Новые колёса

ОПРИЧНИК ИЗ КЁНИГСБЕРГА.
Как немец Элерт Крузе убивал русскую демократию

Искатель приключений

В 1551 году обедневший дворянин Элерт Крузе отправился в Кёниг­сберг - искать славы и богатства. Однако город разочаровал молодого авантюриста. Знаменитый Тевтонский орден к тому времени ослаб и превратился в небольшое светское графство, зависимое от короля Польши.

Однако на Севере ещё продолжала существовать Ливонская провинция тевтонов. Поскучав в Кёнигсберге полтора года, Элерт Крузе уехал в Ригу.

Там он стал воином. Вскоре Крузе представилась возможность проявить себя - в 1558 году на Ливонию напал московский царь Иван Грозный. Началась война, которую честолюбивый Элерт встретил с радостью. Это был хороший повод сделать карьеру. Однако удача изменила Крузе. В 1560 году он попал в плен к московитам.

Великий Новгород

Московия в те времена занимала лишь небольшую часть русских земель. Вся территория современной Белоруссии, Смоленская область и Украина ещё во времена татаро-монгольского ига вошли в состав Великого княжества Литовского. Для всех жителей Западной Руси Литва стала естественным центром сопротивления Золотой Орде. Пока Москва покорно платила татарам дань, Киев сражался.

На Севере огромные пространства от Кольского полуострова до Урала занимал Великий Новгород - богатая республика, активно торговавшая с Европой. Великий Новгород в те времена удивлял иностранных путешественников своим величием и красотой. Иноземцы в один голос утверждали, что этот “могущественный и большой город славится своей торговлей богатством” и является “одним из самых значительных и населённых городов Руси”. Новгород часто сравнивали с Лондоном, Римом, Венецией и Амстердамом.

Москва - “наследница Византии” и “третий Рим” - продолжала прозябать на европейской периферии. Мало того, Московия не имела твёрдых контактов и с богатыми государствами Ближнего и Среднего Востока. Главным образом она общалась с ближними соседями - дикой Ордой.

На задворках Европы

Иван Грозный и его мамка

Москва представляла собой удручающее зрелище - невзрачные деревянные постройки, кривые и грязные улицы. Только в редких местах можно было встретить очень неудобные бревенчатые мостовые. Но больше всего приезжих иноземцев удивляли азиатские порядки Московии.

- Властью над своими подданными, - сообщал немецкий путешественник Герберштейн, - москов­ский государь превосходит едва ли не всех самодержцев в целом мире.

Ещё бы! И сами подданные, и всё их имущество находилось в полной власти царя. Все без исключения - и родовитые бояре, и холопы - должны были беспрекословно исполнять любые прихоти самодержца.

- Рабство в Московии до такой степени вошло в обычай, - изумлялся Герберштейн, - что и в тех случаях, когда господа, умирая, отпускают на волю рабов, эти последние обыкновенно тотчас же сами продаются в рабство другим господам. Если отец продаёт в рабство сына, как это в обычае, и сын каким-либо образом станет свободным, то отец имеет право во второй раз продать его. Только после четвёртой продажи отец теряет свои права над сыном.

В общем, жить в Московии было трудно, даже не находясь “в остроге”. Что уж говорить о заключённых. Долгих пять лет Элерт провёл в заточении. От смерти за решёткой его спас счастливый случай.

“Выгрызают измену”

В 1565 году царь Иван IV (Грозный) потерпел ряд поражений в Ливон­ской войне. Мечты овладеть побережьем Балтийского моря и получить доступ к морским коммуникациям оказались несбыточными. Война приняла затяжной изнурительный характер. С юга Московию разоряли постоянные набеги крымских татар. Страна истощила ресурсы, её охватил голод.

Иван Грозный решил, что причиной всех бед являются “изменники” (в современной терминологии - враги народа).

- Задумал царь искать крамолу, - свидетельствовали современники. - То ли по свойственной ему подозрительности, то ли по дьявольскому наваждению, то ли по тиран­скому своему обыкновению.

Для осуществления широких репрессий Иван IV создал “личную гвардию” - опричников. Они приносили клятву верности лично царю и отрекались от своих семей. Взамен опричники получали неограниченную власть над жителями Московии. Отныне от их грабежей и насилия не были застрахованы даже самые именитые бояре. Символом опричнины стали собачья голова и метла, символизировавшие решимость “выгрызть и вымести измену”.

На службе Ивана Грозного

В ряды опричнины попадали разные люди, в том числе иноземцы. Главный критерий - личная преданность царю и готовность выполнить любой его приказ.

Среди опричников оказался и немец Генрих Штаден - выходец из ливонского города Дерпт (ныне Тарту). Штаден долгое время служил толмачом (переводчиком) в Московском посольском приказе. Потом нашёл влиятельных покровителей и выбился “из грязи - в князи”. Точнее, в опричники.

Он-то и вытащил Элерта Крузе на свободу. И даже взял “земляка” в свою дружину. Так у Элерта началась новая жизнь на службе Ивана Грозного.

Насилие и грабежи

Первое, что бросилось новоиспечённому опричнику - показная набожность царя и его “гвардии”:

“Рано поутру царь с фонарём на руке лез на колокольню, где его ждал “пономарь” Малюта Скуратов (один из самых жестоких опричников). Они вместе трезвонили в колокола, созывая остальных “братьев” в церковь. Служба продолжалась с небольшим перерывом от четырёх до десяти часов. Иван усердно молился и пел в церковном хоре. Из церкви все отправлялись в трапезную”.

Истовая вера в бога не мешала опричникам жестоко расправляться с людьми, “заподозренными в измене”. Таковых жестоко пытали, дочерей и жён насиловали, имущество грабили. В подобных “операциях” участвовал и сам Иван Грозный.

Конец новгородского вече

Лично заколол кинжалом

Боярину Ивану Петровичу Фёдорову-Челяднину царь приказал облечься в царские одежды и сесть на трон. Затем, преклонив перед ним колени, Иван сказал:

“Ты имеешь то, чего искал, к чему стремился, чтобы быть великим князем Московским и занять моё место: вот ты ныне великий князь, радуйся теперь и наслаждайся владычеством, которого жаждал”.

После этого Иван лично заколол боярина кинжалом, а труп “протащил за ноги по всему кремлю к городу, и он брошен был на середине площади, являя жалкое зрелище для всех”.

В 1568 году без всякого суда и следствия были убиты сотни человек. Поднявший голос против казней московский митрополит Филипп (Колычев) был низложен и заточён в одном из тверских монастырей. Там его и убили.

Скоро не только в Москве, но и в остальных городах Московии не осталось двора, который бы обошла лютая жестокость опричнины. Но Ивану продолжали мерещиться измены. В 1570 году царь решил “вычистить от крамолы” Великий Новгород.

Совет господ

Новгород был абсолютно непохож на Москву. И не только внешне. Это была средневековая республика.

Главным органом управления было вече - собрание мужского населения на городской площади. Вече избирало князя, посадника, тысяцкого и владыку (или, наоборот, лишало их власти).

Князь отвечал за оборону и возглавлял войско во время войны, вся исполнительная власть была в руках посадника, тысяцкий осуществлял сбор налогов и являлся предводителем народного ополчения. Владыка (архиепископ) руководил церковными делами.

Отдельные города Новгородского государства имели своё вече и местных выборных представителей, которые образовывали “совет господ”. Он выполнял роль республиканского парламента.

Дура на букву “п”

Жители Новгородских земель были поголовно образованны (в отличие от неграмотных москвитян). До наших дней дошли многочисленные берестяные грамоты - своеобразная СМС-переписка новгородцев. Их отправляли друг другу все: крестьяне, ремесленники, купцы, бояре, мужики, бабы и даже дети.

- Маринко, - обращалась к подруге селянка, - пишет тебе Милушка. Пора бы нашей знакомой Косе Великой выходить замуж. Маринко, ты (далее мат на букву “п”). Когда отдашь причитающийся с тебя должок в три гривны?

Или такой образец: “Кто написал, не знаю, а я, дурак, читаю!”

Это же явно какой-то школяр баловался!

Вырвали ему язык

Новгород попал под владычество Московии ещё в 1471 году. Великий князь московский Иван III (дед Ивана Грозного) после трёх кровопролитных войн сломил сопротивление республики и завладел новгородскими землями. Территория Московии сразу увеличилась вдвое!

Новгород лишили всех привилегий - Иван уничтожил старые порядки и встроил бывшую республику в московскую “вертикаль власти”. Купеческую активность практически свели на нет. По указанию Ивана III, “немецкая контора” в Великом Новгороде была закрыта, а ганзейских купцов и их товары арестовали и отправили в Москву.

Колокол, которым собирали народ на вече, “арестовали”. “Вырвали” ему язык и увезли в Москву. Но дух свободы ещё жил в древнем городе.

Обвинение в крамоле

И вот при Иване IV Новгород пережил ещё один удар - полное искоренение демократических традиций.

2 января 1570 года Элерт Крузе стал свидетелем, как передовой отряд опричников оцепил Новгород, занял городские монастыри и за­хватил монастыр­скую казну. Сотни игуменов, старцев и священников были посажены под арест.

6 января в город прибыл царь Иван Грозный. На мосту через Волхов его торжественно встретил со свитой местный архиепископ Пимен. Царь демонстративно не принял благословения иерарха и громогласно обвинил новгородцев в измене.

Это послужило сигналом к началу резни.

Кобылу в жёны

Царь “возопи гласом великим яростию и тотчас повеле казну архиепископа и весь двор его и келии пограбити, и бояр его и слух переимати”.

Из кафедрального собора были вывезены все реликвии, иконы и утварь. Самого архиепископа подвергли поруганию.

- Тебе не подобает быть епископом, - заявил Иван Грозный, - а скорее скоморохом, поэтому я хочу дать тебе в супружество жену.

По приказу царя привели кобылу.

- Получи вот эту жену, - продолжил Иван, - влезай на неё сейчас, оседлай, отправляйся в Москву и запиши своё имя в списке скоморохов.

Сидя на кобыле задом наперёд, с гуслями или волынкой в руках архиепископ был отконвоирован в столицу.

Увидел царя в аду

На следующее утро началась многодневная расправа. Взрослых и детей пытали, привязывали к саням, волокли на “великий Волхов­ский мост” и бросали в реку. Тех, кому удалось выплыть, заталкивали под лёд палками.

Иван Грозный самолично направлял новгородцев “прямиком в ад”.

Одного из купцов, Фёдора Сыркова, царь велел привязать к верёвке и окунать в холодную воду до тех пор, пока тот не расскажет, где хранит свои сокровища. Когда купца в очередной раз подняли, Иван Грозный с издёвкой спросил, что Фёдор видел под водой.

- Был в аду, - ответил Сыров. - Видел там место, приготовленное для царя!

Купца снова затолкали под лёд и держали там, пока он не захлебнулся.

Убийство боярина Фёдорова, которого Грозный обвинил в желании захватить власть

Потопили в крови

Опричный разгром завершился уничтожением имущества новгородцев - торговых запасов, лавок, продовольствия.

- Были снесены все новые постройки, - сообщил участник погрома немец-опричник Штаден, - было иссечено всё красивое: ворота, лестницы, окна.

Царь “в житницах хлеб всякой стоячей в скирдах... повеле огнём сожигати и скот их всякой и лошеди и коровы повеле посекати”. Сжигалось всё, что нельзя было увезти. Мелкие отряды опричников отправились мародёрствовать по окрестностям.

- Река, шириной вдвое больше, чем Прегель в Кёнигсберге, была полностью забита трупами, - отметил Элерт Крузе.

Людей забивали до смерти палками, бросали в реку Волхов, ставили “на правёж” (пытали), чтобы принудить их к отдаче всего своего имущества, жарили в раскалённой муке.

Новгородскую демократию потопили в крови.

Бегство из Московии

Позднее Крузе каялся:

“В общем, тяжело говорить о том бедствии и горе, которые мы видели своими глазами.

Все посевы в полях, сёлах, городах и дворах были сожжены и уничтожены, так что в стране начался такой голод, какого не было со времени разрушения Иерусалима. Один человек ел другого, даже матери ели своих детей; трупы выкапывались из могил и съедались вместе с другими противоестественными вещами.

Кровожадный тиран, пробыв шесть недель в Новгороде, опустошив город и близлежащие окрестности более, чем на 150 немецких миль кругом, так что ничего не осталось, прибыл в Псков, где начал не менее безумствовать”.

Короче, служба русскому царю встала Элерту поперёк горла.

Вскоре немцу удалось бежать в Кёнигсберг, в окрестностях которого он остался доживать свой век - приключений ему хватило. Умер он в Восточной Пруссии в 1587 году. Перед смертью успел оставить воспоминания о службе в опричниках и своём участии в расправе над новгородской демократией.

Искренне ли сожалел Крузе о содеянном, доподлинно неизвестно.

А. Захаров


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля