежку играют бабушки... - я испытываю настоящий шок. Я не понимаю, почему такая разница!! В Омске зарплата артиста в десять раз больше. Как будто мы живем в двух разных государствах. На разных планетах!

- Так зачем же вы возвращаетесь?!

- Не знаю. Не знаю, что сказать. Что меня здесь держит? Друзья? Вроде, да. Дом?.. Мы напополам с другой актерской семьей купили двухэтажное полуразрушенное здание. Рядом с озером. Раньше это было какое-то СМУ, потом там размещались склады, а когда здание совсем обветшало, его продали дешево. 400 квадратных метров. У меня весь первый этаж - 100 квадратных метров. Кухня - пятьдесят метров! Ремонт длился четыре года... Да, в Омске мне предлагают любую квартиру... Но там я работаю - а здесь живу. Это - моя территория. При всей ее нищете. Мне здесь комфортно. Я всегда живу с ощущением, что здесь я - дома. И я не могу решиться порвать... Здесь могила моей матери. И это тоже означает, что Советск... Калининград... - это теперь моя родина.

Мне предлагают взять артистов и перевезти их в Омск. Но это немыслимо. Артисты ведь ненормальные существа, они болезненно самолюбивы. Чтобы решиться выйти на публику и показываться каждый день - это ведь надо быть больным. Труппа - сообщество больных. Там всегда или война, или шаткое равновесие. Когда в труппу приходят артисты режиссера, равновесие нарушается. А я уже говорил, что войны в театре не люблю.

... Я - комфортный для артистов режиссер. Я им друг... Если актер чувствует, что режиссер не “насилует” его, а помогает раскрыться, он платит уважением и результатом. В Омском театре, когда я произносил “тронную речь”, то попросил называть меня Женей и на “ты”. Сначала артисты были в шоке: они привыкли, что главный режиссер - это человек, к которому и в кабинет-то зайти боязно... И вот я приказами добивался, чтобы они обращались ко мне на “ты”, запросто приходили в кабинет покурить... Для меня это принципиально важно. Когда с человеком разговариваешь на “вы” - существует дистанция. А ведь мы с актерами рассматриваем запредельные ситуации, вместе думаем, ищем... Стоять рядом с человеком над пропастью и быть на “вы” нельзя. Надо быть ему другом.

- Вас, наверное, очень любят артистки?

Сцена из спектакля “Маскарад”

- Больше, чем артисты. И я всегда влюбляюсь. Особенно в других театрах. Тайно. Это стимулирует, хочется быть интересным, зажигательным...

- А как на эти влюбленности реагирует ваша жена Ирина? (Ирина Несмиянова - заслуженная артистка Российской Федерации, - прим. авт.).

- С пониманием. Ирина вообще на все реагирует очень по-человечески. Но... я всегда отдаю себе отчет в том, что это такое - актерская любовь. Достаточно поставить два неудачных спектакля - и тебя вынесут из театра. Те же актеры, которые сегодня любят. Режиссер обязан быть успешным.

- Вы давно вместе с Ириной?

- Года с восемьдесят шестого. Она приехала в Советск из Брянска. Там в театральном училище она была студенткой, а я преподавал театральное мастерство... У нее много интересных ролей. В “Маскараде” она была бритая, практически налысо.

Дело в том, что Лермонтов - плохой драматург. И роль Нины в “Маскараде” психологически не прописана. Это - маска. Некая функция, существующая только для того, чтобы из-за нее мужики сшибались лбами. Нина - инопланетянка. Арбенин спрашивает, изменяла ли она ему, а она не понимает вопроса! Вот у меня и возникла идея - заострить “инопланетность” этого образа. То есть побрить. Это сейчас лысых девушек много, а тогда бритая актриса воспринималась как вызов, эпатаж! Я начал Ирине внушать эту мысль потихонечку, с первой репетиции. Мол, надо что-то придумать, найти... Может, коротко постричься... Очень коротко... Налысо!! Месяца за два Ирина дозрела.

Интересно вот что: параллельно у меня возникла идея вывести на сцену девочек из массовки почти обнаженными. А в массовке у нас были заняты студентки местного культпросветучилища. И вот я их собрал и долго-долго им объяснял свой замысел. Цитировал корифеев театра, завуалировано намекал девчонкам, что им придется выйти на сцену... ну как бы не совсем одетыми... Они на меня тупо смотрели. Потом одна, наиболее продвинутая, спросила:

- Это голыми, что ли?

Сцена из спектакля “Маскарад”. Арбенин - В. Кищенко, Нина - И. Несмиянова

- Ну... как бы да...

- Так в чем дело? Какие проблемы?!

И я понял, что два часа просто убил. И что вопрос мог быть решен за пять минут. Без комплексов. Правда, расписки с родителей о том, что они не возражают, чтобы их дочери появлялись на сцене практически без одежды, мы все-таки взяли.

...Обнаженка в театре до сих пор воспринимается трудно. А вот в Омске не нужно уговаривать артистов выйти голыми на сцену. Они все рвутся! Но не потому, что они сплошь эксгибиционисты - просто там за выход голым идет мощная доплата!

- Когда вы принимаете важные решения: ну, допустим, вернуться из Омска в Калининград, - мнение жены учитывается? Или она согласна с любым вашим решением?

- Наверное, так уже сложилось, что решения принимаю я, хотя мы и советуемся.

- В труппе “Тильзит-театра” изначально сложились студийные отношения, когда люди вместе не только работают, но и отдыхают, сообща решают важные проблемы...

- Студийные отношения у нас остались. Мы повзрослели, сильно изменились, но... мы все так же играем в волейбол, через сетку. Я и в Омске артистов приучил в волейбол играть. Они во время игры на мне отрываются. На поле я им не начальник. И если ошибаюсь, получаю столько, сколько никто не получает. Ох, они меня и долбают: я и кургузый, и глаз у меня кривой, и руки не из того места растут... А я играю хорошо.

... У меня и собака “студийная”. Мне друзья-бизнесмены из Калининграда подарили немецкую овчарку. Урмас - сын чемпиона мира. Мы его возили на выставку, и он занял второе место... Правда, в нашей возрастной категории было всего две собаки. Урмас прямо во время проходки наложил кучу. Сконфузились все, кроме него... Он у нас такой... у него такой же бестолковый и бессмысленный график, как у нас. Зато он играет в спектакле! До него у меня была дворняга. Тоже похожая на немецкую овчарку. В спектакле “Карамболь” Эдик (так мы пса называли, в честь папы Виталика Кищенко) бегал непривязанный. Там в финале с потолка льется вода: настоящий дождь. Так Эдик прыгал на воду, визжал, входил в экстаз... В общем, делал финал.

Е. Марчелли с женой И. Несмияновой и актрисой В. Красовицкой

- Что же будет дальше? Вряд ли вы еще долго сможете работать в двух театрах. Придется выбирать.

- Да. Театр в Советске умирает. В министерстве культуры нам говорят: “Вы нам дорого обходитесь. Ставьте спектакли на три-четыре человека, по пять-шесть штук параллельно, и играйте в разных местах. Тогда, возможно, и окупитесь”. Но это халтура!

...Сейчас многие театральные деятели говорят, что психологический русский реалистический театр умер. И реанимации не подлежит.

Что ж, театр - это роскошь, которую может позволить себе богатое общество. Он убыточен, в него надо вкладывать, не ожидая дивидендов... Америка не настолько гуманна, чтобы содержать драматическое искусство. На всю Италию приходится 5-6 драматических театров, в Швеции их 3-4. У нас в России - пока много. Формально государство их содержит, не давая погибнуть. Но иногда кажется: лучше уж погибнуть. Четыре года мы практически не получали денег на постановки. Перекраивали старые декорации, покупали шмотки в “сэконд-хэнде”... Но зрителя не потеряли. В Советске на спектакли ходят 27% населения. При том, что нормальным показателем считается 2-4%! Из Калининграда люди приезжают на наши спектакли. Из Светлого регулярно ездит целая группа. Зимой, в снегопад! Их автобус где-нибудь буксует, они звонят в театр, предупреждают, что опаздывают - и их готовы ждать до утра!...

За последние полгода ситуация чуть-чуть изменилась: нам дали постановочные деньги. И вот - поставлен уже шестой спектакль. Приезжают молодые режиссеры. Очередная премьера - “Маркиза де Сад”. Но... завтрашнего дня у нашего театра нет. Уже сегодня невозможно поставить пьесу, где среди героев - молодая пара. Молодых некому играть! А через пять лет эта труппа не сможет играть практически ничего. Нужно что-то новое. Какое-то кардинальное решение. Или наступит финал.

... За последний год меня шарахнуло. Устал от театров, захотел сделать паузу. Кинокомпания “Амедия” предложила снимать сериалы. Я снял двадцать серий “Любовь как любовь”. Это совсем другой формат. Там можно пытаться делать качественный продукт, но это никому не нужно. Команда “Мотор!” звучит в девять утра - и до 23:00 продолжается съемочный день. Но мне было интересно узнать технологию другого вида искусства. На сериал “Татьянин день” я был назначен главным режиссером. Начинал с нуля, провел кастинг, подбор актеров. И перед первым съемочным днем у меня случился инфаркт.

Е. Марчелли

Вообще инфаркт - знак качества. У хорошего режиссера должен быть первый инфаркт, второй... а на третьем он переходит в мир иной. Так что сейчас у меня вынужденная пауза. Надо определяться. Хватит раздваиваться. Мне предлагают закрепиться на “Амедиа”, войти в штат, снимать полнометражное кино... но жалко потерять театр. Второй вариант - Омск. Там ждут, там я числюсь главным режиссером, там предлагают любые, самые эксклюзивные условия... Там мне нужно доделать спектакль “Сон в летнюю ночь”, запущенный больше года назад. Я придумал мощное оформление, безумно дорогое, с аквариумом, в котором люди будут плавать, танцевать... Постановка должна быть готова к открытию нового сезона.

Есть и Советск. Если здесь что-то удастся сделать... Надо выбирать. И это должно случиться не позже лета. Но я думаю: судьба сама все сделает.

...Жаль, если судьба решит не в нашу пользу. Наверное, это эгоизм, но терять Марчелли очень бы не хотелось. Потому что без него мы забудем, что такое НАСТОЯЩИЙ театр. А наши дети НАСТОЯЩЕГО просто-напросто не узнают.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля