Новые колёса

“ВОЛШЕБНАЯ МЯСОРУБКА” В КЁНИГСБЕРГЕ.
Такой книги о нашем городе ещё не писали

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу фантастическому.

В прошлом году московское издательство “Форум” опубликовало книгу Станислава Буркина “Волшебная мясорубка”. Очень странную книгу - особенно, если учесть, что автор её, студент исторического факультета Томского университета - человек глубоко религиозный и планирует учиться дальше в духовной семинарии. “Волшебная мясорубка” - фэнтези, где есть гномы и единороги, добрые драконы и мудрые волшебники, матёрые фашисты и юные бойцы гитлерюгенда, а действие происходит в блокадном Ленинграде, осаждённом Кёнигсберге и Раушене - городах, объединённых главной, “кошачьей”, сюжетной линией.

“...В холодную мартовскую ночь, в голодную пору ленинградской блокады на портовом складе собрались исхудавшие, ослабевшие кошки. Они расположились рядками на ящиках и контейнерах, заполнив всё обширное пространство склада. Здесь было совсем темно, и кошкам пришлось зажечь тысячи огоньков своих вылупившихся от голода глаз.

- Товарищи коты и кошки! - обратился к собранию интеллигентный рыже-полосатый кот. - Вам прекрасно известно, что, несмотря на усилия советских властей, положение в блокадном городе остаётся чрезвычайно тяжёлым. Поэтому мы, члены комитета кошачьей безопасности, посовещались с самыми старыми и мудрыми из нас и приняли решение оставить блокадный город.

- Но даже крысы ещё не все бежали! - выкрикнул сидящий на ящике матёрый кот с вытянутой хищной мордой.

В помещении поднялся писк и гам.

- Тихо, тихо! - призвал оратор. - Это правда. Крыс становится только больше. Но вы хорошо знаете, чем теперь питаются эти твари. Они расплодились уже в таком количестве, что, ради потехи устраивают на нас облавы! Нам не жить в этом городе! Оставаться здесь до начала лета - самоубийство!”

Так начинается совет, на котором и будет принято судьбоносное решение: самые молодые и отчаянные коты должны прорваться через линию фронта и отыскать безопасное место.

В итоге собирается целый отряд, возглавляет который отважный кот Степан, уже побывавший за линией фронта.

“...Через полчаса собравшиеся в порту кошки горячо и нежно прощались друг с другом. Они терлись боками, лизали друг друга за ушами и плакали.

Когда беспорядочная колонна котов двинулась в путь, исхудавшая кошка лизнула своего котёнка в мордочку, мяукнула пару наказов, взяла его за холку и побежала к голове колонны. Догнав проводника Степана, она опустила котёнка на асфальт и подтолкнула лапкой:

- Беги за ним, малыш, и не отставай! Беги же!

Котёнок обернулся на мать, та зашипела, и он побежал за Степаном.

- Здравствуйте, - сказал он, путаясь под лапами проводника. - Вы не против, если я побегу рядом?

Кот недобро покосился на пушистый комочек с хвостиком-трубой, но промолчал”.

...Этому “пушистому комочку с хвостиком-трубой” предстоит ещё очень многое испытать, прежде чем он окажется в Раушене - аккуратненьком светлом городке с кривыми и волнистыми улочками.

До войны тут был популярный балтийский курорт.

“Домики с высокими черепичными крышами, флюгерами, колоколенками и узкими дымоходами стояли тут дружно и тесно, а вокруг шумел сосновый бор, полоски которого, в виде парков входили в город, и лесные тропки превращались в аллеи. Самой сказочной постройкой в Раушене была водонапорная башня с часами. Большая, светло-серая, со скругленными углами, она казалась вылепленной из пластилина. Южная сторона башни была обвита рваной мантией плюща, - его жухлая коричневая сеть аккуратно опутывала часы своими кривыми ниточками.

Война обходила Раушен. Его никогда не бомбили. Даже сейчас, когда противник подходил к Германии вплотную, люди так же неспешно гуляли по аллеям, читали газеты и даже танцевали, вынося в садики заводные граммофоны или играя на аккордеонах. Судьба распорядилась так, что даже солдаты здесь оказались не настоящие, а совсем ещё мальчики - подростки в великоватой, но чистенькой форме”.

Двое таких “невсамделишных” солдат и спасают маленького ленинградского котёнка от верной гибели.

“- Вильке, Михаэль, скорее сюда! - кричал худенький мальчик в мышино-серой шинели и стальной каске, которая была ему явно великовата и нависала над очками. - Посмотрите, кого я нашёл.

К нему подбежали два парня в таких же шинелях.

- Кого ты там нашёл? - спросил Михаэль Кольвиц, ему было пятнадцать, и в этой троице он был старшим. Второго, толстого розовощёкого парнишку лет тринадцати, со шлемом, нахлобученным чуть ли не на глаза, звали Вильке Борген.

- Котёнок! - сказал позвавший их Франк Бёме. Пушистый полосатый зверёк сидел на гребне белой перевернутой шлюпки и во все глаза смотрел на застывших неподалеку солдатиков. Все ребята были разного роста, двое, что помладше, в касках, а Михаэль, самый высокий, в чёрной суконной пилотке с белой каймой и значком гитлерюгенда.

- Надо его расстрелять, - сказал он.

- За что? - изумился Франк.

- А вдруг он враг и прибыл к нам из России, - заявил Михаэль и снял с плеча карабин-маузер. - Или из Англии.

- Какой же он враг?! - испугался толстячок Вильке. - Посмотри, какой он худой и как слиплась у него шёрстка. Он, наверное, спасся с того потопленного эвакуатора. Он ещё даже не просох.

- Давайте лучше его накормим и высушим, - предложил Франк. - Доставай свои корочки, Вильке.

- Какие корочки? - выпучил глаза толстяк.

- Давай-давай, - настаивал Франк. - Я же знаю, что там у тебя в противогазной сумке.

- А, ты про это, - стыдливо замялся Вильке и достал прихваченный из столовой хлеб.

- А где твой противогаз? - строго спросил Михаэль.

- В казарме, я его только на смотр беру.

- А если газы?!

- А как же конвенция? - оправдался Вильке, протягивая кусочек хлеба Франку.

- Это ты русским говори, - усмехнулся Михаэль, - когда они тебя зарином угостят.

Франк смочил хлеб морсом из фляжки, положил на край перевёрнутой шлюпки, на которой сидел котёнок, и отошёл. Зверь мигом пробежал по гребню и начал жадно кусать, показывая белоснежные зубки.

- Смотрите, ест, - восхищённо сказал Франк, повернувшись к друзьям.

- Что вы с ним цацкаетесь? Лучше было бы его расстрелять, и дело с концом, - настаивал Михаэль.

- Вот когда тебя расстреляют, - сказал Франк, - тогда узнаешь, как маленьких обижать.

- Кто это меня расстреляет? - спросил Михаэль.

- Русские.

- Я сам их расстреляю, - огрызнулся Михаэль. - Ладно, бери его, нам пора возвращаться.

Взяв котёнка за пазуху, мальчики вскарабкались на высоченный утёс к соснам и пошли в казармы.”

...Несколько месяцев котёнок живет у Франка. И вместе с ним попадает в Кёнигсберг в апреле сорок пятого.

“Сквозь многометровые краснокирпичные стены доносились глухие взрывы, а иногда форт чуть заметно вибрировал от прямых попаданий. По проходу метались солдаты, санитары постоянно выносили со стороны входа убитых и раненых бойцов. Много было контуженных и обожжённых. Морщась от боли, они рассказывали, что город окружён, оборона прорвана, и русские с жестокими боями захватывают район за районом, взяли уже весь центр, остров, вокзал, оба берега Прегеля и зоопарк. В это сложно было поверить, ведь обнесённый несколькими фортами город со своими туннелями, катакомбами и лабиринтами столетиями славился как неприступная германская крепость.

- ...Нам не сдержать их. Кёнигсберг падет через несколько часов. Но это не значит, что мы сдаёмся. Фюрер приказал стоять до последнего немецкого солдата.

Франк с другими ребятами выслушал очередного раненого и, грустный, съёжился на своём месте у кирпичной стены.

- Когда всё кончится, - посоветовал Франк котёнку, - то ты поселись у какой-нибудь доброй фрау. Лови ей мышей. Подслушивай детские сказки. Гоняй голубей на старом чердаке. - Франк замер, задумался или что-то припомнил. - На старом чердаке, где будет полно всякого старого хлама: граммофонные трубы, сломанная швейная машинка и всякое такое, что уже давно не нужно, но жалко выбрасывать, потому оно и заброшено на чердак - пылиться и растягивать паутину. В детстве я часто лазал туда, чтобы найти какой-нибудь старинный клад или понаблюдать за Грабен-штрассе из тьмы полукруглого чердачного окошка нашего старинного дома...”

Однажды, когда Франку было лет десять, он откопал в пыльных завалах старую-старую книгу огромных размеров. Это оказался самый настоящий старинный атлас. Он листал его жёлтые страницы с рисунками горных цепей, лесов и рваных морских берегов.

Сколько приключений обещали путешествия по всем этим странам! Перед каждой картой был белый лист с гербом и выведенным готическим шрифтом названием изображаемого за ним королевства. Перелистывая их, Франк решил стать путешественником и первооткрывателем новых земель. И он уже начинал представлять себе эти путешествия, опасные приключения, встречи с всё новыми и новыми друзьями.

И вот, когда он у полукруглого чердачного оконца в очередной раз листал свою волшебную книгу, над городом завыла сирена, и пешеходы бросились в разные стороны. Они бежали от дома к дому, толкаясь и волоча за собой детей. Тут наверху появилась мама Франка, схватила его за руку и потащила вниз... Франк хотел вырваться, но она не пустила. До утра все прятались в бомбоубежищах. А утром увидели, что дом разрушен. На его пепелище Франк нашёл только один потемневший от огня уголок своей книги.

“- Теперь это моя единственная сказочная страна, - печально улыбнувшись, сказал мальчик котенку. - Я ношу её в своём кармане, Когда меня убьют, я унесу этот клочок сказки с собой. И спрошу на небе Бога: “Ты знаешь эту страну?” Он скажет: “Конечно”. И я попрошу хотя бы ненадолго, на один годок, пустить меня попутешествовать по ней.

Франк открыл свою банку с ливером, съел немного и стал кормить котёнка. Тот, видать, сильно проголодался и уплетал за обе щеки.

Мальчик заплакал. Он очень не хотел плакать. Он и говорил с котёнком только затем, чтобы не плакать. Франк вскрыл ещё одну банку с ливером, взял котенка на руки, начал гладить его и мысленно беседовать с ним: “Обязательно найди себе такую фрау, чтобы с чердаком. Ну, ты понял, дружище”.

Вдруг в туннельных лабиринтах четвертого форта крепости Кёнигсберг замигали красные, закрытые сеткой лампы, и на стенах затрещала система оповещения: “Ахтунг! Ахтунг! Газ! Ахтунг! Ахтунг! Газ! Надеть противогазные маски!”

- Вот тебе и конвенция, - вскинул глаза мальчик. - Над нами русские.

Как и все ребята кругом, Франк стал судорожно расстегивать противогазную сумку.

Поднялась суета, сразу почувствовался едкий запах сырого сена. Через минуту все кругом засопели в противогазах, озираясь и пытаясь хоть что-то разглядеть в глубине туннеля. Вдруг Франк запаниковал и засуетился, глядя на своего фыркающего и задыхающегося котенка. Он ведь был без маски!

Недолго думая, мальчик вскочил, зажал мордочку друга ладонью и помчался во весь опор по забитому солдатами тёмному туннелю четвёртого форта.

- Стоять! Назад! - кричали ему, но он не обращал ни на кого внимания и мчался среди сидящих в противогазах солдат.

Ему ставили подножки, пытались поймать, но он вырывался и продолжал бег. Наконец он нырнул в низкую дверцу в стене бункера и побежал по узкой тёмной лестнице вниз. Потом - через тесный коридор, и по лестнице добрался до бронированной двери, ведущей в каземат бетонного дота, стоявшего перед их фортом. Скользнул за дверь, протиснулся между двумя пулеметчиками, ведущими огонь из MG-42, и вышвырнул из глубокой амбразуры пушистый комочек на ослепительно яркий дневной свет. Ошалевший котёнок под оглушительный треск и грохот боя полетел вниз, свалился на взрыхлённую снарядами рыжую землю и помчался зигзагами прочь.”

А Франк остался умирать. Потому что страны, сошедшиеся в жуткой “мясорубке”, одинаково безжалостно обрекают на смерть своих детей и котят.

...И то, что в финале погибшие Франк и Вильке оказываются в сказочно-доброй стране Боденвельт, а Михаэль (тот самый, который хотел расстрелять котёнка) - в жуткой Юдолии, в сущности, ничего не меняет. Ведь и безмятежно прекрасный Боденвельт, и раздираемая войнами Юдолия - это всего лишь “мир своего сердца”. И, кстати, миры эти - оба! - чертовски похожи на Кёнигсберг-Калининград.

...Ну а котёнка подобрали.

“Кругом в полный рост ходили весёлые гордые военные в тёмных серо-зелёных фуражках и длинных шинелях до пят. Они громко шутили, курили и указывали зажатыми между пальцев папиросами на разломанный бункер и бесконечный холм взятого ими форта. На месте бронированных ворот зияла тёмная дыра в туннель. У самого входа он был захламлен кирпичами, щепками, немецкими касками и обрывками вражеской амуниции. Оттуда советские солдаты выносили на плащ-палатках тела, которые грудами складывали в кузова подъезжавших задним ходом грузовиков.

- Смотри, котёнок! - весело сказала у четвёртого форта Кёнигсберга какая-то русская девушка, взяв зверька на руки. - Бедняжка, наверное, натерпелся за время осады. Возьмём его с собой? - спросила она у другой девушки, поглаживая слипшуюся шёрстку.

- Конечно, возьмем, - сказала та, щурясь на солнце и улыбаясь котёнку. - Будет трофейный.

Они засмеялись и побежали, прыгая среди куч битого кирпича. Так котёнок оказался под брезентовым навесом кузова санитарной “полуторки”, увозившей его прочь от руин. Он смотрел, как подпрыгивает и удаляется разбитый форт, и думал об оставшемся там мальчике Франке.

“Может быть, он тоже вспоминает меня и грустит? - утешая себя, подумал котёнок. - Если когда-нибудь я встречу того, о ком он мне говорил, то обязательно попрошу его о встрече с мальчиком Франком. Может, и в его страну заходит наш вековой лес, о котором рассказывал кот Степан”.

Подобравшая котёнка сестричка долго возила его с собой на санитарных поездах, где он жил в уютной плетёной корзинке. Его часто давали в руки раненым, они гладили его и угощали, а он для них мурлыкал. Однажды медсестра сошла с поезда, и котёнок снова оказался в России, в небольшом тёплом городе на Кавказе. За год путешествий он совсем вырос, и его всё чаще стали называть котом Германом, а среди своих - просто Герой. Он много лет жил в большой коммунальной квартире, здесь у него появились новые друзья - ребятишки и соседские кошки. Со временем он стал многодетным отцом, а потом и дедом бесчисленных внуков. И всем им он рассказывал захватывающие истории о своих приключениях на войне. А когда котят укладывали спать, они начинали пищать и просить рассказать им сказку. Тогда мудрый кот садился у их корзинки, вспоминал обрывок старинной карты Франка и начинал мурлыкать чудесные-чудесные истории о захватывающих путешествиях доброго мальчика в волшебной стране с её мглистыми горами, которые покрывают густые леса, где охотятся дикие кошки. И когда он начинал подробно описывать лес, по которому его некогда вёл храбрый кот Степан, котята погружались в глубокий и сладкий сон, в котором они уже и сами могли побегать друг за другом по сказочному тёмному бору.”

Так, может, и нам, здешним, о Кёнигсберге “намурлыкали” в детстве кошки? Иначе почему так близок нам город, которого мы даже не видели - хотя и живём на волнах его памяти? Такая вот “волшебная мясорубка”.

Спасибо томскому студенту, написавшему о нашем городе так, как до сих пор не написал никто из местных.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля