Новые колёса

ДВА МЕДВЕДЯ В ОДНОЙ БЕРЛОГЕ.
Михаил Салес уже полгода успешно уживается с Евгением Марчелли

 

Похоже, Калининградский областной драматический театр переживает эпоху Ренессанса. Как известно, сейчас его возглавляет уникальный тандем: художественный руководитель театра - Евгений Марчелли, директор - Михаил Салес. Союз фантастический - во всех смыслах этого слова. Оба - известные режиссёры. У каждого - своя манера, свой подход, своё представление о том, КАКИМ должен быть современный театр. (Сказать, что эти самые манеры-подходы-представления диаметрально противоположны - это ещё ничего не сказать.)

Полтора месяца в СИЗО

У обоих в прошлом - опыт сотрудничества с труппой облдрамтеатра. А труппа, заметьте, ещё та... Достаточно вспомнить, КАК Михаил Абрамович Салес пришёл в наш театр в первый раз. (В 1992 году его призвали, как некогда наши предки-славяне призывали варягов. Приди, мол, володеть нами, бо жить так, как жили, нельзя.) На волне мощнейшего скандала, с актёр­скими голодовками, забастовками, собраниями и т.д., и т.п. (Скандалы, кстати, в нашем театре вспыхивают периодически. И по серьёзным поводам - и на пустом месте.)

Разумеется, вот уже несколько месяцев внимание калининградцев приковано к облдрамтеатру: мы-то, зрители, понимаем, что театру выпал, в сущности, последний шанс. Или он возродится, как птица Феникс из пепла, или мы будем вкушать прелести антрепризы (по меткому определению русской юмористки Тэффи, как кошка, которая от голода ест в огороде огурцы, морщится, трясёт лапами, мявкает... но ест).

Потому-то наш разговор с Михаилом Салесом - о будущем, а не о прошлом. Хотя совсем без прошлого нельзя.

- Мне не хотелось бы муссировать ту давнюю историю, - говорит Михаил Абрамович.

(Имеется в виду ситуация 1995 года, когда его, народного артиста России, художественного руководителя Калининградского областного театра, только что вернувшегося с удачных гастролей, арестовали по обвинению в получении взятки. И хотя абсурдность обвинения была очевидна, Салес провёл полтора месяца в СИЗО. Дело развалилось, не дойдя до суда. Но работать Салесу, в сущности, не дали, - прим. авт.)

Грузчик в Израиле

- Тогда, в девяносто пятом, я решил уехать в Израиль с твёрдым, абсолютным намерением бросить театр. У меня было странное состояние: с одной стороны, мягко говоря, я испытывал досаду... С другой - то, что со мной произошло, казалось каким-то ненастоящим. Как будто я где-то об этом читал. Или роль играл.

Год я прожил в Израиле вообще без театра. Изучал язык, работал на стройке, на складе... Грузчиком. Но накануне своего пятидесятилетия понял, что бросить театр - невозможно.

И тут я встретился с коллегами, с которыми когда-то работал в Ташкенте. Они подтолкнули меня поставить в Иерусалиме, в театре Семёна Злотникова (это известный драматург, с которым мы были давно знакомы), спектакль “Не верь глазам своим”. Я сам сыграл главную роль.

Спектакль был принят очень хорошо. А вскоре я и ещё четыре актёра решили создать собственный театр. Назвали его “Цилиндр” - одноимённая пьеса Эдуардо де Филиппо стала нашей первой постановкой на новой сцене.

Три с половиной года я возглавлял этот театр. Ставил большие спектакли - на семнадцать-восемнадцать актеров. Актёры, кстати, были великолепные - московские, питерские. Дела шли хорошо, так что я решил продать свою квартиру в Ашдоте (я купил её на ссуду, выдаваемую репатриантами) и переехать в Иерусалим, где пока снимал жильё.

Глас Божий

- Но... я скучал по стационарному театру. По такому, который существует только в России.

Кстати, Михаил Козаков в это время уже уехал из Израиля обратно в Россию. Валентин Никулин, замечательный актёр, с которым я собирался ставить “Любовь под вязами”, - тоже. И тут случилось нечто, воспринятое мной как знак свыше. Когда дело касается лично меня, финансист я ещё тот. А тут - я выставил квартиру на продажу, её купили репатрианты. А за два дня до расчёта изменился курс доллара - и я заработал на этой сделке $20.000. И решил, что это глас Божий. Пора возвращаться в Россию, а деньги пустить на раскрутку.

В 1999 году я вернулся. В Кирове (до первого приезда в Калининград Салес был художественным руководителем Кировского драматического театра, - прим. авт.) все вакансии в театре были заняты. Я поставил антрепризный спектакль “Требуется лжец” - и написал семьдесят-восемьдесят писем в разные театры.

Но... меня хорошо помнили. В театре я непримирим и любому директору внушаю опасения. Либо со мной придётся делиться властью, либо вовсе её отдать... Поэтому я получил много вежливых отказов.

Неожиданно пришло приглашение в Ижевск, в столичный, республиканский театр. Я его с радостью принял. Правда, потом меня пригласили в Иркутск, но контракт с Ижевском был уже подписан.

Прикуривал сигару от нефтяных вышек

- Главным режиссёром Ижев­ского театра я проработал один сезон. Спектакли, как всегда, ставил аншлаговые. 27 марта, в День театра, поехал в Йошкар-Олу на праздник - и получил от министра культуры республики Марий Эл приглашение возглавить драматический театр. Четыре года я был художественным руководителем театра в Йошкар-Оле. Билеты на спектакли распродавались за несколько месяцев до премьеры.

Журналисты и критики оценивают мои постановки по-разному, но аншлаг мне сопутствовал всегда. Я считаю, что нет “нетеатральных городов”, а есть плохие спектакли. Спектакль может быть любым - авангардным или классическим - но его должны СМОТРЕТЬ. Режиссёр не имеет права быть равнодушным к тому, что ощущает зритель. Со сцены в зал должен идти энергетический заряд - иначе, зачем это всё? И зачем 750 мест в зале?!

В Йошкар-Оле, кстати, я позволил себе жуткое хулиганство - поставил пьесу Гоголя “Ревизор” в абсолютно не свойственной мне манере. Это был такой гротесковый спектакль, где Городничего и Хлестакова играли актёры-ровесники. Просто когда-то 23-летний Хлестаков попал в переплёт, описанный Гоголем, - и ему понравилось, и он превратил это в свой бизнес.

Декорации были сюрреалистические: Кремль, нефтяные вышки, моря... Городничий останавливал на Кремле куранты, прикуривал сигару от нефтяных вышек, с похмелья чиновники пили из Чёрного моря...

Гоголь писал пьесу, сидя на сцене. Ему не хватало актёров - и он перевоплощался в Осипа...

“Здесь живёт мой сын Илья”

- В общем, когда этот спектакль увидели организаторы фестиваля “Пост-ефремовское пространство”, они пригласили нас с “Ревизором” в Москву. И публика нас там очень хорошо принимала. Но в этом спектакле я противоречил сам себе. Я отношусь к режиссёрам, которые ставят спектакли, может, внешне и архаичные, но злободневные по сути. И пусть иногда за своей спиной я слышу “Нафталин”, - я считаю, что внутренняя актуальность важнее новомодных эффектов. А то, что зритель ходит на мои спектакли, подтверждает мою правоту.

...Но когда закончился контракт, в Йошкар-Оле я не остался - мы разошлись с руководством республики во мнениях относительно того, как должен существовать в Марий Эл русский национальный театр. Я оказался фактически на улице.

Потом познакомился с директором Рыбинского драматического театра, поставил там “Доходное место”, стал главным режиссёром, затем - художественным руководителем. Были аншлаги, были интересные дни, но, наверное, самые тяжёлые. Всё-таки у городского муниципального театра - своя специфика. А главное - всё это время я мечтал вернуться в Калининград. Здесь похоронена моя мама, это святое. Здесь живёт мой сын Илья...

С 1992-го по 1995-й год Калининградский областной драматический театр был творчески мощным коллективом. Здесь - плеяда замечательных актёров (хотя я и понимал, что они состарились вместе со мной). Я много раз встречался с прежним руководством театра, предлагая осуществить хотя бы разовую постановку, но мне отказывали. И вот - в мае этого года мне позвонили из Калининграда и сказали, что будет конкурс на должность художественного руководителя.

“Я проиграл конкурс Жене”

- Не раздумывая, я подал заявление на участие. Из Рыбинска я всё равно бы ушёл: работа там не доставляла мне творческого удовлетворения. Правда, когда конкурс в Калининграде перенесли, я вернулся в Рыбинск, провёл гастроли... А потом - я проиграл конкурс Жене Марчелли.

Для меня это было ударом. Я подошёл к Марчелли и попросил, чтобы он дал мне разовую постановку. Хотя бы в качестве поддержки. Он - без паузы - ответил: “Нет проблем!”

А потом возникла идея приехать в качестве директора. Марчелли колебался недолго: “Если мы всё будем делать в союзе, делить будет нечего”.

Да, для нас обоих это - своеобразный эксперимент. Мы очень разные. Но, наверно, это и есть демократия - когда зритель может выбрать любой вариант.

Я безмерно счастлив. Это - подарок Божий. Я понимаю, что работа в Калининградском областном драматическом может стать моим финальным аккордом. Нет, конечно, я надеюсь прожить ещё много лет, но, тем не менее... Нам с Женей часто повторяют пословицу про двух медведей, которые не уживаются в одной берлоге.

Но ведь это медведи!

Марчелли - очень умный, тактичный, талантливый человек. Я - смею надеяться, что не самый бездарный. Способные люди не боятся конкуренции... Это не значит, что мы должны думать одинаково. Главное - двигаться в одном направлении. Шероховатости, проблемы, конечно, могут быть, но мне интересно и легко работать с Марчелли.

Четыре спектакля за половину сезона

- Он сразу согласился с моим предложением поставить “Вассу Железнову” (я впервые ставил этот спектакль). А спектакль “Дорогая Памела” (третья премьера сезона, - прим. авт.), наоборот, я ставил в Кирове - и он шёл на сцене театра ДВАДЦАТЬ ОДИН ГОД!

Кстати, Марчелли сказал, что эта пьеса была когда-то его режиссёрским дебютом.

...Теперь Марчелли собирается ставить “Двенадцатую ночь” Шекспира. Я планирую поставить “Власть тьмы” по пьесе Л. Толстого (всю жизнь об этом мечтал). Сергей Корнющенко работает на Малой сцене.

К Новому году уже готова сказка в постановке Марчелли... 26 декабря - премьера. К сожалению, в труппе отсутствуют актёры от 35 до 45 лет. Правда, есть молодёжь, в 95% - качественная, и это хорошо.

Труппа приняла нас прекрасно. Режим работы бешеный, напряжение мощнейшее, но все понимают, что ситуацию нужно “сдвинуть” за очень короткое время. Я актёрами доволен. Как они относятся ко мне - надо спросить их... Но все внимательны, работают чётко, восстанавливают утраченные навыки. Четыре спектакля за половину сезона!

Ноябрь мы прошли на “отлично” - практически на аншлагах. Сейчас - при поддержке министерства культуры правительства области - плотно займёмся переходом на автономное управление. В начале 90-х Кировский драматический театр был одним из самых богатых театров в Советском Союзе! Если мы сумеем извлечь пользу из большей свободы и определённых экономических возможностей, - тот, кто не боится работы, выиграет.

Слёзы на глазах

...Конечно, в это хочется верить. Спектакль “Васса Железнова” с блистательной Натальей Высоцкой в главной роли; “Дорогая Памела” - с роскошной Верой Клиновой (зрители в партере плакали, когда она, в своей сдержанно-страстной манере, произносила монолог-”письмо” её героини Богу... Как давно я не видела этого - просветлённых зрительских слёз на спектакле НАШЕГО театра!), сказка Евгения Марчелли и его же “Двенадцатая ночь”, которая обещает стать феериче­ской... - всё это так хорошо, что страшно этого лишиться. Особенно, когда видишь, как актёры, бывшие некогда (да те же тринадцать лет назад!) звёздами, сегодня безнадёжно забывают текст, путаются в словах и надсадно кричат, беря глоткой там, где уже не могут (разучились?) “брать сердцем”. (Сказываются годы театра не “актёрского” и не “режиссёрского”, а... впрочем, не будем называть фамилий.)

Но спектакли всё равно хороши, и зритель валит на них валом, и за три недели до премьеры билеты в партер купить уже невозможно. И дай Бог, чтобы Салес и Марчелли и впредь не превратились в “медведей в берлоге”. Ведь делить-то им действительно нечего. Сохранить же и преумножить они могут многое... Храни их обоих Господь.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля