Новые колёса

ХРИСТОПРОДАВЦЫ.
Чужую веру в бога попы превратили в доходный бизнес

86-летняя Раиса Андреевна Липатова умерла 6 августа 2011 года, аккурат в день рождения своего сына.

9 августа её родные и близкие собрались на Цветковском кладбище, где было назначено отпевание. Гроб с телом покойной внесли в храм, следом вошли убитые горем люди. Запах ладана, горящие свечи... Внезапно тишину нарушил резкий мужской голос.

- А почему вы сами купили свечи?

Гони бабки!

От неожиданности скорбная процессия вздрогнула. Люди обернулись. К ним обращался батюшка - мужчина лет сорока в чёрной рясе. Он вальяжно развалился на скамье и сверлил колючим взглядом участников прощальной церемонии.

Елена Сварич

- Почему вы сами купили свечи? - повторил вопрос священник.

- Это была воля умершей, - нашлась дочь покойной, Елена Николаевна Сварич.

- А кто их покупал? - продолжал допрос слуга Господа.

- Я покупала, - отозвалась Светлана, невестка Липатовой.

- А где вы их покупали?

- В храме на улице Киевской.

- А почему именно в этом храме? - не унимался поп.

- А в чём, собственно, дело? - возмутилась Елена Сварич. - Мы что, должны были у вас разрешения спросить, где и у кого покупать?

Лицо батюшки перекосилось от злобы

- Да вы знаете! - заорал он. - Мы на эти деньги кормим наших пенсионеров, их детей, убогих... Сами на них живём! Мы на эти деньги строим и ремонтируем наши храмы. В нашем храме отпевание дешевле, чем везде. У нас 1.300 рублей, а везде 1.500 рублей...

Один из родственников не выдержал:

- Батюшка! Отпевайте уже, а не бизнесом занимайтесь! У нас здесь покойник!

Но человек в рясе не унимался.

- Хорошо. Сколько надо заплатить? - едва сдерживая слёзы, спросила дочь умершей бабушки. - Скажите! Мы заплатим...

- 287 рублей, - отрезал поп.

Получив деньги, он наконец приступил к своим обязанностям.

Иисус дороже

Эту историю в редакции “Новых колёс” рассказала дочь Липатовой, Елена Николаевна Сварич.

- Знаете, я была потрясена до глубины души. Я сама человек верующий. Но такого кощунства, такого надругательства даже в страшном сне не могла представить. Ведь всё это происходило в храме! (Он построен в честь святого благоверного князя Дмитрия Донского.) Напротив алтаря стоял гроб с покойной...

Отпевание мы заказывали в похоронном агентстве. Свечи оказались очень дорогие. Мы купили их сами. Заплатили 75 рублей за 25 штук.

Потом, после скандала в церкви, я свечу от этого батюшки не взяла - из принципа! После окончания церемонии он подошёл к нам со словами “Иисус дороже”, и стал совать скомканные купюры мне в руки. Я отказалась! Тогда он направился к гробу и положил деньги в изголовье моей маме. Я бросилась их убирать. Не знаю, что я с этим батюшкой сделала бы, но брат меня остановил...

Сказал: “Успокойся, оставь... Это его грех!”

Столько времени прошло, но я до сих пор не могу прийти в себя, не могу смириться. Конечно, Божий суд существует, и всем нам воздастся по заслугам. Но люди должны знать, что происходит.

В похоронном агент­стве я выяснила - батюшку зовут Олег. Фамилию никто не знает. Мне пояснили только, что многие на него жалуются. “Он иногда творил такое... Бывало, и галстуки срезал на покойниках...” Выглядит он моложаво, среднего роста, с небольшой бородкой.

Мало дали!

- В общем, везде правят бал деньги. В больнице, где умерла мама, то же самое было..., - продолжила рассказ Елена Сварич.

Мама жила с семьёй брата. Давно болела бронхитом, который перешёл в астму. 2-го августа ей стало плохо. Приезжали две “скорых”, но купировать приступ не смогли. Предложили поместить в стационар. Она не хотела в больницу. Но доктора объяснили: мол, если не повезёте, мать потеряете.

Мы повезли - и всё равно потеряли.

Маму положили в реанимацию городской больницы №3 на улице Ушакова, 9 в Калининграде. Приступ купировали, ей стало лучше. Врачи сказали, что состояние тяжёлое, но стабильное. 3-го августа брат с женой пришли её навестить. К ним подошла медработник и спросила: “Кто из вас родственник?”

Мой брат отозвался: “Я сын”.

Она подозвала его к себе и говорит: “Ваша мама здесь лежит, мы за ней ухаживаем. Она просит, чтобы ей сделали рентгеноскопию тазобедренного сустава. Она не может ходить - я её здесь подольше подержу... Но за это надо заплатить тысячу рублей”.

Брат отдал деньги.

Узнав про рентген, я очень удивилась. Мама лежала в реанимации с аппаратом искусственного дыхания. Палата находится на третьем этаже, рентген - на первом. Лифта в больнице нет. Как её транспортировать?

На следующий день рентген не сделали. Кто-то из медперсонала заметил, что надо было заплатить больше.

Утром 5-го августа мы с братом приехали на Ушакова, 9, зашли в палату. Я стала уговаривать маму отказаться от рентгена. А она мне и говорит: “Врач назначил, мы заплатили деньги”.

Хотела поговорить с лечащим врачом, но его на месте не оказалось. Медсестра направила меня к заместителю главного врача Лилии Вячеславовне Олешкевич. Я спрашиваю у неё: “Какой может быть рентген сустава в её нынешнем состоянии? Как с 3-го этажа спускать больную на первый?”

Олешкевич сначала тоже удивилась, но потом, после звонка лечащему врачу, сказала: “А давайте сделаем рентген - для её успокоения”.

Мы с братом зашли в палату. Мама сама вытащила реанимационные трубки. И мы поволокли её по лестницам. Еле-еле дотащили до рент­генкабинета. Сидим, ждём... А там кругом сквозняки. Мы с братом бегали, двери всё время закрывали... Долго ждали - она уже сидеть не могла. Потом, наконец, маму взяли на рентген.

Как мы её вели наверх, не буду рассказывать. С меня десять потов сошло. Что уж говорить про 86-летнюю бабулю...

Неуловимый доктор

- А на следующий день утром нам позвонили - мама умерла. Смерть наступила около 6 часов утра. Остановилось дыхание. Плачь не плачь - а надо хоронить.

От вскрытия мы отказались, подписали бумагу, что претензий к лечению не имеем. Но я всё же захотела увидеться с лечащим врачом. Его опять не оказалось на месте. Зашла к и.о. заведующего отделением пульмонологии Руслану Станиславовичу Данилову, чтобы узнать время работы доктора. Только порог кабинета переступила, а он на меня как заорёт: “Что вы стоите тут над душой?! Я ошибку могу сделать...”

Как с цепи сорвался: “Я ничего не знаю, только из отпуска вышел, я вашу маму не вёл...”

Я спросила, кто дежурил вечером 3-го и 5-го августа.

“Мы таких сведений не даём!” - отрезал он.

Всё же мне удалось выяснить, что больную вела Светлана Евгеньевна Борисенко. Но поговорить с ней оказалось невозможно. “В августе уже не появится, - сказала мне медсестра из отделения реанимации. - Если не верите, посмотрите график”.

Оказывается, Борисенко работала здесь временно.

Честное слово, не хочу грешить на медперсонал. Всё понимаю - возраст у мамы преклонный. Но всё же меня не оставляет мысль, что ей “помогли” уйти. Она была в своей памяти. Всё понимала, знала все телефоны. Звонила внукам (их у неё восемь), правнукам (их пятеро).

2 августа мы отмечали день рождения моего младшего сына. Она его поздравила, меня поздравила. Сказала, что приготовила подарки, сложила их в сумку - мол, приходите, заберите. А 6-го августа день рождения моего младшего брата. Мама ему говорила: “Придёшь ко мне в больницу за подарком”. И умерла как раз в этот день.

Брат просил всё забыть, но я не могу.

Нас так учили!

Вот такая история. Во время беседы с Еленой Николаевной я вспомнила, что о докторе из больницы №3 Лилии Олешкевич мне уже приходилось слышать. Весной 2010 года моя хорошая знакомая лежала в той же больнице с диагнозом “пневмония”. Палату курировала Лилия Вячеславовна. Больную лечили сначала одним препаратом, потом - другим. Но лишь спустя три недели провели нужное обследование, которое показало наличие злокачественных клеток. По сути, в то время, когда была необходима срочная химиотерапия, пациентку пичкали антибиотиками.

Родственники возмутились и потребовали перевести её в онкодиспансер. Однако врач упёрлась. Что она вообще собиралась делать - непонятно. С пеной у рта Лилия Вячеславовна доказывала, что больному вообще не нужно ничего знать про онкологию. “Нас так учили в медицинском вузе!” - кричала она на всю палату, причём, в присутствии самой больной.

Кто научил её ставить неправильные диагнозы и лечить не теми лекарствами, она не объяснила. Время было упущено. Через месяц моя знакомая скончалась в онкодиспансере.

О. Рамирес


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля