Новые колёса

ОТ НОРВЕГИИ ДО КЁНИГСБЕРГА.
Как советский матрос Лабутин дошёл до логова фашистов

Героическая подлодка

В декабре 1942 года Алексей Лабутин прибыл в Североморск. 18‑летнего деревенского парня из Ивановской области направили служить на Северный флот, на подводную лодку.

Матросу Лабутину повезло - он попал на знаменитую субмарину “К‑21”. Командир корабля капитан-лейтенант Николай Лунин был тогда широко известен в СССР. В апреле 1942-го ему было присвоено звание Героя Советского Союза - за атаку немецкого линейного корабля “Тирпиц”.

Попали торпеды в линкор или нет - доподлинно не установлено, споры продолжаются до сего дня. Лунин настаивал на успехе, но в вахтенном журнале “Тирпица” сведений об этой атаке нет. На дно линкор отправился только в ноябре 1944 года - после удачного налёта английской авиации.

Как бы там ни было, “К-21” считалась героической подводной лодкой. Молодого матроса назначили вестовым. По боевой тревоге в надводном положении Лабутин выполнял ещё и обязанности подносчика снарядов к носовому орудию.

Алексей был доволен. Паёк - отличный. Такой еды он в мирное время на гражданке не видел. Командир - герой, экипаж - гвардейцы. Страшновато, конечно, под водой. Но, как ни крути, лучше, чем в окопах вшей кормить.

Расстрел рыбаков

В марте 1943 года Лабутин впервые вышел в боевой поход. “К-21” долго патрулировала побережье Норвегии, но безрезультатно - выйти в атаку на немецкие корабли не удавалось. 12 апреля 1943 года раздосадованный командир пошёл на крайние меры - решил потопить норвежские рыболовецкие суда. Благо, они часто выходили в море - немцы разрешали промысел.

Вскоре в перископ Лунин увидел целую флотилию мотоботов. “К-21” всплыла в надводное положение, расчёты артиллерийских орудий заняли свои места, Лабутин подал заряжающему снаряд...

Первой жертвой стало рыболовное судно “Хавегга” с экипажем из семи человек. Капитан Альвер застопорил ход, поднял норвежский флаг и приветливо помахал рукой. Капитан решил, что русские хотят разжиться свежей рыбой. Раздался выстрел. Мимо! Второй, третий... Норвежцы отчаянно сигналили флагом, давая понять, что они мирные рыбаки. Тщетно. Одиннадцатый снаряд попал в цель и разворотил рубку. Трое рыбаков были убиты на месте, ещё трое - ранены.

“К-21” бросила жертву и отправилась за следующей добычей. Дальнейшие события норвежцы назвали “садистской игрой”.

Смыло волной

С соседнего мотобота “Барен” за происходящим наблюдали 55-летний Кристофферсен, трое его сыновей и два помощника. С подлодки по ним открыли огонь уже из стрелкового оружия.

- Это была садистская игра, которой наслаждался капитан советской подлодки, - заявил позднее выживший капитан Альвер. - Таково моё мнение. После войны мы неодно­кратно обращались к советским властям за разъяснениями. Никакого ответа мы так и не получили. Не было даже простого извинения... Если бы мне ещё раз повстречался этот русский капитан подлодки, то я бы всадил в него нож, пусть даже мы бы и встретились в церкви...

Третий мотобот “Эйстейн” сам застопорил ход. Это не помогло. Первый же 100-мм снаряд разворотил корму, три последующих довершили дело. Пять рыбаков погибли, один был ранен, мотобот пошёл ко дну.

“К-21” резко развернулась и пошла за очередной жертвой. В этот момент волна смыла за борт вестового Лабутина.

- Отчетливо помню, - вспоминал впоследствии Алексей, - как беспомощно барахтался в ледяной воде, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Но на гладких обводах лодки ни одного крючка не найдёшь... Первым делом сбросил тяжёлые сапоги, фуфайку. А лодка уходила всё дальше, унося всякую надежду на спасение...

Лунину было не до матроса - он преследовал мотобот “Скрейн”. Командир лодки так объяснил свой поступок:

“Услышав крик “Человек за бортом!”, я, как и присутствующие на мостике, увидел, как матроса в воде накрыло волной. Я посчитал, что он утонул...”

Бросили на произвол

Мотобот “Скрейн” даже не пытался бежать. Всю команду - семь человек - под угрозой оружия заставили перейти на подводную лодку. Их объявили пленными. Трое из них погибли в советских лагерях.

Постановочная фотография знаменитого командира-подводника Николая Лунина

Последним “К-21” атаковала судно “Фрейя”, тянувшее трал. С близкого расстояния два снаряда поразили цель. Мотобот стал тонуть. Один рыбак погиб, второй был ранен в спину и бедро.

Некоторое время с подводной лодки продолжали стрелять. Из рубки вели огонь из ручного пулемёта, винтовки и автомата. Капитан-лейтенант Лунин стрелял из личного пистолета. Затем субмарина погрузилась в воду.

Оставшихся в живых норвежцев подобрал мотобот “Йюда”. Он не подвергся нападению и уцелел. Всего рыбаки потеряли четыре судна: два были потоплены, два - повреждены. Девять человек погибли.

Норвежцы вытащили из воды и русского моряка Лабутина. Он не погиб - просто свои бросили вестового на произвол судьбы. Хотя “К‑21” спешить было некуда - военных кораблей поблизости не наблюдалось.

Рыдали навзрыд

Норвежцы русскому матросу мстить не стали. Напротив, накормили, дали сухую одежду, обогрели. Вместе с ранеными и убитыми его доставили в деревушку Грюллефиорд. На пирсе стояли родственники погибших.

- Все были словно в оцепенении, - вспоминал рыбак Альвер. - Мужчины и женщины рыдали навзрыд. Матери и вдовы хотели увидеть своих погибших родных. Однако этого нельзя было допустить. Убитых закрыли в сарае на набережной. Снаружи толпились родные и близкие, пытаясь выломать дверь. Никто из нас не осмеливался обратиться к ним со словами утешения...

Самое удивительное, что пострадавшие рыбаки и простой народ на побережье долго не верили в жестокость русских. Норвежцы были уверены, что такое преступление могла совершить только немецкая подлодка. А русский моряк якобы был “подброшен” немцами для большей правдивости.

Кёнигсберг. Апрель 1945 года

Полярный концлагерь

Лабутина отвели в полицейский участок и заперли. Через несколько дней приехали немцы. Они отвезли матроса в концлагерь для военно­плен­ных, неподалёку от города Тромсё.

Лабутин увидел огороженный двойным забором из колючей проволоки участок голой тундры. Единственными постройками были бараки для охраны и пулемётные вышки. Пленных держали под открытым небом.

Спасаясь от дикого холода и ураганных арктических ветров, пленные пытались сооружать себе норы. Их буквально вы­грызали в промерзшей каменистой почве. Копали чем придётся - острыми камнями и даже мисками. Вход в норы заваливали ветками или просто завешивали тряпьём.

Ежедневно из холодных убежищ доставали по нескольку обледеневших трупов. Их места тут же занимали новые, прибывающие в лагерь военнопленные.

Было абсолютно ясно, что выжить в таких условиях практически невозможно.

Под носом у гестапо

Советские пленные работали в местном порту. Алексею Лабутину повезло - весной 1944 года он познакомился с членами норвежского сопротивления Турлейфом Маркюссеном и Мейером Юхансеном. Подпольщики помогали русским совершать побеги.

Лабутин должен был бежать с советским моряком Юрченко. Норвежцы передали им инструкции и маршрут движения к шведской границе. Вовремя! В ночь побега Турлейф Маркюссен был схвачен гестапо. Лабутин и Юрченко успели уйти буквально из-под носа фашистов.

Более недели беглецы шли по горам, питаясь мхом и ягодами. Шведские пограничники ничуть не удивились их появлению - накормили и уложили спать. Через несколько дней Юрченко и Лабутин оказались в Стокгольме. Их судьбой занималась лично Александра Коллонтай - посол СССР в Швеции.

Кёнигсберг, Steile Strasse (ул. Грига). Апрель 1945 года

Из Стокгольма пароход доставил моряков в Финляндию. Эта страна к тому времени уже вышла из войны и подписала с Советским Союзом мирный договор. Так что из Хельсинки бывших узников прямиком отправили в Ленинград.

Рядовой пехоты

Лабутину снова повезло. После проверки его отправили не в сталинские лагеря, а на фронт - в пехоту. Алексей дошёл до Кёнигсберга, где был тяжело ранен в голову. В Восточной Пруссии война для него закончилась.

Кёнигсберг, башня “Дона” и Росгартенские ворота. Апрель 1945 года

После долгого лечения Лабутин вернулся в родную деревню. Женился, обзавёлся детьми. Продолжал работать - трудился на лесопилке.

В общем, всё у него сложилось хорошо. Только вот мучили сильные головные боли - последствия ранения. И переживал ветеран очень. Всё не мог забыть, как его родной экипаж бросил барахтаться в ледяных водах Баренцева моря. По сравнению с этой обидой меркли даже ужасы плена и тяжёлые бои на подступах к Кёнигсбергу.

В 1992 году в Грюллефьорде была установлена памятная стела, на которой нанесены имена местных жителей, убитых советскими подводниками - девять норвежских рыбаков погибли в море и трое умерли в сталинских лагерях.

А. Захаров


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля