Новые колёса

СДЕЛАТЬ АБОРТ В КЁНИГСБЕРГЕ.
Рыцарь Маркус фон Эльсгольц привёз в госпиталь Св.
Георга 23 беременных любовницы

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу хирургическому.

Магистр и хирурги

Интересно, что Кёнигсберг, который никогда не был (скажем так) медицинской Меккой, дал миру несколько ярких звёзд практической хирургии.

В средние века, когда между врачами и хирургами шла неустанная борьба (врачи занимались лечением внутренних болезней, упражнялись в словесных диспутах и считали хирургов “ковыряющимися в гнойных ранах ремесленниками”), в Кёниг­сберге предпочтение отдавали именно хирургам. Рыцари Тевтон­ского ордена нуждались в специалистах, умеющих лечить переломы и вывихи, зашивать резаные раны, извлекать инородные тела (типа застрявших в плоти наконечников стрел) и пользовать раненых во время многочисленных сражений.

Первый госпиталь - Святого Духа - был основан на территории будущего Кёнигсберга в 1286 году. В 1329 году Великий магистр Тевтонского ордена Вернер фон Орзельн открыл госпиталь Святого Георга в пригороде Альтштадта - там, кроме прочих больных, содержали и прокажённых.

Очищение от скверны

В это время считалось, что все телесные недуги - как врождённые, так и приобретённые - происходят по воле Господа и являются следствием греховности человеческой натуры. Поэтому главное условие исцеления - очищение болящего от “скверны греха”.

Даже на поле боя оказание помощи начиналось с начертания бальзамом креста на лбу раненого, дабы отогнать от него дьявола, и сопровождалось молитвами. Если до конца молитвы раненый не доживал - значит, такова была воля Божья...

В госпиталях, в большом зале, где помещались пациенты, обязательно находился алтарь (и велись регулярные богослужения). Первыми процедурами, которым подвергались поступающие в госпиталь, были исповедь и таинство причащения.

Потом пациентов мыли, переодевали в чистое (но спать полагалось голыми, только в ночных колпаках), оказывали им медицинскую помощь и размещали в зале, где рядами стояли кровати, рассчитанные на несколько человек каждая.

Отдельных помещений для мужчин и женщин не полагалось, кровати просто отделялись проходом.

Кормили в целом неплохо: не менее двух раз в неделю больным полагались мясо и вино. Поступая в госпиталь, пациенты давали обет послушания начальству и воздержания. Последнее, впрочем, удавалось не всем, и “низшие” служители госпиталя (здоровые крепкие парни) частенько грешили с пациентками посимпатичнее.

Тайные операции

Финансировались госпитали за счёт церковных доходов, но средств им выделялось мало. Поэтому госпиталям приходилось заботиться о себе самостоятельно: вести подсобное хозяйство, продавать обувь и платье умерших, принимать (точней, выклянчивать) в качестве пожертвований деньги, продукты, одежду, льняные покрывала и даже солому для посетителей.

Имеются сведения и о том, что хирурги в госпиталях получали немалое вознаграждение за “тайные операции” - проще говоря, аборты, которые делались “подругам” рыцарей Тевтонского ордена.

В частности, был такой рыцарь Маркус фон Эльсгольц. Невысокий, коренастый, он отличался ярко-рыжими волосами и имел весьма характерную форму носа - с чуть вывернутыми наружу ноздрями. Когда в окрестных деревнях (а Маркус фон Эльсгольц обитал в замке Бальга) количество рыжеволосых детишек с аналогичными носами перевалило за полсотни, рыцарю посоветовали или выйти из Ордена... или тщательнее прятать свой грех. С тех пор он - за полтора года! - умудрился доставить в госпиталь Св. Георга двадцать три женщины, пока, сопровождая очередную на “тайную операцию”, не подхватил какую-то заразу и не умер, не очень-то оплакиваемый братьями во Христе.

Калёным железом

Понятно, что хирургия в средние века была своеобразной. Мы уже как-то рассказывали о том, что в качестве “обезболивающего средства” использовался тяжёлый деревянный молоток, удар которым по голове больного приводил того к потере сознания.

Открытые раны - во избежание распространения “яда” по всему организму - заливались кипящей смолой или прижигались калёным железом. Известно, что несколько рыцарей Тевтонского ордена умерли от болевого шока: практикующий на их беду хирург “спасал” пациентов от газовой гангрены, сразу после ампутации погружая культю в кипящую смолу.

Геморрой “лечили”, вводя в задний проход пациента раскалённый на огне металлический штырь...

Был и ещё один способ:

“Возьми чёрную жабу, которая не может ползти, и бей её палкой, пока она не придёт в ярость и не распухнет, а затем умрёт; возьми её, положи в глиняный горшок и закрой крышку, чтобы выходил дым и не входил воздух, и жги её в горшке, пока она не превратится в пепел, и посыпь его (больное место!) этим пеплом”.

Понятно, что при таком раскладе огненный штырь использовался чаще.

Чёрная кровь

Ещё любопытней методика кровопускания, на которой тогдашние хирурги были буквально помешаны:

“Кровь следует пускать, пока она не изменит цвет. Если вытекает чёрная кровь, пускай её, пока она не покраснеет. Ели она густая, пускай её, пока она не станет жидкой. Если она жидкая, пускай её, пока она не загустеет”.

Ну, или пока не вытечет из пациента вся, до последней капли.

Вообще же для лечения ран использовали скипидар, глину, золу, землю, свежеснятую шкуру животного, распластанную кишечную стенку, паутину, мочу и помёт животных. В особом почёте была кровь летучих мышей. Но прибегать к этому “ранозаживляющему” средству нужно было очень осторожно: инквизиция могла заподозрить в колдовстве.

Герцог Альбрехт

Новая эпоха для хирургов в Кёниг­сберге была открыта герцогом Альбрехтом. В 1531 году он основал госпиталь в Лёбенихте, где все хирургические манипуляции осуществлялись в самом передовом европейском ключе.

В частности, резкой критике подверглось лечение ран испражнениями и мочой животных и человека. Вместо прижигания раскалённым железом и кипящим маслом стали использовать мазевые повязки (в состав мази входили яичный желток, сулема, скипидар и розовое масло).

Тогда же вместо льняного полотна для повязок стали использовать корпию - расщипанную на нити хлопчатобумажную ветошь (как правило, щипать корпию заставляли выздоравливающих больных победнее).

В университете Альбертина открылся медицинский факультет - первым профессором медицины стал И. Планстомус - и наконец-то хирургия получила статус не “ремесла”, а “медицинской сферы”.

Вскрытие желудка

В 1635 году доктор Швабе провёл уникальную по тому времени хирургическую операцию - вскрытие желудка у крестьянина Грюнхенде и извлечение оттуда кухонного ножа длиной более 17 см. Как умудрился крестьянин заглотить здоровенный кухонный нож, история умалчивает. Но известно, что в истории хирургии это был всего третий (!) случай проведения подобной операции, а пациент прожил после неё ещё несколько лет.

В 1665 году также в Кёнигсберге - в одном их первых городов Европы! - начали делать внутривенные инъекции, переливая кровь от человека к человеку с помощью приспособления, напоминающего ствол птичьего пера.

А в XIX веке в Кёнигсберге хирурги - опять же одними из первых в Европе - стали использовать только что изобретённые многоразовые шприцы. С их помощью, наконец, решилась проблема анестезии. До этого в качестве наркоза использовались хлороформ или эфир, но больные переносили их плохо, а многие даже умирали от передозировки. Морфий же при приёме через рот не всасывался.

Теперь опиат вводился прямо в болевую точку. Применение таких шприцов было настолько прогрессивным, что в медицинские клиники Кёнигсберга увеличился приток русских путешественников, желающих прооперироваться.

Гнездо аиста

В 1858 году хирургическую клинику университета Альбертина возглавил профессор Карл Эрнст Альбрехт Вагнер. Он делал виртуозные операции. Коллеги говорили, что на эти операции можно было бы продавать билеты, как в театр - настолько изящными и точными были движения хирурга.

В 1864 году по инициативе профессора Вагнера на ул. Друммштрассе, 125/29, открылось новое здание Университетской хирургической клиники (ныне ул. Больничная).

Затем на Друммштрассе, 22/24 появилась университетская женская клиника - там, кроме всего прочего, обучали жен­ский хирургический медперсонал и пользовали женщин с различными патологиями беременности. Поэтому студенты сразу же окрестили эту клинику “аистиным гнездом”.

В 1871 году, во время франко-прусской войны, профессор Вагнер, будучи главным врачом первого армейского корпуса, заразился во Франции тифом и умер. Его прах перевезли в Кёнигсберг и захоронили на Нойроссгартенском кладбище. Именно в его честь была названа улица Вагнера - и только в 1933 году её переименовали пришедшие к власти нацисты. Теперь она стала называться Рихард-Вагнер-штрассе - в честь любимого композитора Гитлера.

Нервный импульс

Ещё одним выдающимся специалистом - хотя и не хирургом - был Герман Гельмгольц, который изобрёл незаменимый в медицинской практике прибор для измерения давления глазного дна - офтальмоскоп.

А его открытие - “нервный импульс распространяется лишь в три раза быстрее, чем течёт Ориноко!” - позволило хирургам заняться операциями, связанными с болезнями глаз. (До этого полагали, что у нервного импульса - скорость света!)

В конце XIX века в Кёнигсберге практиковали известные всей Европе хирурги - такие, как Герфордт и Коб. А в операционных и процедурных залах работали тысячи сестёр милосердия. Многие русские путешественники вплоть до начала первой мировой войны предпочитали именно здесь избавляться от камней в желчной пузыре, грыжи, зоба и т.д., и т.п. Это было и недорого, и качественно.

“Стукнул” в гестапо

Правда, в первой трети ХХ века особых взлётов в медицине Кёнигсберга не наблюдалось. Последней звездой был, пожалуй, врач А. Готтшальк. Крупный европейский авторитет, он был ещё и известным социал-демократом, на дух не выносящим “коричневорубашечников”.

Кёнигсберг. Госпиталь Св. Георга на Турнерштрассе, 4

Когда нацисты начали “решать еврейский вопрос”, друзья попытались спасти Готтшалька. Больного, почти беспомощного старика укрыли в одной из палат больницы Милосердия. Но кто-то из персонала “стукнул” в гестапо.

Понимая безвыходность своего положения, Готтшальк покончил с собой, приняв яд. В послед­ние минуты жизни он держал в руках томик стихов Гейне... И был абсолютно спокоен.

А дольше всех после штурма Кёнигсберга советскими войсками на своём месте продержался профессор Эрхардт. Он руководил больницей св. Елизаветы, работавшей под патронатом религиозной общины “серых сестёр”, вплоть до 1948 года.

За немецкими и русскими пациентами ухаживали сёстры-диаконессы, вплоть до последней волны депортации. Но это уже другая история. А наши “прогулки” - продолжаются.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля