Новые колёса

СЛЕПАЯ ФЕМИДА В КЁНИГСБЕРГЕ.
По приговору суда женщину утопили в Кошачьем ручье

Вопрос “А судьи кто?” был актуален во все времена. Особенно в России, где испокон веку отношение к судейству было скептическим. “Закон что дышло, как повернешь, так и вышло”, - гласит народная мудрость.

Королевский замок. Вход в ресторан “Блютгерихт” (“Кровавый суд”). Отсюда слуги Фемиды выходили не только “слепыми”, но и косыми...

...Классики русской литературы господ судейских также недолюбливали. Помните, у Пушкина в “Дубровском”: богатый и знатный Троекуров отбирает деревеньку у своего старого приятеля Дубровского... которого так потрясает творящееся в суде, что он трогается рассудком. В повести есть очень сильная сцена: кузнец Архип, который лично закрыл дверь на тяжелый засов (снаружи) и подпалил дом вместе с судейскими, оставшимися внутри, спасает с горящей крыши кошку. А когда ему пеняют - мол, что из-за кошки жизнью рисковать? - он говорит: “Не пропадать же божьей твари!”... Те, кто в это самое время в страшных муках корчится в пламени, для него - не твари божьи. Они - просто твари, потому что нельзя с Богом в сердце вершить неправедный суд.

...Есть драматические эпизоды, связанные с российским отправлением правосудия, и в романах Достоевского, Толстого... не говоря уже о прозаиках ХХ века! Предвзятость суда, его политическая или сословная ангажированность - вообще больная тема. В любой стране - кроме Германии. Знаменитый английский юморист Джером К. Джером еще в XIX веке писал:

“В Германии вдыхаешь пристрастие к порядку вместе с воздухом, здесь даже грудные дети отбивают такт погремушками <...>

Здесь запрещается делать многое, что делать очень легко и очень интересно: существуют целые списки запретных поступков, от которых пришел бы в восторг молодой англичанин. Так, в Кёнигсберге он может начать с самого утра, стоит только вывесить из окна тюфяк - здесь запрещается вывешивать из окон тюфяки. Дома он может вывеситься хоть сам: никому это не мешает и никто ему не запретит, лишь бы он не разбивал при этом окон и не вредил прохожим <...> Мне кажется, что приговоренному к смертной казни немцу можно было бы просто дать веревку и печатные правила: он отправился бы домой, прочел бы их внимательно и повесился бы у себя на заднем дворе согласно всем пунктам...”

Однако такое доверие к закону и его блюстителям не было-таки “национально-врожденным”. Скорей, благоприобретенным.

...Наша сегодняшняя “прогулка” вместе со специалистом по истории края Николаем Чебуркиным - по Кёнигсбергу “судейскому”.

- Первоначально в покоренной Пруссии вершили правосудие магистр или комтур Тевтонского ордена. Или - в их отсутствие - старший рыцарь замка, - говорит Николай. - С появлением городских общин судьями стали выбирать уважаемых, достойных горожан, облеченных всеобщим доверием. Денег за свою работу судьи не получали.

Каждый средневековый город - Кнайпхоф, Альтштадт и Лебенихт - имел свой собственный суд. Кстати, гербы этих городов взяты с их судебных печатей. Судья назывался “шоппен” (“кружка”), верховный судья - “шоппен майстер”.

Заседание “судей крови” (завсегдатаев) в ресторане Блютгерихт, 1850 год

Альтштадтский суд (“Вещевой дом”), построенный в 1491 году, находился около Штайндаммских ворот. Он был наиболее известным в Пруссии - почему-то именно здесь особенно часто выносились смертные приговоры. (Надо сказать, что подсудимыми были в то время в основном люди благородного происхождения или бюргеры, по имущественным вопросам. Ремесленников не судили - их били на месте. Первый ремесленник оказался на скамье подсудимых аж в 1526 году!)

В 1517 году гуманист и просветитель герцог Альбрехт учредил в Королевском замке апелляционный суд. В 1632-м был упорядочен суд придворный. Еще через двадцать пять лет курфюрст Фридрих Вильгельм основал Хофхалсгерит - суд по особо тяжким преступлениям. Он располагался в Королевском замке, под ним, в подвале, были камеры с многозначительными названиями: Большой колпак, Перцовая комната, Испанская игла, Камера мучеников... Говорили, что в подвале водится привидение: “железная женщина” с двумя мечами в руках - будто бы некогда по приговору главного суда утопленная в Кошачьем ручье, но вернувшаяся с того света в проржавевших доспехах.

Альтштадтская ратуша, Королевский суд города Кенигсберга, 1915 год

С этим судом впоследствии будет связано название всемирно известного ресторана “Блютгерихт” (Кровавый суд) во дворе Королевского замка. Вход в ресторан находился в маленьком домике, построенном в начале ХVII века под турнирной галереей замка, залы именовались соответствующе: Гроссе Халле (Большой зал), с пятью знаменитыми здоровенными бочками вина и подвешенной к потолку моделью парусника; Камера мучеников (Мартер-каммер), украшенная тоже пятью бочками, резными, и восседающим над ними Бахусом на великолепном троне; “Мартеранг” (“Мученический ход”), с нарисованными на стенах ухмыляющимися рожами грешников и чучелами сов, таращивших неподвижные желтые глазищи... “Кровь проливается в землю - и прорастает виноградной лозой” - так, кажется, говорил булгаковский Воланд. Наверное, и посетителям ресторана придавал особое опьянение запах крови, пролившейся когда-то на этот каменный пол... Запах, не выветрившийся за столетия.

В 1724 году суды трех городов были объединены в Королевский городской суд в Альтштадтской ратуше. Он состоял из коллегии, насчитывавшей двенадцать присяжных заседателей под председательством городского судьи. Правосудие вершили присяжные, а в обязанности судьи входило оглашение приговора и контроль за его исполнением.

(Интересный факт: университет, учрежденный герцогом Альбрехтом, был в это время настолько обособленной и самостоятельной единицей, что осуществление правосудия в отношении университетских сотрудников - а к ним относились не только студенты и профессоры, но и их семьи и слуги, обслуживающий персонал университета, духовенство, врачи, аптекари Кёнигсберга, все печатники и книгопродавцы, а также подданные университетских поместий в селах Тальхайм и Вангенинкен - так вот, судил всю эту массу народа Сенат. Высший управленческий и юридический орган университета, подчиняющийся только главе государства. Но это, кстати, не означает, что Сенат судил мягче. Известно, что близкий родственник одного из ректоров университета, Андреаса Осиандера, был... казнен в ходе научного теологически-догматического спора.)

Здание  провинциального суда Восточной Пруссии и Северный вокзал (справа) на Адольф Гитлер-платц, 1938 год

В 1803 году была произведена последняя смертная казнь с применением меча. А вообще - первоначально у каждого из трех городов было свое место для осуществления смертных казней. После объединения Кнайпхофа, Альтштадта и Лебенихта лобное место тоже стало общим и было переведено на Росгартенский рынок, где виселица красовалась вплоть до конца XIX столетия. Теперь это место находится на пересечении улиц Фрунзе и Клинической, аккурат перед телецентром ГТРК “Калининград”.

...В 1808 году появился правительственный верховный земельный суд. Его первым президентом стал барон Карл фон Шреттер, введший в обиход титул “Канцлер королевства Пруссия”. (Памятная доска Шреттеру находилась на Кёнигштрассе, 61.) Известно, что король Пруссии Фридрих II, человек весьма крутого нрава, до-олго судился здесь с крестьянином, у которого желал оттяпать участок земли. Фридрих II проиграл суд. Но, не воспользовавшись “иными каналами” и не повернув “дышло закона” в свою сторону, он сохранил репутацию незапятнанной. Звучит как сказка. Чужая сказка, для нас, увы, так и не ставшая былью.

В Кёнигсберге существовал также промышленный суд, а в Альтштадтской Новой башне располагалась долговая тюрьма, куда должников помещали на отсидку - до тех пор, пока кто-то из их родных или близких не рассчитается с кредитором.

В 1879 году городской суд был перенесен в новое здание на Театерплатц, а в Альтштадтской ратуше расположилось управление суда. В 1913-1917 годах в новые корпуса переехали земельный и административный суд (теперь это - Калининградский государственный технический университет на пересечении двух проспектов - Советского и Мира).

Отдельная история связана со зданием управления провинциального суда Восточной Пруссии, которое размещалось в восточной части северного крыла Королевского замка, рядом с Овсяной башней. 12 июля 1904 года там проходил известный далеко за пределами Кёнигсберга процесс над немецкими социал-демократами, которые помогали большевикам нелегально транспортировать в Россию “Искру”. “Эсдекам”, говоря современным языком, “шили” конкретную уголовщину: контрабанду. Обвиняемых защищал Карл Либкнехт. Процесс был поднят на небывалую политическую высоту и получил огласку в международной прессе.

Прусский суд был вынужден вынести “эсдекам” почти оправдательный приговор: они отделались несколькими месяцами заключения вместо “светивших” внушительных сроков.

Либкнехт работал бесплатно. За идею.

(Ей-богу, возникают исторические аллюзии: газета, запрещенная к распространению... политический процесс, закамуфлированный под уголовный... Вот только прусские судьи были менее ангажированы - хотя давили на них, надо думать, серьезно.)

...В 20-е годы управление провинциального суда тоже было перенесено из замка туда, где сейчас располагается КГТУ. Портал украсил резьбой по штукатурке известный скульптор Герман Талле, в главном зале была установлена бронзовая фигура “Юстиции” работы Кауэра. А в ноябре 1912 года на Хуфеналлее установили металлическую скульптурную группу “Борющиеся зубры” работы Августа Гауля. И хотя зубры были подарены Кёнигсбергу прусским министерством культуры безотносительно к правосудию, в народе двух напряженных быков немедленно окрестили: “Прокурор и адвокат”.

(У кёнигсбергской молодежи с этими зубрами была связана одна забавная традиция... подтягиваться на вытянутых хвостах - на спор, кто больше. А вот в советское время появился другой обычай: на Пасху кое-что быкам покрасить. Уравняв тем самым “адвоката” и “прокурора”.)

...При нацистах в Кёнигсберге суды стали такими же, как и во всей Германии: прежде всех доказательств судьи оценивали партийную принадлежность обвиняемого. Но... даже тогда оправдательные приговоры составляли не менее трети всех судебных решений!

“Борющиеся зубры”, 1912 год

Если против человека не было веских улик, а сам он, несмотря на “особые меры воздействия” (в которых знало толк гестапо), не “раскололся” - выйти свободным из зала суда очень даже было возможно. Кстати, судьями в Восточной Пруссии почти что никогда не становились бывшие полицейские. Считалось, что у них за годы работы в полиции складывается предвзятое отношение к человеку на скамье подсудимых, что мешает объективно оценивать степень его виновности.

Ха-ха! Сегодня у нас процентов восемьдесят судей - бывшие сотрудники правоохранительных органов. Не потому ли презумпция невиновности остается на бумаге? Не потому ли так снисходительно взирают судьи на дохлую доказательную базу, предоставленную стороной обвинения - сами такими были? А в итоге - калининградские суды становятся одним из элементов репрессивной системы. Не говоря уже о тотальной коррупции...

...После штурма Кёнигсберга в апреле 1945-го правосудие здесь отправляли военные трибуналы. Без сантиментов. За “чистотой рядов и помыслов” следил НКВД.

“Когда я работала в райисполкоме в поселке Большаково, - вспоминает С.Н. Огурцова, - произошел такой случай: я готовила выставку, вырезала и наклеила портрет Сталина на картон, вставила в рамку и прислонила сушиться. Случайно - вниз головой... Вскоре меня вызвали в НКВД. Расспрашивали про мое происхождение, национальность. Рассказала я о своей матери, которая воспитывалась в семье маршала Василевского. Думаю, что это меня спасло - на партийном собрании мне объявили выговор, тем дело и кончилось. Но после этого я стала очень бояться всего”.

“Я немного рисовал, и комсорг нашего техникума поручил мне сделать лозунг: “Все на выборы народных судей и заседателей!” В слове “заседателей” я пропустил букву “с”, - это А.Е. Мальцев. - Было поздно, плакат повесили, и я пошел спать. А под утро тормошит меня комсорг, и лица на нем нет. Ну, быстро исправил. Обошлось. А могло быть и хуже” (“Восточная Пруссия глазами советских переселенцев”).

Бывший парадный вход в Управление провинциального суда (ныне - здание КГТУ, кафе “У быков”), 2006 год

...Сейчас в это плохо верится, но судей действительно ВЫБИРАЛИ!.. Да, кандидатуры предлагались партийными органами. Да, преимущество отдавалось товарищам проверенным и способным толково колебаться вместе с генеральной линией партии. Но... все кандидаты были людьми состоявшимися. Причем, кроме знания ими законов обязательно учитывалось знание жизни. А еще - те, советские, судьи добровольно-досрочно снимали с себя полномочия, если в их жизни происходило нечто, могущее бросить хотя бы тень сомнения на справедливость выносимых ими решений...

Знаю судью, которая отказалась от своей должности после того, как ее сын-подросток загремел в милицию на пятнадцать суток за драку в легком подпитии! Она не могла больше судить других - считала, что, “не справившись с воспитанием сына”, не имеет морального права вершить чужие судьбы. (Сын, кстати, давно вырос. Он глубоко порядочный человек, хороший учитель... Но неизвестно - стал бы он таким, если бы мать в свое время поступила иначе?!)

А нынче... цирк, кино и немцы! Так, седьмого сентября квалификационная коллегия судей Калининградской области утвердила в должности председателя Ленинградского районного суда г-на С. Ганцевича. Самый большой суд Калининградской области больше года был без председателя. Исполнял его обязанности С.С. Браташ - в прошлом чекист, имеющий двадцатилетний стаж судейской работы. Предполагалось, что в конце концов утвердят именно его кандидатуру, но... руководство областного суда порешило иначе. И теперь самый ответственный участок - в руках импозантного 30-летнего мужчины. Ганцевич восемь лет назад окончил школу милиции (извините, Калининградский юридический институт), но “на земле” не работал ни дня: сразу же подался в адъюнктуру. Что случилось во многом благодаря увлечению КВН-ом прежнего начальника КЮИ генерала Попова.

Попов гордился собственным клубом веселых и находчивых “Смехназ”, а наиболее активных участников старался сохранить за школой милиции и после выпуска. Ганцевич играл в КВН. И поступить в адъюнктуру ему не составило особого труда. Потом он несколько лет преподавал на кафедре административно-правовых дисциплин. А затем его заметила заместитель председателя областного суда Ольга Алексеевна Крамаренко. Да и как не заметить такого красавца (рост 192 см, статный, кровь с молоком), да шуточки его очень нравятся женщинам, знающим толк в мужчинах.

Неудивительно, что вскоре Ганцевич сдал экзамен на судью и два года трудился в суде Центрального района, в двух шагах от областного. Да оно и понятно, ничто человеческое не чуждо судьям.

...Сказать, что назначение Ганцевича повергло судейскую общественность в шок - значит, не сказать ничего. Жрецы Фемиды грустно шутят: скоро председателями судов начнут назначать пятикурсников...

Ах, если бы ЭТО было главной проблемой судейства! Впрочем, мы несколько отклонились от выбранной темы. В Кёнигсберге - судили. У нас - засуживают.

Ну а наши “прогулки” по утраченному городу продолжаются.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля