Новые колёса

ТЕАТР НА РУИНАХ КЁНИГСБЕРГА.
Он начался с романа актрисы и адмирала

Великий Шекспир утверждал, что весь мир - театр, а люди в нем актеры. В нашем случае уместно добавить: мир - это театр... кино и немцы. А мы... старательно играем роль: то прикидываемся просвещенными европейцами, то гордимся нравами “дикого запада”... то пугаем соседей (с любой стороны) своей славянской непредсказуемостью - а то заявляем во всеуслышанье о том, что вообще являемся специфическим этносом... и город свой называем Кёнигом (а как его иначе назвать?!). Короче, свои среди чужих, чужие среди своих... привитые к корням совсем другой культуры... да и привитые-то как-то по-мичурински - в порядке социального эксперимента...

Вот и с театром у нас отношения особые... В Кенигсберге было не так. Там к храмам Мельпомены относились с почтением.

Итак, наша сегодняшняя “прогулка” - по Кенигсбергу театральному. Еще русский писатель и мемуарист Андрей Болотов (молодым подпоручиком принимавший участие в походе русской армии в Пруссию в 1757 году) в книге “Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков”, вспоминал:

“Немцы увлечены даже таким театром, как народный ярмарочный <...> На сделанном из досок на нескольких козлах и аршина три от земли возвышенном помосте устанавливаются с боков и с задней стороны кое-как размалеванные кулисы, из-за которых выходит одетый в пестрое платье усатый арлекин и, при вспоможении двух или трех комедиантов, старается разными своими кривляньями, коверканьями, глупыми и грубыми шутками и враньем <...> смешить и увеселять глупую чернь, смотрящую на него с разинутыми ртами и удивлением.

<...> Люди эти, увеселяющие народ своими глупыми комедиями, не получают себе за это никакой платы, их нанимает содержатель театра, которым обыкновенно бывает так называемый марк-шрейер (торговый крикун) или продавец фальшивых лекарств <...> К продаже он приступает всякий раз после сыграния комедиантами своей штучки <...> выступает со своими ларчиками и аптечками и начинает показывать народу каждое лекарство поодиночке и выхвалять его удивительную силу... Народ дает себя обманывать и покупает у него с великой охотой”.

Оперный театр у Параден-платц, 1916 год

...Но это было так, для простонародья. Просвещенная публика предпочитала наслаждаться оперой.

Оперный театр у Параден-платц был очень популярен среди горожан. Правда, репертуар отличался некоторой провинциальностью - итальянских опер, к которым привыкли меломаны в России, здесь не ставили. Зато при полных залах шли выступления местного симфонического оркестра. Особенно почитались три “Б”: Бах, Бетховен, Брамс.

А. Головко

В 1884-1891 годах оперный театр возглавлял Ф. Вейнгартнер - один из создателей школы дирижерского искусства в Европе. Именно благодаря ему кенигсбержцы впервые познакомились с творчеством таких русских композиторов, как Чайковский и Бородин.

Периодически в Кенигсберге бывал композитор с мировым именем Рихард Вагнер (кстати, венчавшийся в Трагхаймской церкви с актрисой Минной Планер), но... общей картины это, в принципе, не меняло. Основными слушателями и зрителями были бюргеры с семьями. И театры “подстраивались” под них. Начиная от интерьера (тяжеловесный красный плюш с позолотой, массивные кресла и пиво в буфете) - заканчивая репертуаром. Итальянское сладкоголосие, изящный и фривольный французский юмор здесь не “прокатывали”. Требовалось кое-что посущественней.

K. Головко

...К 1912 году в Кенигсберге существовало три театра: упомянутый выше оперный, драматический (открывшийся в 1912 году - впоследствии он стал называться Театром восточно-прусской земли), “Луизен-театр” - местный опереточный. Он находился на Hufen, вблизи зоологического сада (там, где сейчас располагается областной драматический). Владельцем его был известный в Кенигсберге директор Мартин Кляйн, а шли на сцене, как правило, сентиментальные водевили немецких композиторов - приличные и пригодные для семейного просмотра.

А когда по Версальскому договору город Тильзит оказался поделенным на две части - по реке Неман - тамошний небольшой городской театрик стал называться Восточно-прусским Пограничным.

Командующий Северным флотом А. Головко (слева) с командирами подводных лодок. 1942 г.

... Интересно, но театр - это, пожалуй, одна из немногих сфер жизни, где завидовать немцам нам не приходится. На ИХ подмостках никто не блистал: мужчины были слишком рассудочны, женщины - тяжеловаты. А вот в Калининграде все с первых дней складывалось иначе.

Театр открылся в городе уже в 1947 году. В здании, где впоследствии разместился телецентр, а сейчас находится Театр на Бассейной. Небольшая, плохо оборудованная сцена, зрительный зал на 448 мест, гримерки, больше похожие на кабинки для голосования, отсутствие помещения для репетиций... Но при этом - труппа, костяк которой составляли выпускники Московского театрального института. Молодые, заводные, талантливые, плевать хотевшие на сложности быта... и даже на то, что в городе были разрушены транспортные магистрали и артистам после вечернего представления приходилось пешком пробираться к себе в общагу (к нынешнему “Калининградграждан­проекту”) по руинам. Зачастую грозящим смертью из-за обилия мин.

Но! Ребята работали как бешеные. Приехали талантливые режиссеры - такие, как В. Тан, З.Я. Корогодский. (Его имя носит теперь один из театров Санкт-Петербурга. Здесь он начал - там состоялся и прославился. Обычная песня. В НАШЕМ отечестве - в смысле, в Калининграде - пророков нет.) Попасть на премьеру было практически невозможно. Билетами поощряли передовиков производства, их доставали по великому блату.

Луизен-театр, 1917 год

“Нам было легче - билеты доставала знакомая. Бывало, на работу приду, а женщины у меня с порога спрашивают: “Ну, Нина, ты уже в театре была, рассказывай!” <...> Актеров наших тоже очень любили и знали их всех по именам и в лицо”, - вспоминает Нина Андреевна Маркова. (“Восточная Пруссия глазами советских переселенцев”).

А моя мать - тоже первая переселенка - лично присутствовала на той знаменитой премьере спектакля, куда женщины - жены местных партийных начальников - заявились в немецких пеньюарах. Полагая, что это бальные (вечерние) платья.

Первый сезон открылся спектаклем по пьесе К. Симонова “Парень из нашего города”. Бешеным успехом пользовалась шиллеровская “Мария Стюарт”. Главную роль там играла Кира Головко - примадонна театра и супруга тогдашнего командующего Балтийским флотом адмирала Головко. Говорят, это была на редкость красивая пара. Интересно, что с начальником морского штаба БФ Арсением Головко Киру познакомили почти “насильно”. Многочисленные знакомые ни с того, ни с сего вдруг взялись устраивать ее личную жизнь. И только через много-много лет взрослая дочь Киры, случайно встретившаяся с моряком-историком, оказалась посвященной в “тайны мадридского двора”: молодого боевого адмирала, командовавшего в годы войны Северным флотом, “свели” с талантливой и красивой актрисой... по личному распоряжению Сталина. В конце 40‑х годов тот относился с большой симпатией к Головко, тяжело переживавшему недавнюю смерть жены.

А. Миропольская

Но любовь с первого взгляда между актрисой и адмиралом вспыхнула уже не по воле Сталина - такова была их судьба. Головко, которого считали фаворитом Сталина, на самом деле старался всячески избегать Кремля, чурался интриг. Семья стала для него главным убежищем и делом жизни. Ради своей Киры - роскошной женщины, умевшей с неподдельным достоинством носить королевские платья (она красива до сих пор, и до сих пор на сцене - правда, давно уже в Москве) - адмирал всячески крепил шефские связи Балтфлота с калининградским храмом Мельпомены. В голодные пятидесятые благодаря ему актерам перепадали и продукты, и “матпомощь” в виде стройматериалов, краски... матросиков... И даже когда Головко перевели в Москву, он какое-то время не забывал о театре, на сцене которого блистала его супруга. Не без его помощи в 1960 году театру удалось перебраться в новое здание - специально оборудованное. ТО, к которому мы и привыкли. (Правда, сам Головко этого уже не увидел. Он умер, едва разменяв шестой десяток. И вот уже сорок пятый год Кира Николаевна хранит о нем самую светлую память).

...Одним из хитов сезона 1957 года стала пьеса “Вилла “Эдит”. Инсценировка одноименной повести М. Баринова, в которой рассказывалось о подвигах советских разведчиков в Кенигсберге. Место действия - богатый особняк (и поныне стоящий на проспекте Победы, 180, с вензелем на фасаде “Вилла “Эдит”). В сейфе хранятся секретные документы с планами подземных ходов. Разведчикам ценой неимоверных усилий удается выкрасть бумаги, но сами они попадают в длиннющий и запутанный подземный ход, где разворачиваются весьма драматические события. Повесть была написана наивно, в духе банального детектива, но постановка - благодаря удачной режиссуре Корогодского - оказалась на редкость живой, динамичной... А главное - когда о немецком прошлом Калининграда старались не вспоминать - на сцене со всеми подробностями воссоздавался кусок ТОГО, прежнего города.

Зрители ломились на спектакль в течение нескольких лет.

К. Головко и В. Красногор в спектакле “Семья”

...Интересное это было время! При театре существовал Клуб творческой интеллигенции. Устраивались обсуждения спектаклей, вечера с “капустниками”. Так, к примеру, на мотив популярной тогда песни “Индонезия, любовь моя” артисты хором распевали “Гимн”:

“...Между двух кладбищ

роком брошенный,

Под корень бедностью

подкошенный,

Уже порядком поизношенный

Стоит театр облдрам.

В грязи полгода утопающий,

В районы часто выезжающий,

Но никогда не унывающий

Искусству служит этот храм...”

И т.д., и т.п.

...Клуб прекратил свое существование в 1961 году. После того, как на его заседании был показан фильм, снятый молодыми калининградскими архитекторами - о разрушении Королевского замка.

Калининградский областной драматический театр, 1965 год

Ушел Корогодский... Умер Виктор Тан. Его последней работой стал спектакль “Орфей спускается в ад” по пьесе Т. Уильямса. По зловещей иронии судьбы, дебютировавший там актер Тахир Матеулин сыграл старика Торренса, умирающего от рака. Через сорок три года эта болезнь настигла его не на сцене, а в жизни.

Да, театр - это особый мир. Для человека стороннего - иллюзорно-трепетный, манящий, прекрасный. Для того, кто “в теме”... как бы это помягче сказать...

Помню Агафонику Васильевну Миропольскую - одну из старейших актрис облдрамтеатра. Она была из “поколения мэтров” - тех, кого учили по системе Станиславского и чуть ли не сам Станиславский, с его знаменитым “Не верю!” В молодости она была примадонной. Величавая осанка, правильные черты, глубокий голос, легко покрывающий пространство зрительного зала. Говорят, Миропольская шептала так, что ее было слышно в последнем ряду партера. А паузы держала такие, что однажды зрительница упала в обморок от нервного напряжения - настолько звенящая тишина стояла в зале.

Я увидела ее уже глубокой старухой. Агафоника Васильевна жила в однокомнатной квартирке на ул. Леонова, насквозь пропахшей кошками: их было у актрисы восемь штук. А кроме них - никого. И сотни фотографий на стенах. Роли, роли, роли... А самое жуткое - на зеркале, на уровне человеческого роста, приклеено фотолицо. Агафоника Васильевна крупным планом. Где-то двадцатилетней давности. То есть каждое утро эта женщина вставала с постели, кормила кошек... смотрелась в зеркало и видела себя... прежнюю.

Нынешнюю - видеть не могла. И так до самой смерти.

Луизен-театр, 1940 год

...Когда Миропольскую похоронили, восемь ее кошек были выброшены из квартиры (кажется, объявились наследники). Хвостатые старушки тоскливо мяукали во дворе, у входа в подъезд, и на их усатых мордочках было написано человеческое недоумение: ЗА ЧТО?!.. Потом в газете появилась об этом заметка - нескольких разобрали. Поклонники Миропольской, такие же старенькие, как и она сама.

Увы, все в театре конечно. Вчерашние гранд-кокетт играют старух, инженю переходят на характерные роли, а герой-любовник, не успев оглянуться, примеряет костюм отца в той же пьесе, где (кажется) совсем недавно выходил на сцену в роли сына.

...Вообще о театре можно говорить часами. Вспоминаю, к примеру, как в середине 90-х мы “пробивали” гастроли в Литве (я была заведующей литературной частью при художественном руководителе Михаиле Абрамовиче Салесе). А чтобы в театральной Мекке Прибалтики - Вильнюсе - сделать аншлаг калининградскому театру, надо было иметь отчаяние в голосе. А мы еще и вляпывались на каждом шагу. То наши афиши оказывались наклеенными на забор у католического храма, а на афишах - черт во всей красе (был такой персонаж - а la Мефистофель - в спектакле “Рождество в доме Купьело”), и правоверные прихожанки обрывали телефон, требуя “немедленно снять эту гадость!”... то Россия объявляла Литве очередную “газовую блокаду”.

Доходило до курьеза: два десятка билетов на премьеру удалось втюхнуть местной еврейской общине. Руководитель чесал репу и вздыхал: “Ну, хорошо. А как я объясню своим людям, что им-таки надо пойти на ваши спектакли? Называетесь вы Российским драматическим театром (была такая “фишка” у Салеса), в репертуаре у вас - русская классика и итальянцы... Ну, хоть на афише напишите, что режиссер - еврей!”

...Аншлаг мы тогда сделали. Все две недели гастролей литовцы валили на наши спектакли. А потом была поездка в Санкт-Петербург... после которой - типа, за взятку - арестовали Салеса. Впрочем, это отдельная песня. Уголовное дело развалилось, не дойдя до суда. Салес, отсидев в СИЗО, уехал в Израиль. Года два он пытался жить в “земле обетованной”... даже поставил на иврите “Василису Прекрасную” - и содрогнулся. “Василиса” на иврите оказалась последней каплей. Салес понял, что он действительно слишком русский, чтобы жить счастливо в эмиграции.

Он мог вернуться в Калининград, но... здесь был уже ДРУГОЙ театр. Где Салес с его аншлагами худруку Петерову не нужен. Так что зритель нынче ломится на постановки Михаила Абрамовича в столице Удмуртии. А мы - имеем то, что имеем.

...Наши “звезды” - Гришковец, Марчелли, известные далеко за пределами янтарного края - здесь практически не востребованы. Впрочем, это уже совсем другая песня. К “прогулкам” по Кенигсбергу отношения не имеющая.

А мы - продолжаем “гулять”. И не наша вина, что маршруты не всегда бывают “увеселительными”. Скорей, это беда. Или - карма.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля