Новые колёса

ВОЛЬНЫЙ ПОНАРТ.
Мятежную окраину Кёнигсберга ныне зовут Балтрайоном

...Продолжаются наши “прогулки” по Кенигсбергу. Сегодня мы “гуляем” по Понарту. В смысле, по Балтрайону - неповторимому, неподражаемому. Известный поэт-символист бельгиец Роденбах писал: “Города обладают индивидуальностью, резко выраженным характером... Город - обособленная душа, и стоит прожить в нем немного, как влияние этой души коснется вас, подобно электрическому току”. А душа, как известно, бессмертна.

Баптистская капелла, 1915 год

Можно верить в переселение душ, можно в нем сомневаться, но нельзя не признать то, что Балтрайон как социум унаследовал некое мятежное начало от социума Понарт - деревни с особым норовом.

Итак, Понарт. Вначале было слово... Вернее, вначале была крепость, нареченная по-старопрусски (дословно: место “позади угла”). Год основания деревни точно не установлен, но первое упоминание о ней мы встречаем в летописи XIV века, когда “в год от рождения Господа Бога 1328, в день апостола Тома”, деревня Понарт была “ниспослана” старосте (шульце) немцу Конраду.

Шульце Конрад пришел сюда вместе с Орденом и мирно жил бок о бок с пруссами, пока где-то между 1328 и 1385 годами Орден не “перебросил” их в другое место (очевидно, в интересах колониальной или хозяйственной политики). В Понарте обосновались немцы. Ордену так было спокойнее.

Старосте забот хватало. Крестьяне облагались налогами, и Шульце должен был следить за пунктуальностью выплат. Взимались налоги за землю, за домашнюю птицу, за безопасность (Ордену), за урожай. Кроме того, непременная десятина отходила церкви. Также староста блюл общественный порядок, штрафуя за “кровь и синяки” и за иные прегрешения.

Дом на Егерштрассе

А “крови и синяков” было более чем достаточно: жители Понарта деликатностью не отличались. Известно ведь: характеры становятся в борьбе, а Понарт частенько оказывался в фокусе исторических катаклизмов. Так, в начале XVI века, когда в стране бушевала Рыцар­ская война, деревню дотла сожгло войско польское, обложившее Кенигсберг и презрительно плевавшее на перемирие, заключенное с магистром Ордена Альбрехтом фон Бранденбургским.

Понартская кирха, 1920 год

...Позднее средневековье. Суровые лица. Блестящие латы, бряцанье мечей, всплеск рубинов в дорогих перстнях Великого Магистра, ржанье коней, свет факелов в ночи... И - натужный скрип Колеса Фортуны, которая не баловала Понарт своим постоянством. Отстроенный, он менял хозяев как перчатки. Так, в год 1544-й Понарт продан “благородному фон Китлицу”, который обязался привести его в надлежащий порядок, но в свою очередь продал со всеми потрохами “благородному советнику ландхофмайстеру Альбрехту”. И далее, далее, далее... Менялись господа, история неслась вскачь, звеня золотыми подковами, а жители Понарта ловили рыбу в “понартских рвах” - тех самых крохотных речонках, где сейчас можно выудить разве что ржавую консервную банку. Или дохлую крысу. Или старый башмак.

Как они жили? Молились Богу. Правда, не очень усердно, предпочитая стрелять дичь в окрестных лесах, бродить в поле или просто потягивать огненный грог, заедая обжигающе горячей кровяной колбаской... Приход был бедноват, кирха Зелингенфельд (святое поле) - в отдалении, пастор перебивался с хлеба на квас (точнее, с хлеба на пиво). Дом его прохудился, крыша текла, в огороде “духовные овцы” сломали забор, потом стащили и забили пасторскую свинью. И он, горемыка, ударил челом “по начальству”, жалуясь на незавидную свою участь: мол, и есть нечего, и нет возможности одеться, как подобает лицу его сана - и прося “приструнить” обнаглевших понартских “грешников”.

А грешники признавали свои, мирские законы гораздо охотнее божьих. “Если в общине пошли разногласия и споры, то спорщики должны разойтись на обе стороны от шульце, и те, которых окажется больше, побеждают, а слова их есть истина для всей деревни”, - вот один из их “законов общежития”.

На Пасху и другие праздники Шульце обходил дома и следил, чтобы сажу и мусор убирали, а печи и очаги держали в чистоте. С нерях и лентяев неукоснительно взимались штрафы (к примеру, те, кто не помогал общине чистить и строить дороги, мосты и плотины, должен был отстегивать по 5 пфеннингов).

Щепетильны были жители Понарта и в отношении пива: пить можно, но если перебрал лишку - плати штраф: отдай все свое пиво бедным. (Сурово, но справедливо!)

А как вам такой вот параграф? “В точно назначенное время, на Иванов день, все должны чинить заборы, мостики, очищать рвы... Если у кого найдут сломанный забор или даже одну поврежденную планку в оном - штраф”... (Судя по всему, знаменитая немецкая аккуратность - не врожденная, а приобретенная... вбитая, впечатанная в генную память - так же, как и пресловутое российское раздолбайство.) А то еще основная заповедь: “Никто не должен делать плохо своим соседям”

Все короли в Понарте были только пивными ("пивной король" Отто Бонг)

...Шли века. XVII век отмечен голодом, чумой, войной со шведами. Но через все драматические столетия лейтмотивом проходит тяжба Понарта с Кенигсбергом - тяжба за независимость. Они постоянно спорили. Вольных понарт­ских крестьян пытались закабалить, приписать к магистрату, им хотели навязать кирху в Лебенихте. Но жители Понарта, вдруг воспылав страстью к своей Зелингенфельд (дотоле забытой и заброшенной), категорически отказывались посещать Лебенихт. Саботировали выплату налогов в городскую казну - короче, держались обособленно, малым островком свободы. И страшно гордились тем, что они, со своими ошметками древней вольницы, сохраненными ценой бесконечных распрей с магистратом, торчат у этого самого магистрата костью в горле.

Шестьдесят лет шла перебранка Понарта с городом! А в XVIII веке добавилась ссора с военными властями - те попытались оттяпать под плац часть пахотных земель, и Понарт ощетинился...

К началу XIX века деревня имела форму полукруга.

Граница на север шла по лугам - Форштадскому и Хабербергскому, на востоке - по хуторам Шпайхерс-дофф и Авайден, с юга - по Каршау, а на юго-западе и западе Понарт “обрубался” королевской деревней Праппельон и Шенбуш. Кроме того, с востока на запад тянулись обширные луга восьми “свободных крестьян” из Понарта.

В XIX веке произошла стремительная “урбанизация” Понарта, связанная со строительством пивоварни. Ее в 1849 году открыл купец из Бадена Иоганн Филипп Шиффердекер. Он первым стал варить так называемое арийское пиво, которое вскоре было признано лучшим в Восточной Пруссии. А предприимчивый купец, получив статус “благородного человека”, быстренько скупил в округе землю, приобрел трактир, получил в наследство гостиницу и поставил производство “пива Шиффердекера” на широкую ногу.

Торговая марка Понартовского Мартовского пива

Так, в 1859 году Иоганн Филипп купил паровую машину аж в восемь лошадиных сил, что по тем временам было событием неординарным и прогрессивным. Для того, чтобы обеспечить себя натуральным льдом и отказаться от экспорта льда шведского, удачливый пивовар приказал сделать из четырех рвов пруды. Так возникли Пейтайх, Вальпургистайх (позже засыпанные), Хубертустайх и Шванентайх (Лебединый пруд, ныне - озеро Летнее). Берега Шванентайха стали излюбленным местом прогулок жителей Понарта, хотя купаться в пруду категорически запрещалось (и его от посягательств стерег вахтер с огромным свирепым догом).

...Через некоторое время у Шиффердекера появились конкуренты: в 1871 году общество десяти купцов Кенигсберга решило открыть еще одну пивоварню, где по австрийским рецептам варилось светлое пиво - хальбиер. Завод “Шенбуш” располагался там, где сейчас - склады на ул. Камской. Кстати, там же было знаменитое имение Дюбуру, где в октябре 1861 года перед своей коронацией останавливался король Вильгельм I. По старинному обычаю, он менял там лошадей - хотя вполне мог добраться до Кенигсберга и на поезде. Традиция!

Пиво Понарта побило все рекорды популярности в Германии. Согласно статистике, в 1860 году его было продано 20.000 тонн, в 1870 - почти 34.000 тонн, а в 1889 - 90 тысяч тонн.

“Вольница” кончилась. То, чего магистрат не смог добиться силой, произошло естественным путем. Мятежность Понарта погасла, уступив место цивилизованности. Правда, тоже весьма относительной, но... В Понарт отовсюду съезжались рабочие с семьями, в считанные дни на месте бывшей деревни образовался целый индустриальный квартал. Население увеличилось с 580 человек до двенадцати тысяч!

Год от года становился дороже каждый кусок земли. Еще в начале XIX века здесь шумел прекрасный густой лес (и Кант, частенько его посещавший, называл Понарт “детским раем”) - теперь деревья были принесены в жертву пиву. Лес вырубался, уцелел только парк Фридрихсрух.

И. Ф. Шиффердекер - основатель пивоварни в Понарте, и его дом на Тухмахерштрассе в Лёбенихте

Строились дороги, школы, детский сад, божий храм... Кстати, евангелическая кирха (та самая, в которой в Балтрайоне располагался сначала спортзал “Шторм” завода “Янтарь”, а теперь - православная церковь) возводилась на деньги, собранные меценатами (в том числе и директором пивоварни Шиффердекером) и простыми жителями Понарта. Некто Грубер отвалил для божьего храма собственный участок земли - совершенно бесплатно, несмотря на всеобщую дороговизну. (До этого под церковную общину использовался школьный зал. Пастор Хенкель читал там простые, сердечные проповеди. Именно тогда сложилась поговорка: “Вся община висит на одном крючке”, т.к. “Хенкель” - это “ушко, крючок, ручка”.)

Здание кирхи, выстроенной в неоготическом стиле, было освящено 23 июля 1897 года. Поначалу орган туда завезли из синагоги, но уже в 1929 году заменили новым, специально изготовленным на заводе Футванглера Хаммера из Ганновера.

В апреле 1945-го на кирхе пострадала остроконечная башенка - но в целом урон был незначительным. Внешний облик кирхи сохранился почти нетронутым и по сегодня.

Возникли новые улицы. Именовались они в честь растений и животных: Ахорн (Кленовая), Бухен (Буковая), Эрлен (Ольховая), Эшен (Ясеневая), Киферн (Сосновая), Гартенвег (Садовая дорога), Фихтенплатц (Еловая площадь)... Были улицы Фазановая, Охотничья, Волчья... существовали Лосиная дамба и Лосиный сад.

Некоторые улицы назывались во славу знаменитых учителей. Например, имя великого итальянского педагога Песталоцци носили и школа, старейшая в Понарте (она была построена в 1887-1891 годах), и улица, на которой она располагалась. (При немцах школа Песталоцци размещалась в двух корпусах. После войны один из корпусов отдан под районный Дом пионеров.) Наверху здания находился крест - его спилили.

Школа Песталоцци (ныне школа №42)

(Кстати, восьмилетку №42 можно сегодня назвать исторической достопримечательностью еще и по другой причине: в начале XXI века это единственная калининградская школа, туалеты которой находятся... на улице.)

...В конце столетия Понарт был связан с Кенигсбергом гужевым транспортом (то бишь лошадьми) и двумя линиями трамвая. Из быстро растущего предместья Кенигсберга Понарт уверенно становился промышленным и ремесленным центром. Таковым он и вошел в век двадцатый. Навстречу новым историческим потрясениям.

Быстро застраивалась главная улица Понарта - Бранденбургерштрассе (ныне - Киевская). Кстати, часть ее - от пересечения с улицей Судостроительной до парка Гагарина (Балтийского) - самый протяженный в городе участок, сохранивший свои довоенные очертания. Правда, в последнее время дома потихоньку меняют облик: появляются мансарды, флигели и т.д. и т.п.

Бранденбургерштрассе, 28, 1920 год (ныне ул. Киевская)

...Первые переселенцы вспоминают: “Здесь такой район у них был - Понарт, где жили небогато. Все были чистоплотные. Женщины ходили в фартучках. На работу шли в деревянных башмаках. И рано утром было слышно, как они цокают по каменной мостовой. Они сумели и подвальчики свои обустроить <...> У каждого дома стояли урны для мусора. Немки каждое утро выходили убирать улицу, все они были в чепчиках, белых передниках”. Немецкое население посещало храмы.

Уцелел кинотеатр (ныне “Родина”) - его открыли в 1946 году: “За билетами выстраивались большие очереди. Чтобы попасть в кинотеатр, надо было очень долго стоять. Внутри играла музыка, работали буфеты. А однажды киномеханики перепутали ленту фильма - после второй части пустили пятую, а после шестой вернулись к третьей. Об этом даже в газете было напечатано”. (“Восточная Пруссия глазами советских переселенцев”)

...Году в девяносто первом я случайно познакомилась с немцем-туристом. Одним из первых, кто посетил наш город - только что открывшийся для иностранцев. Велико же было удивление нас обоих, когда выяснилось, что мы с г-ном Глассом.... ходили в одну школу (ту самую, Песталоцци тире 42). А отец его держал аптеку в пристройке к кинотеатру (нынешней “Родине”) - там, где сейчас обосновались таксисты. А жил он в маленьком домике, который я еще помню (там обитала семья моего одноклассника, пока их не переселили на ул. Багратиона) - и вместо которого в восьмидесятых годах построили длинную пятиэтажку. И было так странно смотреть на седого дядечку-интуриста и сознавать, что где-то мы... гм... однокашники. За одной партой сидели - хоть и с интервалом в полвека, но все же...

...Балтрайону выпала незавидная судьба.

Бывшая “Глория” - после войны превратилась в кинотеатр "Родина", 1955 год

Долгие годы он был связан с центром города двумя-тремя автобусными и трамвайными маршрутами (вспомнишь знаменитый “одиннадцатый” или переполненную “двойку” - и вздрогнешь). Ехать от площади Победы до какой-нибудь ул. Павлика Морозова нужно было минут сорок. И столько же - торчать на остановке в ожидании. Отсюда - неизбежное осознание, что ты находишься где-то на “выселках” - осознание, не выветрившееся из коллективных мозгов и поныне. Чем иначе объяснить, что все окраины Октябрьского и Ленинградского районов давно превратились в “Санта-Барбары”, а в Балтрайон точно и не ступала нога “новорусского человека”. Хотя и места там красивейшие, и пустырей предостаточно...

Впрочем, есть, наверно, еще одно объяснение: Балтрайон - пролетарский. До сих пор. И эта ментальность его коренных жителей отторгает пришельцев с увесистыми кошельками. В Балтрайоне - “протестный электорат”. Не случайно именно от округа №3 (куда входит кусок бывшего Понарта) в горсовет Калининграда так и не избран депутат: неоднократно предложенные кандидатуры местное население не устроили.

Кстати, г-н Гласс подтвердил, что и в его время уроженцы Понарта отличались от других кенигсбержцев обостренным чувством своей “автономии”. Хотя бы психологической.

...О Понарте можно рассказывать часами. Так что наша “прогулка” еще не закончена. Маршрут лежит на завод “Янтарь” (бывший “Шихау”).

Д. Таманцева


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля