Новые колёса

ЗОЛОТЫЕ ЗУБЫ КЁНИГСБЕРГА.
Раскопками немецких могил занимался и стар, и млад.
Это было чем-то вроде хобби

Во время сегодняшней “прогулки” по Кёнигсбергу вместе со специалистом по истории края Ильей Артемьевым мы поговорим... о кладах. И о кладоискателях.

Одно из самых первых распоряжений военного коменданта Кёнигсберга гласило: “Выявить наличие кладов и сейфов, денежных ящиков; обеспечить их охрану, указать местонахождение; не разрешать их вскрытие никому без представителя комендатуры”. А молодой офицер Александр Исаевич Солженицын (ещё не зная, как сложится его дальнейшая судьба) писал в нашумевшей поэме “Прусские ночи” (разумеется, не разрешенной к печати и распространявшейся в списках):

...И сквозь чад,

сквозь дым,

сквозь копоть,

Победители Европы,

Всюду русские снуют,

В кузова себе суют

Пылесосы, свечи, вина,

Трубки, юбки и картины,

Брошки, пряжки, бляшки, блузки,

Пишмашинки не на русском,

Сыр и круги колбасы,

Мелочь утвари домашней,

Вилки, рюмки, туфли, гребни,

Гобелены и весы...

- ...Ещё во время боевых действий на советско-германском фронте, - говорит Илья Артемьев - в Восточной Пруссии уже начался розыск советских ценностей, утраченных в годы второй мировой войны. Известно, что именно Кёнигсберг играл роль перевалочной базы: здесь аккумулировалось всё, что вывозилось немецкими спецподразделениями с оккупированных территорий СССР. Потом часть награбленного добра оседала в “закромах” здешних важных шишек - партайгеноссе (типа Геринга, имевшего под Кёнигсбергом роскошный загородный дом), а остальное отправлялось в Германию.

Что же имело смысл искать? Экспонаты, похищенные в Белоруссии (по самым скромным прикидкам - несколько сотен живописных полотен, в том числе художников XVIII века; около тысячи икон; старинную мебель работы российских мастеров, резные шкафы данцигской работы; фарфор, скульптуры, ковры, гобелены и т.д., и т.п.); ценности, награбленные немцами в пригородных дворцах Ленинграда (и прежде всего - знаменитую Янтарную комнату); экспонаты из музеев и личных коллекций, вывезенные с территории Украины (счёт шёл на тысячи предметов: редчайших икон-складней, серебряных кавказских кинжалов, крестов и т.д., и т.п.).

Кроме того, большой интерес представляли и кёнигсбергские ценности, которые вполне могли сохраниться, не будучи уничтоженными или эвакуированными: Серебряная библиотека герцога Альбрехта, старинные книги на немецком и русском языках, коллекция Янтарного собрания Геолого-палеонтологического института; слитки золота, серебра, платины, золотые и серебряные монеты...

Бриллианты, изделия из драгоценных металлов (по некоторым сведениям, всё это, сосредоточенное в руках гитлеровских спецслужб, якобы было спрятано “на перспективу” в сверхсекретных тайниках и подземных укрытиях). Это - что касается поисков по-крупному.

...В войсках сразу же после штурма Кёнигсберга были созданы так называемые трофейные команды. Сначала - неофициальные (лакомые кусочки присматривали для себя генералы). Потом - на законных основаниях. Причем возглавляли такие трофейные команды искусствоведы с погонами капитанов или майоров. Им давали технику, солдат, они прочесывали территорию, но искали, в основном, музейные ценности, подлежащие возврату на родину. Известен случай: в замке Бальнунен (в окрестностях Славска) обнаружилась очень большая коллекция мраморных скульптур - то ли античных, то ли эпохи классицизма. Замок был буквально забит бюстами! Но искусствоведы из Эрмитажа особой ценности в них не увидели. Скульптуры остались в замке, а куда потом делись, неизвестно.

Представитель комитета по делам искусств Совнаркома РСФСР А.Я. Брюсов пытался установить контакт с профессором Роде, хранителем янтарной коллекции в Королевском замке, который то ли закапывал сокровища, то ли руководил их отправкой в Германию. Но... Роде сильно голодал. И вскоре умер, так и не поделившись информацией о судьбе сокровищ. (Поиски Янтарной комнаты - тема отдельного, следующего разговора, - прим. авт.)

...За этими командами шли “трофейщики” уже без искусствоведов. Они тоже переписывали обнаруженные ценности, но перепись чаще всего выглядела так: “Картины в количестве 40 штук, большие. Фарфоровая посуда - три ящика” и т.д.

Этих “трофейщиков” не волновали раритеты. Скажем, в кирхе Юдиттен был деревянный резной алтарь, изготовленный в XIII-XIV веках. Сейчас он стоил бы миллионы. Но кирха Юдиттен была просто разорена. Алтари сжигали вместе с кирхами; их безжалостно рубили на дрова. Открытками и страницами антикварных книг первые переселенцы топили печки.

А “трофейщиков” прежде всего интересовали шпалы, мощенка, металлоконструкции. (В соответствии с госзаказом: завоеванный Кёнигсберг рассматривался как большая каменоломня... или склад “запчастей” для поднимаемых из руин городов России и Белоруссии. По некоторым данным, центр Минска, каким он был в 50-60 годах, целиком выстроен из кёнигсбергского кирпича!)

Ещё “трофейщики” охотились за картинами, часами, мебелью, велосипедами, швейными машинками - для личного пользования. Известны курьёзные случаи: одна из армейских частей, бравших Кёнигсберг, была потом переброшена на Дальний Восток. Офицер повёз с собой немецкое пианино. В середине 90-х внучка того офицера переехала в Калининград и привезла пианино с собой. Теперь это антикварная вещь.

(А в начале 90-х в Питере действовала небольшая группа ловких ребят, студентов художественного вуза. Они делали неплохие копии полотен Кранаха, Босха, “малых голландцев”, стилизации под Дюрера - и выдавали их за этюды работ, снискавших мировую известность. Картины обрабатывали специальным химическим составом, чтобы “состарить”; холст неровно обрезали по краям, подпаливали, втирали кое-где порох - и “разводили” иностранцев на очень нехилые бабки. Легенда была всегда одна и та же: парень, занимавшийся сбытом поделок, демонстрировал потенциальному покупателю НАСТОЯЩУЮ фотографию: его, парня, дедушка, в военной форме с баяном на фоне могилы Канта. И рассказывал, что-де вот эту картину дед привез из Кёнигсберга и всю жизнь над ней трясся - мол, взял её в доме у очень богатого фрица... и, дескать, кто-то сказал ему, что это - шедевр, продавать который нельзя, не то в тюрьму сядешь. Такое, мол, надо передавать безвозмездно в фонд государства.

Слова “привезено в сорок пятом из Кёнигсберга” действовали как магическая формула. Иностранцы выкладывали фантастические деньги, потому что знали: после штурма Кёнигсберга любой Ваня и впрямь мог стать обладателем бесценных сокровищ.

Иностранцы недооценивали наших генералов! Сливки снимали отнюдь не Вани с гармошками, а очень большие начальники с лампасами на брюках! - прим. авт.)

Первые переселенцы от “трофейщиков” не отставали.

“Заходили в квартиры, там - зонты, плащи, пальто на вешалке висят. Казалось, люди только что вышли из квартиры...” “Помню, мы с пацанами отрыли огромную ванну на два метра - а там посуда, хрусталь...” “У моего мужа на клады чутье было. Один раз пошли в сад собирать яблоки. Муж говорит: “Здесь яма”. Это он по осевшей земле определил. Стали копать, сняли слой земли, потом толь, доски. Смотрим, а там ящик, как оказалось, с посудой. Посуда была красивая - фарфор...” “Один человек работал у себя в подвале и обнаружил пустоту в стене. Разломав стенку, нашёл маленький сундучок с золотом. Оказывается, в этом доме раньше жил ювелир. Ну, человек тут же начал пить, дарить налево и направо часы, колечки. Его поймали и всё отобрали. Вскоре стали обязательно требовать, чтобы люди сдавали все найденные вещи”, - все это свидетельства первых переселенцев (“Восточная Пруссия глазами советских переселенцев. Первые годы Калининградской области в воспоминаниях и документах”).

Особенно увлекались “кладоискательством” на селе после массовой депортации немецкого населения в 1947-1948 годах. Немцам брать с собой много вещей не разрешали - и они прятали всё, что у них оставалось, в надежде на скорое возвращение. А наши - протыкали шомполами землю и нащупывали “захоронки”: посуду, кожу, швейные машинки, бочку солёного мяса, консервы, фляги с зерном, бидон с мёдом и т.д. Кстати, найти продукты, пригодные к употреблению, считалось тогда большей удачей, чем обнаружить, скажем, рулон хорошего шёлка или изысканный бронзовый подсвечник. Ценность имели мыло, хлеб, консервы... Время вещей ещё не пришло.

Тогда же появились первые люди, для которых кладоискательство стало не просто игрой в “остров сокровищ”, но и источником дохода. Они внимательно изучали планы домов, обшаривали хутора. Приобретали необходимый инвентарь: железный щуп, лопаты, молотки. Даже учились мины обезвреживать - чтобы не подорваться. Они же, скорее всего, стали и первыми гробокопателями: вскрывали склепы, вытаскивали гробы - искали золото. И, судя по всему, находили: золотые зубы, обручальные кольца, перстни, кресты.

Вообще раскопки могил - это как бы такое хобби калининградцев. Все кладбища давно перерыты. “Чёрные копатели” предпочитали орудовать по ночам: над могилкой ставилась палатка, в ней зажигалась свечка - и вперёд! Впрочем, особых богатств себе на этом никто не сделал. Зато известны случаи, когда выкопав очередной гроб, человек вдруг заболевал и умирал буквально в одночасье. Метафизика!..

Ещё одно местное “хобби” - перелицовка немецких мраморных надгробий. В советские времена за ними частенько приезжали из Литвы: вывозили домой, перебивали... Литовцы были побогаче, и спрос на мраморные надгробия там имелся большой. А у нас!.. Из немецких надгробных плит был сложен постамент памятника Сталину на площади Победы (после смерти “отца народов” туда перебрался бронзовый Ленин). Надгробия превращались в мраморную крошку - и ею облицованы многие калининградские административные здания...

Вообще кладоискательство, если заниматься им профессионально, - дело тайное. Это тяжелый физический труд, грязный, опасный - и люди в этом бизнесе соответствующие. Отдельная тема - поиски оружия. В Калининграде 50-70-х годов оружие было почти в каждой семье, где имелись дети. Патроны в Балтийском и Ленинградском районах буквально валялись под ногами.

(Это точно. Однажды одноклассник дал мне немецкий “Вальтер” в приличном состоянии - порисовать. Как элемент натюрморта: “Вальтер” рядом с букетиком подснежников в граненом стакане. Отец вошёл в комнату, когда я рисовала... “Вальтер” он вернул моему однокласснику лично. Вместе с подзатыльником, - прим. авт.)

Обрез немецкого карабина стоил червонец, если на затворе не было выбрасывателя. С выбрасывателем - рублей 15-20 (пара бутылок грузинского коньяка). Кое у кого даже пулемет МG-42, так называемая “пила Гитлера”, скорострельный (500 патронов в минуту), мирно стоял в углу рядом с удочками. И это не миф (как иногда ерничают приезжие: мол, вас послушать, так здесь достаточно один раз копнуть землю лопатой - и “шмайсер” выроешь. Бери и стреляй!). Подростки 50-60-х действительно были вооруженными до зубов. На немецкие кресты играли в “пристенок”, если не хватало пятикопеечных монет!..

РЫНОК на все это добро сложился несколько позже. Когда у каждой немецкой вещи, обнаруженной в недрах земли или в укромненьком тайничке, где-нибудь в кирпичной кладке, образовался - помимо её культурно-исторической ценности (которой, впрочем, могло и не быть) - эквивалент в рублях. Когда появились коллекционеры, способные (и желающие) заплатить за каминную статуэтку или бронзовую дверную ручку, оплавленный подсвечник или фарфоровую кошечку с отбитым ухом...

Спрос всегда рождает предложение - и копатели снова кинулись РЫТЬ.

...Никто и никогда вам не скажет, ЧТО найдено - и куда после этого делось. Даже официальные поисковые экспедиции (а их было около 30) - кроме группы Брюсова (1945 г.) и Калининградской геолого-археологической экспедиции (1969-1984) - не представляли о своей деятельности внятных отчетов. (А многие важные документы остались в руках людей, имевших то или иное отношение к поискам. Сейчас эти бумаги, скорее всего, имеют коммерческую ценность.)

...Оживилось “частное” кладоискательство в 60-х годах. Когда в Калининграде началось строительство “хрущёвок” по обеим сторонам Ленинского проспекта, прокладывалась канализация - и вскрывались подвалы старых домов, уже давно разобранных на кирпич... Рассказывали: пьяный экскаваторщик “утюжил” немецкие фундаменты. Очевидно, “грызанул” ковшом подвал - и вдруг из ковша посыпались ящики с фарфоровой посудой. Что-то, конечно, разбилось, но ящика три он достал. И тут же устроил распродажу.

Посуда шла по рублю за штуку, а была она, скорей всего, из тонкого и дорогого фарфора! Размели за полчаса.

...Когда на улице Пролетарской рушили здание управления делами Восточной Пруссии, нашли наградной отдел: тысячи коробок с крестами! В том числе и ценными, в серебре. Куда все это делось, Бог весть. А ведь сегодня крест в хорошем состоянии стоит от $200 до $500.

Когда сносили Королевский замок, нашли кухню ресторана “Блютгерихт”: тысячи предметов посуды, кухонной утвари. Сами по себе эти тарелки-плошки-поварешки ничего не стоят, но... это же “Блютгерихт”! За счёт “происхождения” каждая тарелка сегодня вполне может потянуть на 200 евро... И, вероятно, тянет - кто-то же их тогда прибрал к рукам? Хотя, может, и выбросили сдуру. Сколько всего погибло! Церковь в Тарау, к примеру. Там работала поисковая экспедиция латышей. Они пробили стену, вскрыли могилу, достали золото... вроде бы сдали... А памятник - раздолбали в хлам.

Самой ценной находкой стал музей “Пруссия” - там же, в замке. Но коллекцию растащили, и сейчас её концов не найти.

Археологические раскопки “кладоискателей” особо не прельщают. Наконечник прусского копья на рынке - не дороже ста баксов... При подготовке к сооружению торгового центра “Европа” возле кинотеатра “Россия” (где в начале XIX века располагался французский полевой госпиталь) археологи нашли много всякой мелочевки: кремни, пули, пуговицы, но вещей, которые могли бы представлять ценность, - увы... Несколько пар ботинок, сапоги... золотую монету 1811 года достоинством 20 франков, пятифранковую серебряную монету 1812 года, пару стёртых монет эпохи революции... смятый кивер бойца вестфальского полка... Кивер, конечно, был бы очень интересен для коллекционеров: этих головных уборов в хорошем состоянии во всей Европе всего штук сто! Но... раскопки осуществлялись государственной экспедицией.

Вообще же ценность большинства “кладов”, обнаруженных на территории области, на сегодня не превышает 5.000 евро - столько стоит, скажем, рыцарский крест в хорошем состоянии, с документами.

(Я не имею в виду исключительные ситуации: к примеру, когда строили кинотеатр “Октябрь” прямо на Хабербергском кладбище, в могилах было найдено много золотых украшений. Милиция тогда оцепила весь район. Всё золото было запротоколировано...

А один мужик нашёл финчасть немецкой дивизии - сундук в полной сохранности, с документами, бумажными и металлическими деньгами. Он был дилетантом, подумал, что находка несерьёзная, и просто её раздербанил. А потом узнал, что совет ветеранов этой дивизии с готовностью заплатил бы 50.000 евро, если бы финчасть осталась целой. Мужик так и взвыл от досады...

Еще один “кладоискатель” нашёл походный чемодан офицера элитного соединения “Эдельвейс”, герметично закрытый, внутри - целехонькие форма, награды, нательное белье, обувь... Это, конечно, раритет. Но раритеты, подобные этому, можно пересчитать буквально по пальцам.)

Конечно, любую ржавую железку можно объявить уникальной вещью... но это не ценность, а металлолом.

Делать какие-то прогнозы относительно будущего “кладоискателей” сложно. С одной стороны, Калининградская область активно застраивается. И то, что не выкопано, будет, скорее всего, похоронено под фундаментом очередного здания. То есть значительно сужается ареал возможных поисков. С другой... кладоискательство, как и рулетка, - всегда игра с Его Величество случаем. И очень может быть, что самые интересные (со всех точек зрения) находки ещё ждут своего часа. В том числе, кстати, и Янтарная комната (о которой мы и поговорим в следующий раз, - прим. авт.).

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля