Новые колёса

“ШИРЕ НА Х…Й!” Император Николай I определил главное отличие российской “железки” от немецкой

В октябре 2012 года железные дороги России встречают своё славное 175-летие. С этим юбилеем связан исторический эпизод, определивший не только всё устройство отечественных “путей сообщения”, но и характер взаимоотношений двух государств - Пруссии и России.

Кёнигсберг, Восточный вокзал

Сбежать от жены

Прокурор Балбинский, отправляясь в Европу с надоедливой деспотичной женой, чувствует себя мальчиком на побегушках и ужасно страдает. В нём зреет бунт - впору под поезд броситься! Но в Эйдткунене, идя за горячей водой, он выглядел весело, а в Кёнигсберге и вовсе преобразился. Прокурор прошёлся по платформе, полной грудью дыша воздухом свободы, и проникся твёрдой идеей: бежать! Сесть на другой поезд и одному укатить в Париж...

В юмористическом рассказе Чехов описывает ситуацию на железной дороге конца XIX века. Антон Павлович не раз бывал в Европе и пересекал Восточную Пруссию, которую, как суженого, конём не объедешь, и уж тем более - паровозом.

Это было место, где происходили встречи русского человека с Западом. А Кёнигсберг мыслился как город на стыке двух различных цивилизаций - город, в котором немецкие бюргеры, “выйдя за пределы банальности”, за кружкой пива рассуждали о том, что говорил Иммануил Кант.

Дураки и дороги

В России, как известно, две беды: дураки и дороги. И ещё - мифы, впрочем, иногда небезосновательные.

Император Николай Павлович (Николай I) смотрел в окно, наблюдая развод караула. Недавно был убит Пушкин, и народ роптал, обвиняя царя. Хорошо помня восстание декабристов, государь предложил стратегический национальный проект: строительство Царскосельской железной дороги, которая послужит прогрессу и привлечёт симпатии подданных к монарху. А главное: русская колея должна отличаться от западной, чтобы вражеские поезда не могли запросто ввозить в Россию войска и амуницию.

“Ваше Величество! - обратился к царю вошедший профессор Герстнер, австрийский инженер-проектировщик. - Дорогу делать шире, чем в Европе?”

Император, занятый наблюдением за разводом караула, машинально ответил: “Шире!” Подразумевая “шире шаг”.

“На сколько, Ваше Величество?” - спросил профессор.

Возмущённый плохой строевой подготовкой солдат, самодержец громко крикнул: “На х...й!”

Австриец не понимал тонкости русской лексики, но спроектировал колею шире европейской где-то сантиметров на двадцать.

К событию государственной важности было отчеканено несколько сотен бронзовых медалей, появились лубочные картины и носовые платки с изображением полюбившихся публике паровозов. И вот 30 октября 1837 года под звон колоколов и крики “ура” торжественно открылась первая российская железная дорога.

Германские узкоколейки

2 августа 1853 года в присутствии прусского короля Фридриха Вильгельма IV в Кёнигсберге был открыт Восточный вокзал, в районе нынешней товарной станции на улице Полоцкой. В следующем году, возможно, отметят его 160-летие.

В Восточной Пруссии поезда поначалу ходили от Кёнигсберга до Мариенбурга, затем появились сообщения между крупными городами провинции. На линиях использовалась стандартная европейская колея шириной 1435 мм.

Николай I Павлович

В 1857 году узкоколейная железная дорога (УЖД) обеспечила прямое сообщение с Берлином, а вскоре пути потянулись от Кёнигсберга до Эйдткунена и далее в Россию.

Холодные и снежные зимы доставляли сотрудникам УЖД немало хлопот. Поезда задерживались, возмущённые пассажиры пили шнапс, а если кто-то спешил, то просил у местных жителей лыжи под залог. Когда поезд застревал надолго, людей развозили на санях.

Любопытна реакция пассажиров из Российской империи после их пересадки в Эйдткунене на “новые колёса”. Писатель-сатирик Салтыков-Щедрин испытывал явную антипатию ко всему немецкому. Проезжая предместья Кёнигсберга, он наблюдал картины “красивого довольства”: добротные крестьянские дома, любовно возделанные поля, образцовый немецкий порядок...

Уязвлённый русский патриот отметил:

“В Германии нечего смотреть. Германию надобно читать, обдумывать, играть на фортепьянах - и проезжать в вагонах одним днём из конца в конец”.

“Устрицы” с покойником

Не по нраву была “неметчина” и Достоевскому. Он дал гневно-сатирическое изображение милитарист­ской Пруссии и высмеял типичные городки лавочников с чиновничеством и скучным педантичным мещанством. Но взгляды его неожиданно поменялись в поезде “Кёнигсберг - Берлин”.

Friedrich Wilhelm IV

“Милый друг мой Анечка, - пишет Фёдор Михайлович жене о соседях по вагону. - Товарищи - все немцы, народ превежливый и преласковый, все купцы, всё об деньгах и о процентах, и не понимаю только, чем я им показался, но все просто ухаживали за мной и относились ко мне почти с почтением”.

Смешное и трагичное ходят рядом. Вдова Чехова Ольга Книппер летом 1904 года перевозила из Германии в Россию тело покойного мужа в спецвагоне с надписью “Устрицы”. Такой сюжет, наверное, понравился бы писателю-юмористу, всю жизнь метавшемуся между меланхолией и весёлым хулиганством. Но на российской границе коррумпированные чиновники долго держали на жаре “скоропортящийся груз”, вымогая взятки у вдовы. Привет либералу Антону Павловичу от Николая Павловича, самодержца божьей милостью и основателя российских железных дорог!

Н. ЧЕТВЕРИКОВА

Devau, einem Stadtteil von Koenigsberg

Кёнигсберг, Hauptbahnhof

Кёнигсберг, Nordbahnhof

 


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля