Новые колёса

РУССКИЙ КЁНИГСБЕРГ.
“Славянский след” уничтожен вместе с древним городом

...Как-то, “прогуливаясь” по Кенигсбергу с Николаем Чебуркиным, мы уже вспоминали слова Уинстона Черчилля: “Земля этой части Восточной Пруссии щедро обагрена русской кровью. Поэтому русские имеют хорошо обоснованные претензии на эту территорию”. Великий англичанин не ошибался: “русский Кенигсберг” действительно существовал.

Лёбенихтская реальная гимназия. 1920 год

...Великое посольство Петра I, - говорит Николай Чебуркин, - было всего лишь ярким эпизодом в “совместной” истории Восточной Пруссии и России. Куда более существенный след оставили русские в Кенигсберге во время Семилетней войны, в ходе которой, как известно, Восточная Пруссия стала частью Российской империи. Правда, на очень короткий срок, но тем не менее...

Интересно, что именно русскому генерал-губернатору Александру Корфу кенигсбергский Королевский замок обязан появлением знаменитого тронного зала. Напомню, 18 января 1701 года в замке состоялась коронация первого прусского короля Фридриха I, который вскоре поручил придворному архитектору Иоахиму Шультхайссу фон Унфриду построить в цитадели юго-восточное крыло. Работы начались, но Шультхайсс фон Унфрид успел частично выполнить только левый флигель из висбуерского песчаника.

Строительство оказалось дорогостоящим, а через некоторое время Фридрих I умер. Его преемник Фридрих Вильгельм Первый оказался на редкость скупым монархом. Больше всего на свете его интересовали марширующие солдаты. И налогоплательщики, из которых он все время стремился что-нибудь дополнительно “выжать”. Кстати, сам о себе он неоднократно говорил: “Я всего лишь военный министр и министр финансов на службе у короля прусского”.

Доска Хаманна. 1965 год

...А когда его сын Фридрих II неосмотрительно влез в Семилетнюю войну и прусская провинция стала русской губернией, Александр Корф достроил-таки злополучное крыло. Флигель, возведенный к 1762 году, впоследствии превратился в тронный зал (место для королевских аудиенций). Затем - в административное помещение прусских королей. В этом качестве флигель использовался вплоть до 1918 года, пока последний кайзер - Вильгельм II - не сбежал от революции в Норвегию.

...В 1924 году под руководством знаменитого немецкого художника Эдуарда Андерсона Королевский замок был превращен в музейный комплекс. Во флигеле Уинфреда разместилась городская картинная галерея, в зале Московитов экспонировались археологические находки доисторического времени; две комнаты №37 и №38 - были отведены под полотна знаменитого немецкого художника-экспрессиониста, уроженца Восточной Пруссии Луиса (Ловиса- так иногда пишется его имя) Коринта.

В 1927 году в Кнайпхофской ратуше был открыт городской исторический музей (об этом мы уже писали, - прим. авт.), Андерсон его возглавил, а на свое место рекомендовал доктора Альфреда Роде, искусствоведа из Гамбурга.

Флигель Унфрида в замке. 1910 год

А в 1941 году из Царского Села в Кенигсберг привезли Янтарную комнату. Она экспонировалась в Королевском замке, в комнате №37, вплоть до конца 1944 года, пока не исчезла. Самым таинственным образом. (Жаль, что Харрисон Форд уже постарел. Прикиньте, какой блокбастер мог бы получиться: Индиана Джонс и поиски утраченной Янтарной комнаты”! - прим. авт.)

...Налет английской авиации в сорок четвертом году замок пережил вполне благополучно. Почти сразу же после штурма города в апреле 1945-го там начались поиски культурных ценностей (большая часть которых уже была расхищена высшим офицерским составом). В замке проводились расчистки подвалов. В качестве консультанта был приглашен упоминавшийся выше искусствовед Альфред Роде. С советской стороны с ним контактировал профессор археологии Брюсов - человек уже довольно пожилой и, очевидно, поэтому совершенно не наблюдательный. К тому же весьма категоричный в выводах.

Роде ему сразу не понравился. “Старик на вид, - писал впоследствии Брюсов о своем немецком коллеге, - с трясущейся правой рукой (Роде в звании лейтенанта принимал участие в первой мировой войне, где получил тяжелое ранение и впоследствии страдал от болезни Паркинсона - так называемого “дрожательного паралича”, - прим. авт.). Одет неряшливо (нарочно?). Искусствовед. Имеет ряд научных трудов. Алкоголик (судя по всему, Брюсов сделал это заключение все из-за той же трясущейся руки доктора Роде, - прим. авт.). Доверия не внушает. Мне все сдается, что он знает больше, чем говорит, а когда говорит, то нередко лжет. Если на него не смотреть, но следить издали или исподтишка, то его рука перестает дрожать. Я никак не могу добиться, чтобы с Роде поговорили по-серьезному, а не гладили его по головке и не манили “системой пряника”. Подобру он ничего не скажет. По-моему, это матерый фашист”.

...Нужно ли удивляться тому, что доктор Роде, видя, что творилось в городе в первые дни после штурма, не захотел рассказать победителям, где спрятаны остатки немецких культурно-исторических ценностей. И потом... доктор Роде голодал. А Брюсов, видя в нем только “матерого фашиста”, воспринимал как проявление злостного саботажа то, что, к примеру, обследуя один из замков области, Роде искал “не картины, а продовольствие”.

Лёбенихтская реальная гимназия (слева) в 1965 году

...7 декабря 1945 года Альфред Роде умер от кровавой дизентерии, вызванной хроническим недоеданием. Он был похоронен на Первом кладбище лютеранского прихода кирхи на Дюрерштрассе (ныне ул. Лесопарковая). Могилы его, естественно, не сохранилось. (Да ее и не было. Умерших немцев, как правило, погребали во рвах.) Тайну Янтарной комнаты он унес с собой. (Если бы отношение к искусствоведу было иным... наверное, он мог бы рассказать очень многое, - прим. авт.)

...Ну а в 1967 году Королевский замок взорвали. Ни русской, ни немецкой истории Кенигсберга для тогдашнего первого секретаря обкома КПСС Коновалова не существовало.

...Еще одно место, связанное с “русским следом” в Восточной Пруссии - Лёбенихтская реальная гимназия. Она располагалась в начале улицы, носившей имя Хаманна, и поэтому в 1936 году на ее фасаде появилась памятная доска из ракушечной извести работы скульптора Георга Фуга. Надпись гласила: “Маг севера Иоганн Георг Хаманн родился 27 августа 1730 года в Кенигсберге Прусском, умер 21 июня 1788 года в Мюнстере”.

Вплоть до 1944 года (! - прим. авт.) в актовом зале Лёбенихтской гимназии проходили православные богослужения.

Надо сказать, что первыми православными в Восточной Пруссии были староверы-филипповцы, бежавшие от церковной реформы Никона в XVIII веке и обосновавшиеся в районе Мазурских озер. Позже в православную общину входили русские купцы, вынужденные из-за своих торговых дел подолгу жить в Кенигсберге.

После первой мировой войны и Октябрьской революции в городе и его окрестностях осели десятки русских военнопленных: возвращаться в ставшую советской Россию им не хотелось. А вскоре к ним добавились и эмигранты первой волны.

Кстати, на хуторе в Черняховском районе жил прелюбопытнейший мужик. В первую мировую он был русским солдатом, попал в плен, работал у бауэра... В Советскую Россию не поехал. Женился на немке и прожил с нею почти тридцать лет. После штурма Кенигсберга немка куда-то делась: то ли погибла, то ли эвакуировалась. А он - остался. Фамилию он на немецкую не менял, писался латинскими буквами “Semenoff”... с нацистами не якшался, в немецкий плен попал давно - так что советские “компетентные органы” его не тронули. (А может, просто не попал в поле зрения?) Жил себе на хуторе тихонечко - и все. Второй раз женился, обзавелся русскими детьми и умер в начале девяностых, чуть-чуть не дотянув до собственного столетия. (Вполне возможно, в области не он один такой, - прим. авт.)

Штайндаммская кирха, 1910 год

...В 1944 году при налете англичан гимназия сгорела. После войны ее остатки использовались в качестве складских помещений. Затем экс-гимназию снесли. (Кстати, было это при председателе горисполкома Денисове, который относился к кенигсбергскому историческому наследию довольно-таки избирательно. Известно, что профессор КГУ Лавринович пытался спасти если не все здание, то хотя бы памятную доску Хаманну. Не получилось, - прим. авт.) На ее месте теперь находится мемориальный знак “Морякам-балтийцам” - в последнее время чертовски запущенный.

...Немцы относились к русской культуре парадоксально. С одной стороны, как и другие славяне, русские были объявлены “недочеловеками”. С другой - 28 января 1945 года (через неделю после того, как из Кенигсберга ушел последний поезд на Берлин; через два дня после первого обстрела города советской артиллерией) в Кенигсбергском университете профессор славистики (!) Карл Генрих Майер прочитал свою последнюю лекцию - о творчестве великого русского писателя Федора Михайловича Достоевского. Студенты внимали Майеру под гром пушек и дребезжанье оконных стекол.

Майер решил не уезжать в эвакуацию. Сказал, что дома он будет полезнее родному городу, т.к. знает русский язык. Он погиб в первые дни после штурма. Тогда - якобы в пропагандистских целях - немецкое гражданское население (женщин, детей, стариков) заставляли сбиваться в колонны и бродить по окрестностям Кенигсберга (так называемые “марши побежденных”). Майер был инвалидом и скончался в пути от перенапряжения и недоедания. Захоронен где-то на сельском кладбище (вероятно, уже распаханном).

...Ну а самое известное “русское место” в Кенигсберге - это храм святого Николая (позже - Штайндаммская кирха). Первое упоминание о кирхе относится к 1256 году.

Восточный ручей, имевший название Лебебах, вскоре был перегорожен каменной дамбой, а его водяной поток пущен в замковый ров (“Штайндамм” в переводе с немецкого и означает “каменная дамба”). Место, прилегающее к дамбе, стали называть Штайндаммом, а кирху - Штайндаммской. У замкового рва построили мельницу. Уровень воды в ручье вырос, и он поглотил все ущелье Лебебаха, в результате чего появился Мельничный пруд, позже получивший название Замкового (ныне это Нижний пруд).

Штайндаммская кирха, 1930 год

Во время прусского восстания в 1263 году было уничтожено первое городское поселение, разрушена кирха, но взять замок восставшим пруссам так и не удалось. Новое поселение появилось позже, южнее замка Кенигсберг, между горой Твангсте и рекой Прегель. Оно получило в 1286 году городские права и свое название - Альтштадт. В 1264 году в Альтштадте была построена новая кирха, имевшая прежнее название святого Николая.

В первой четверти ХIV века на месте Штайндаммской кирхи было возведено еще более массивное здание - с использованием остатков старых разрушенных стен. Оштукатуренная, из обожженного кирпича постройка имела трехсторонние хоры. Внутри ее венчали звездчатые своды, длинный неф отделялся от хора низкой триумфальной аркой...

Башня из обожженного кирпича, пристроенная с запада к кирхе, впервые упоминается в ХV столетии. Сохранившаяся до 1572 года ее верхняя часть в середине ХIХ века была обновлена. На балках алтаря была выбита дата “1670 год”, указывающая на время его сооружения. Алтарная картина “Страшный суд” работы кенигсбергского художника Антониуса Меллера упоминалась уже в 1640 году. Кафедра, датируемая 1760 годом, была украшена барочным орнаментом. От периода поздней готики осталась гранитная купель.

Профессор Карл Генрих Майер (1890-1945)

Важными деталями обстановки являлись также распятие 1706 года, алтарное распятие - около 1700 года, и прибор для причастия, датируемый ХVII-м и ХVIII-м столетиями. Исповедальная лавка и орган были изготовлены в более позднее время. Колокола отлиты в 1714 и 1763 годы. Пол кирхи, как указывалось в “Путеводителе по Кенигсбергу 1910 года”, находился на четыре ступеньки ниже, чем мостовая - так как в течение столетий ее уровень постоянно поднимался.

Штайндаммская кирха после Реформации (появления лютеранства) в Пруссии некоторое время была Польской и Литовской церковью. С 1760 по 1763 год она использовалась как Русская Православная церковь (Храм Воскресения Христова).

Вот как это описывает Андрей Тимофеевич Болотов в 82-м письме своих “Записок”:

“Относительно до церкви скажу вам, что до того времени довольствовались мы только маленькою, полковою, поставленною в одном доме; но как Кенигсберг мы себе прочили на должайшее время и, может быть, на век, то во все минувшее время помышляемо было уже о том, где б можно было нам сделать порядочную для всех россиян церковь. <...> Сперва думали было достраивать находившуюся на парадном месте огромную кирху, <...> но оказалось, что к отделке сей потребна великая сумма, а построенные стены не слишком были прочны и надежны, то решились наконец велеть пруссакам опростать одну из кирок, и сию-то кирку надобно нам было тогда освятить и превратить из лютеранской в греческую. Избрана и назначена была к тому одна из древнейших кенигсбергских кирок, довольно хотя просторная, но самой старинной готической архитектуры, с высокою и остроконечною башнею или шпицем, а именно та, которая находилась у них в Штейндамском форштадте, неподалеку от замка.

Штайндамм в 1945 году

Главнейшее затруднение при сем деле было хотя то, чтоб снять с высокого шпица обыкновенного их петуха и поставить вместо того крест на оный, однако мы произвели и сие. Отысканы были люди, отважившиеся взлезть на самый верх оной башни и снять не только петуха, но вынуть из самого яблока тот свернутый трубкою медный лист, который есть у иностранных обыкновение полагать в яблоко на каждой церкви, и на котором листе вырезают они письмена, обозначающие историю той церкви, как, например, когда она? по какому случаю? кем? каким коштом? какими мастерами и при каком владетеле построена и освящена, и так далее. Мне случилось самому видеть оный вынутый старинный лист, по которому означилось, что церковь та построена была более, нежели за двести лет до того. И мы положили его опять туда, присовокупив к тому другой и новый, с вырезанными также на нем латинскими письменами, означающими помянутое превращение оной из лютеранской в греческую, с означением времени, когда, по чьему повелению и кем сие произведено. А посему и остался теперь в Кенигсберге навеки монумент, означающий, что мы, россияне, некогда им владели и что управлял им наш генерал Корф и произвел сие превращение”.

Церковь получилась очень пышная. Императрица Елизавета Петровна прислала из Петербурга великолепный иконостас работы Бартоломео Растрелли, богато украшенную церковную утварь, люстры с изображением двуглавых орлов (кстати, люстры с орлами висели в кирхе до самого ее уничтожения)...

Кроме того, вместе с архимандритом приехала его свита, с певчими - и службы, проводившиеся со всем “православным благолепием”, так поразили воображение горожан, что не было ни одной обедни, на которую не собиралось бы десятка-другого немцев в качестве зрителей.

...В 1807-1813 годах французская армия использовала эту церковь как тюрьму и лазарет. В ХIХ веке и начале ХХ столетия там размещалась гарнизонная, а позже университетская лютеранская кирха. В 1928 году ее последний раз реставрировали.

В ночь с 29 на 30 августа 1944 года - во время рокового налета - у Штайндаммской кирхи обрушилась крыша, сильно пострадал интерьер, но башня тем не менее сохранилась. Во время штурма в апреле 1945-го ей сильно досталось, но алтарная часть, восточная сторона с аркой свода и фрагмент северной стены - уцелели.

В 1956 году этот объект еще значился в списке архитектурных памятников Калининграда. Окончательно “приговорили” кирху в конце пятидесятых - при прокладке Ленинского проспекта (она находилась на месте сегодняшней проезжей части, аккурат напротив аптеки). По идее, ее можно было сохранить, “уведя” проспект чуть в сторону. Необходимости сноса не было, но...

Впрочем, сегодня есть резон поговорить о другом: почему бы не отметить памятным камнем тот “пятачок”, где она когда-то стояла? Это ведь прежде всего русская история. И если бы мы бережнее хранили следы пребывания в Кенигсберге наших предков - может, нам было бы проще строить свое настоящее и будущее на этой земле? И меньше пришлось бы спорить о том, насколько же все-таки причастны мы к 750-летнему юбилею города.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля