Новые колёса

УБОРЩИЦЕ ПЛАТИЛИ МИЛЛИАРДЫ МАРОК… А за тысячу долларов можно было купить половину Кёнигсберга

 

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу кризисному.

Да, слово “кризис” у всех уже навязло в зубах. И прогнозы подчас настолько неутешительны, что хочется намылить пока ещё не дефицитную верёвку имеющимся в продаже мылом и... единым махом обеспечить стабильность личного будущего. Бесповоротно и необратимо. Вот только... надо ли?

Кнут и пряник

Бывали кризисы и прежде. И не только в России (хотя, конечно, лихорадит нас, грешных, частенько). Переживала их и Восточная Пруссия. Так, в результате кризиса был распущен Тевтонский орден. Русский историк Н. Карамзин писал об этом:

Восточнопрусская ярмарка

“Пламенный дух сего воинственного братства, освящённого верою и добродетелью, памятного великодушием и славою первых его основателей, угас в странах Севера: богатство не заменяет доблести и рыцари-владетели, некогда сильные презрением жизни, в избытке её пряностей увидели свою слабость. Покорители язычников были покорены собратьями-христианами”.

Известно, что герцог Альбрехт, превративший Пруссию в светское государство, получил в “наследство” от Ордена всего один значительный город - Кёнигсберг - и бедные... очень бедные земли. После разорительных войн с Польшей экономика края была в глубоком упадке, ресурсы - исчерпаны, продукты питания катастрофически вздорожали, народ - озлобился.

Умело сочетая политику кнута и пряника, Альбрехт то открывал для своих голодающих подданных закрома Королевского замка - то “осаживал” бунтовщиков... Ему удалось возродить Восточную Пруссию.

Потом было всякое... В том числе и инфляция. Правда, слова такого в средневековье ещё не знали. А вот сам процесс - шёл. Известно, что одной из привилегий Тевтонского ордена являлась чеканка собственных монет. Первые монеты - серебряные динарии (вариант: денарии) были отчеканены в 1260 году в Штайндамме. В Пруссии, правда, они получили название “пфеннинги”.

Кошелёк как пачка купюр

Годом позже появились серебряные шиллинги (12 пфеннингов в каждом). Их чеканили в Пруссии до 1303 года. Потом перестали - в результате войн и экономического спада в монетах было слишком низкое содержание драгоценных металлов, и они перестали котироваться.

Возобновился процесс в 1456 году. До XVI века в Кёнигсберге использовались дукаты (гульдены) - 3,5 г золота. Или их серебряный эквивалент - талеры. Покупательная способность была примерно одинаковой на протяжении двух столетий. В XVII-XIX веках в Кёнигсберге за крупные покупки расплачивались, бросая на стол кошелёк. Но это не французское “гусарство”, а экономически выверенный шаг: монеты заранее ссыпались в опечатанный кошелёк (от 50 до 100 талеров), который использовался, как сегодня пачка купюр в упаковке.

Тогда же появилась так называемая прусская марка (60 шиллингов, т.е. 720 пфеннингов). В 1457 году за одну прусскую марку можно было ку-пить корову, за 5 - хорошую лошадь.

Люди хватались за любую работу

Монеты чеканились на Мюнцплац - Монетной площади к северо-востоку от Королевского замка. По закону, на них ставилась литера “Е” - обозначение, предписанное кёнигсбергскому монетному двору. Забавно, что даже в годы, когда Восточная Пруссия была “оккупирована” российскими войсками (1758-1762), монеты продолжали чеканить. С одной стороны на них был прусский герб, с другой - изображение императрицы Елизаветы. И особой инфляции в то время не отмечалось.

Младенцы без кожи

В 1871 году появились новые марки. Три - за один талер. Это были хорошие деньги. Скажем, годовой доход учителя бургшулле (человека уважаемого, со средним достатком) составлял в 1875 году 1.200 талеров - или 400 марок. И жить на эти деньги можно было прилично. Пенсия в это же время была от 100 до 200 марок в год. А ведь в конце XIX - начале ХХ века за одну марку можно было купить центнер ржи!..

Деньгами оклеивали стены. Деньги были дешевле обоев...

Всё изменилось после Первой мировой войны. Известно, что Версальский договор отбросил Германию на уровень стран третьего мира. Положение было патовым: международные кредиты, взятые у нейтральных стран, - исчерпаны. Возможность экспортировать произведённые в Германии товары - отсутствует (экономическая блокада-с!). Новых кредитов - не дают. Золотой запас распродаётся для финансирования закупок продовольствия. Еды в стране не хватает. Люди голодают. Дети рождаются без ногтей, без кожи - медицина бесстрастно фиксирует сотни (!) подобных случаев. Гиперинфляция (5000%!!!) уничтожает сбережения граждан, разоряются страховые компании, промышленные корпорации, небольшие фирмы...

Зарплата счастливчикам, за которыми сохранилось рабочее место, выдаётся ДВАЖДЫ В ДЕНЬ. Но её всё равно ни на что не хватает: деньги обесцениваются ещё быстрее.

Известный русский певец Александр Вертинский, находясь в эмиграции, гастролировал в Кёнигсберге... По его воспоминаниям, за 1.000 долларов здесь можно было скупить целые кварталы... но $1.000 ни у кого не было. За чемодан (!) немецких марок можно было выручить от силы одну-две сотни долларов... и то у какого-нибудь сумасшедшего менялы. Потому что тем, кто находился в здравом рассудке, марки были не нужны - естественно, при наличии долларов!..

Деньгами топили печи. Деньги были дешевле дров...

Четыре триллиона

В ноябре 1923 года за ОДИН доллар давали четыре ТРИЛЛИОНА марок. После искусственной стабилизации национальной валюты курс снизился... до 4 триллионов 200 миллиардов за один бакс. Чтобы приостановить процесс сползания в бездну, сначала напечатали “рентную марку” (на которую менялся ТРИЛЛИОН бумажных купюр). А в 1924 году появились рейхсмарки, частично обеспеченные золотовалютными запасами.

Благо, начался процесс примирения Германии с бывшими врагами. С одной стороны, появились кредиты. С другой - открылась возможность торговать с Советской Россией. Курс доллара был наконец сбит до 4 рейхсмарок за один бакс.

Восточной Пруссии во всей этой свистопляске пришлось хуже всего. Мы уже много раз писали и о печально знаменитом Данцигском коридоре, по которому из отрезанной провинции в метрополию шли “запечатанные” поезда... И о том, что Восточная Пруссия потеряла 315.000 гектаров площади и 160 тысяч своих прежних граждан... И о том, что стоимость угля в Кёнигсберге была вдвое выше, чем в соседнем Данциге.

Очереди...

Поступление древесины для нужд лесопильной промышленности практически прекратилось, а рост транспортных расходов взвинтил и без того астрономические цены на сырьё и товары первой необходимости.

Угроза революции

Писали мы и о том, что в ноябре 1918 года здесь чуть было не случилась революция. Руководитель революционно настроенных моряков... так и хочется написать “Балтийского флота”... Макс Рейхниц выдвинул лозунг: “Разорвать цепи по русскому образцу!” Были созданы отряды военно-морской народной обороны - но попытка восстания была безжалостно подавлена. Войска импер-ского комиссара Августа Виннинга выбили революционных матросов из казарм Литовского вала. Последовали жесточайшие репрессии.

1923 год. Работники небольшой фирмы везут зарплату

Упоминали мы и о том, что восточнопрусская элита, видя, как плотоядно облизывается соседняя Поль-ша, выдвинула проект превращения “отрезанного ломтя” в самостоятельное государство. Способное - в обход Версальского договора, касающегося только Германии, - военными средствами ответить на притязания соседей.

И вот тут рейх напрягся. Была создана Восточнопрусская служба при имперском и государственном министерстве. Отрезанная провинция, которая при любых обстоятельствах должна была оставаться немецкой территорией, стала получать финансовую помощь. В Кёнигсберге - об этом мы говорили подробно - открылась Восточнопрусская ярмарка - единственная (кроме Лейпциг-ской) официальная немецкая ярмарка, осуществляющая торговое посредничество между Германией и Восточной Европой.

Революционные немецкие солдаты. 1918 год

3,28 миллиона рейхсмарок Восточная Пруссия получила в качестве беспроцентного кредита - прежде всего на нужды сельского хозяйства. На эти деньги (заметьте, дошедшие по своему ПРЯМОМУ назначению) были закуплены сельхозмашины, семена, рыболовные снасти для рыбаков, осуществлявших промысел в Куршском заливе...

Спички вместо мебели

В 1928 году имперское правительство приняло решение - вложить в аграрный сектор Восточной Пруссии 75 миллионов рейхсмарок. “Закон об экономической помощи Восточной Пруссии” предусматривал:

а) специальную программу безвозмездного (!) кредитования мелких крестьянских хозяйств;

Деньгами играли дети. Деньги были дешевле игрушек...

б) ежегодную дотацию в течение 3-х лет (по 10 миллионов рейхсмарок) сельскому хозяйству на транспортные перевозки;

в) крупные суммы на развитие коммунальных служб на селе и на предотвращение банкротств сельхозпроизводителей.

В итоге аграрный сектор не погиб. В 1926 году на душу населения в Восточной Пруссии приходилось 263 кг ржи, 69 кг пшеницы, 1075 кг картофеля, 123 кг овса... Солидные по тем временам показатели.

...В 1927 году имперское правительство приняло и программу содействия мелким и средним предприятиям Восточной Пруссии. Им были предоставлены кредиты на общую сумму 1 миллион 25 тысяч рейхсмарок. 800.000 рейхсмарок выделил и Прусский государственный банк.

Предпринимались самые фантастические попытки спасти промышленность: мебельщики начали выпускать спички. Маслозавод в Велау (ныне - Знаменск) перешёл на производство маргарина (20 т в сутки). Обанкротившийся судостроительный завод “Шихау” был перепрофилирован в предприятие по производству вооружений. Вагонзаводу “Штайнфурт” была передана часть заказа с аналогичного завода в Кёльне и т.д., и т.п.

Лучшая растопка - деньги...

В пригороде Розенау (ныне ул. Клары Назаровой) была построена кирха - знак того, что Розенау, квартал рабочих, занятых на промышленном производстве, не угасает, а напротив, цветёт...

Та самая сволочь

В итоге провинция “выплыла”. Спаслась. Расцвела. И даже весьма скептически отнеслась (о чём мы тоже писали) к Адольфу Гитлеру - в Восточной Пруссии менее всего были склонны считать своих русских соседей “недочеловеками”...

Но... специалисты считают, что любой кризис приводит в обществе к настроениям “анти-”. Когда всё плохо и нестабильно, человеку нужен “образ врага”. Образ Той Самой Сволочи, которая “во всём виновата”. Причём на выходе из кризиса потребность в Сволочи ещё острей - ведь человек, хлебнувший лиха, чудовищно боится ПОВТОРЕНИЯ ПРОЙДЕННОГО. А значит, готов эту самую Сволочь убить. Превентивно! Дабы спасти отвоёванный у судьбы бутерброд, который - того и гляди - опять шмякнется маслом вниз...

Чем всё это закончилось, мы знаем. Из последнего кризиса Восточная Пруссия вышла в совсем ином качестве - самой западной областью СССР. А потом были НАШИ кризисы.

Въезд на Кнайпхоф. Справа - здание Биржи

Это и голодные зимы 1946-1947 годов, когда все - и русские, и немцы - пухли от голода и ели всё, что придётся. (“Было голодно, мать работала на ферме и иногда приносила в армейском ботинке овса. Из него, да ещё из мороженой, чёрной картошки делали лепешки”, - вспоминают первые переселенцы. “Восточная Пруссия глазами советских переселенцев”.)

Все категории русского и немецкого населения “были обязаны производить засев индивидуальных огородов в размере 0,15 га”. На город-ских окраинах замычали коровы: областные власти разрешили держать скот не только в подсобных хозяйствах предприятий, но и горожанам.

Корова в квартире на третьем этаже

На приобретение коровы в банке можно было получить беспроцентный кредит. Держали крупный рогатый скот, где придётся: в подвалах, в оставшихся от немцев гаражах, загоняли по ступенькам на второй и третий этажи домов... Коровы поднимались и спускались по лестницам чинно, как дрессированные. Не в каждом цирке такое увидишь. А здесь... были и цирк, и кино, и немцы.

На Ленинском проспекте во дворах домов стояли сараи - и там хрюкала и кудахтала всякая живность. Калининград той поры смотрелся, надо думать, экзотично: не то город, не то деревня, не то обломки цивилизации... с коровьими “лепёшками” посреди мостовой, мощённой булыжником. В общем, выжили...

Серебряный трёхгрошовик герцога Альбрехта, 1544 г.

И в 1980-м выжили, когда Калининград - по разным причинам - остался фактически без молока и мяса. Благо, Литва ещё была совет-ской. И в Клайпеду резво бегали “колбасные” автобусы. А в Каунас ходил дизель. Сел в пять утра в вагон - и в одиннадцать ты как в другом мире. Кругом красота, чистота, изобилие... Колбасы - ну просто завались! Сыр разных сортов, и ма-а-асло!!! И выпечка, вкусней которой не было на свете... и сгущёнка, и даже МАЙОНЕЗ - сакральное для советского человека слово.

И в девяностом - тоже не умерли. Хотя и получали продукты по карточкам, стыдливо именуемым “талонами”. И дефолт как-то перенесли. Не привыкать, короче. Это-то и страшно... потому что хочется не ВЫЖИВАТЬ, а ЖИТЬ. Ну, хотя бы попробовать.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля