Новые колёса

С ЧУЖОЙ ЖЕНОЙ В КЁНИГСБЕРГЕ.
Прусский офицер застрелился, отведав супруги русского дипломата

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу... любовных историй.

Голубая башня

Симон Дах

Конечно, Кёнигсберг не Париж, не Флоренция и тем более не Верона... Но повести, которых “печальней нет на свете”, имелись и здесь. Писались, так сказать, на местном материале - и не только чернилами, но и кровью. Вот лишь несколько сюжетов.

29 июля 1641 года в Кёнигсберге женился 36-летний поэт Симон Дах. Он же - профессор университета Альбертина. Избранницей Даха стала юная Регина Поль, дочь адвоката придворного суда и асессора Земландской консистории. Друзья возложили на праздничный алтарь свои дары - стихи и музыку.

Симон Дах прожил в браке с “Полинхен” (так он называл жену) долго и счастливо. У них родились пятеро сыновей и две дочери. В 1644 году кнайпхофский городской совет предоставил профессору Даху в пожизненное пользование квартиру в переулке Магистергассе, рядом с Голубой башней, недалеко от места, где соединяются Старый и Новый Прегель.

Семья не бедствовала - ещё и потому, что Дах был в большой милости при дворе Великого курфюрста. Друзья именовали Даха “прусским Петраркой”, а его “Полинхен”, собственно, “Лаурой”. Но... некоторые биографы Даха полагают, что настоящую любовь он испытывал в жизни дважды. Он обожал дочь пастора из Тарау Анну Неандер - ей и посвятил ставшую знаменитой песню “Анхен из Тарау”.

Анхен из Тарау - мой

ангел любви,

благо небес и душа

во плоти.

Анхен из Тарау, всё

сердце в огне,

болью и счастьем

дарована мне.

Венчальный ангел

Кёнигсберг. Район Кошачьего подъёма

Об этой любви сказано уже много - как и о песне, которую Дах сочинил в подарок другу, Иоганну Портатиусу - своему счастливому сопернику.

Менее известен другой “роман” Симона Даха: он нежно и трепетно любил Марию Тинкториус, урождённую Шнюрлейн. Впервые увидев девушку на собственном венчании (она помогала невесте), он называл её потом “венчальным ангелом” и буквально боготворил.

Скорее всего, их отоношения были сугубо платоническими: своей “Полинхен” Дах пытался не изменять, да и слишком много у неё было родственников, чтобы он смог утаить факт прелюбодеяния в Кёниг­сберге. Опять же, Мария была женой знаменитого профессора Христофа Тинкториуса, декана медицинского факультета Альбертины.

Герр Тинкториус был большим забавником - так, однажды он публично и абсолютно серьёзно объявил о том, что изобрёл лекарство от всех болезней. Но “medicamento universal sive Chymicorum Panacea” оказалась бессильна против чахотки Марии. В 1652 году она умерла, а Симон Дах написал на её смерть самое печальное из всех своих стихотворений.

Потомки Даха стремились “вымарать из его биографии всех женщин, кроме законной “Полинхен”. Но и Анхен, и Мария оказались “вписаны” воистину несмываемо и неистребимо. Как известно, Анхен Неандер прожила долгую и трудную жизнь, а самый знаменитый среди её потомков - Эрнст Теодор Амадей Гофман.

Вторая любовная история, исполненная “шекспировских страстей”, связана именно с ним.

Бордель в театре

Известно, что во второй половине XVIII века Германию охватила театральная лихорадка. Кёнигсберг она, пусть в несколько смягчённом варианте, также не миновала. С середины столетия в Кёнигсберге существовало специально построенное здание театра, рассчитанное на триста мест, но постоянной труппы не было.

Помещение сдавалось в аренду - канатоходцам, чревовещателям, фокусникам, укротителям, акробатам... Время от времени проводились балы-маскарады, так называемые “редуты”, где каждая третья дама была весьма нетяжёлого поведения.

С 1771 по 1787 год театральные запросы жителей Кёнигсберга удовлетворяла хозяйка театра Каролина Шух. Будучи дамой пылкой, удовлетворяла она и другие потребности мужской части населения города. Сам бургомистр Кёнигсберга Гиппель (дядя друга юного Гофмана) очень живо реагировал на прелести фрау Шух.

Впрочем, есть и другая версия: старый Гиппель использовал фрау Шух в качестве прикрытия, интересуясь на самом деле исключительно маленькими девочками (однажды он был влюблён в восьмилетнюю). Так или иначе, Каролина Шух получила от бургомистра карт-бланш. Она вытеснила со сцены циркачей и гимнастов, оставив в репертуаре пьесы Шекспира, Дидро, Бомарше...

Шух знала толк в женской красоте. Актрисы её труппы воистину впечатляли. И окончательный разрыв отца Гофмана с женой произошёл именно по причине его особой увлечённости юной темпераментной “звёздочкой”. Впрочем, он был отнюдь не одинок в “одержимости сценой”.

Влюбился в мать пятерых детей

В 1785 году сын некоего почтенного акцизного чиновника бежал с актрисой оперетты. Отец вернул обоих. И Кёнигсберг буквально забился в экстазе, когда через некоторое время вдовый фатер сам женился на своей несостоявшейся невестке.

Эрнст Теодор Амадей Гофман

Сын завербовался в армию. Там он украл полковую кассу, с нею скрылся в Америке, где... организовал поющую и танцующую театральную труппу.

Так что знаменитые американ­ские мюзиклы, если верить сему преданию, тоже имеют кёнигсбергские корни.

И это совершенно не удивляет: доказывал же профессор Альбертины Иоганн Готфрид Хассе, что полуостров Замланд и есть библейский рай, а остатки Ноева ковчега следует искать близ Инстербурга!

Казалось, и юный Гофман должен был пойти проторенной дорожкой. То бишь увлечься какой-нибудь красоткой из “храма Мельпомены”. Но он не ищет лёгких путей - и его избранницей становится Дора Хатт, в семнадцать лет выданная замуж за пивовара Иоганнеса Хатта. Муж был старше её на восемнадцать лет. Дора была старше Гофмана на десять.

Позже Эрнст Теодор рассказывал как забавную историю, что при его конфирмации (Гофману только-только исполнилось 18 лет) Дора Хатт гостила у тёти будущего писателя и автора “Житейских воззрений кота Мурра”. К тому времени она имела уже пятерых детей.

Два любовника и муж-рогоносец

В 1792 году, когда Гофман начал свою учёбу в университете, Хатты переехали в дом его родных и жили там два года. Юный Гофман давал Доре уроки пения и игры на фортепиано, а она была совсем не прочь обучить его кое-чему другому.

Эрнст Теодор Амадей Гофман

В итоге вспыхивает роман. Который продолжается несколько лет, пока Доре не надоедает Гофман. К тому же многодетная мать оказывается в сложной ситуации: она беременна шестым ребёнком, но не знает, от кого. Отцом ребёнка могут с одинаковой долей вероятности являться и законный супруг Доры, и Гофман, и её новый любовник...

Гофман терзается дикой ревно­стью. Он то сидит в своей комнате и расписывает красками шкатулку с принадлежностями для шитья - в подарок Доре, то мечтает вызвать соперника на дуэль.

Гиппель-младший, живущий в то время в Марианвердере, умоляет Гофмана бросить Кёнигсберг (где на счёт этой “странной связи” не судачит только ленивый) и приехать к нему. Но Гофман не обманывается: если он покинет Кёнигсберг, Дора поплачет один день - и забудет его. А он её по-прежнему любит.

В конце января 1796 года происходит его прямое столкновение с соперником. Гофман, судебный следователь, во время бала-маскарада устроил свалку: он съездил новому любовнику Доры по физио­номии, повалил его на пол, оседлал и начал мутузить кулаками.

Разгоревшийся скандал потушить уже невозможно, Гофман уезжает, уверовав в то, что: а) “высокая любовь” в принципе невозможна; б) настоящая страсть должна быть сопряжена с риском, с нарушением нравственных запретов и пренебрежением приличиями. В этом духе Гофман и действует дальше.

Каниц, bay-bay

Ну а ещё одна пикантная любовная история связана с именем супруги русского дипломата Н. Смирнова Александры Осиповны Смирновой-Россет.

По воспоминаниям современников, Смирнова была обворожительна. Жуковский, по его собственным словам, был готов содрать собственную кожу и пустить её на тёплые галоши для Александры Осиповны... Пушкин писал ей стихи, а на неё - эпиграммы, Лермонтов был готов признаться ей в любви... Но она предпочитала всем молчаливого прусского драгунского офицера Каница.

Когда муж Смирновой-Россет служил первым секретарём в русском посольстве в Берлине, Александра Осиповна вызывала к себе Каница - и он мчался из Кёниг­сберга в Берлин, чтобы покатать свою возлюбленную по парку в Шарлоттенбурге.

Смирнова-Россет брала с собой детей, они залезали в карету, Каниц специально для них приобрёл живую и неплохо обученную обезьяну. И пока обезьяна развлекала детей - он развлекался с их мамой. Точнее, развлекалась она - он любил. Прощаясь, дети говорили: “Каниц, bay-bay”.

Постельное братство

Через какое-то время Смирновой-Россет надоел её прусский поклонник и она дала ему полную отставку. Выслушав приговор, он простился достойно и холодно. А, вернувшись в Кёнигсберг, застрелился. Оставив записку: “Каниц, bay-bay”.

А.О. Смирнова

Смирнова-Россет, впрочем, этого даже не заметила: она устраивала судьбу русского дипломата Григория Строганова, который влюбился в жену португальского посланника графа д’Альмейды. Строганов похитил графиню и умчал её в Кёнигсберг, подальше от мужа.

В ожидании брака Строганов занялся проблемами своей дочери, которую ему родила его француз­ская любовница. Попутно он успел подраться с мужем Смирновой-Россет за карточным столом. Но поскольку раньше у них была одна на двоих любовница - артисточка Хаген из варьете Кёнигсберга - и они, шутя, говорили, что являются членами “постельного братства” - до дуэли дело не дошло.

Из Кёнигсберга Строганов с графиней д’Альмейдой уехали в Дрезден и там, заплатив кучу денег, вступили в брак без развода. д’Альмейда перешла в православие - и православный батюшка сделал вид, что католический брак “не считается”.

...Каница похоронили в Кёнигсберге очень скромно. Смирнова-Россет на похороны, конечно же, не приехала... Вот такие сюжеты разворачивались в далеко не самом романтическом городе на свете. Ну а наши “прогулки” - продолжаются.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля