Новые колёса

НЕМЕЦКИЕ ДЕТИ ВАЛИ МОРОЗОВОЙ.
Вернувшись с войны, она вырастила двух сирот из Кёнигсберга

Май - это месяц, когда чиновники всех мастей и рангов вспоминают о ветеранах Великой Отечественной. Говорят высокие слова - о Подвиге, о Доблести, о Славе... О Празднике, Который со Слезами на глазах...

Но праздник проходит. О ветеранах - сразу же - забывают. А слёзы на глазах - остаются. У тех, кто за­платил за этот Праздник самую дорогую цену. У тех, по ком война - так или иначе - прошлась своим огненным колесом.

Капитан дальнего плавания

Калининградка Елена Головенкова не воевала. Ветераном Великой Отечественной войны была её мать, Валентина Алексеевна Морозова, женщина удивительной судьбы.

Валентина Морозова с фронтовой подругой

- Мама родилась в двадцать первом году на Брянщине, - говорит Елена Александровна. - До войны была замужем, потеряла двоих детей - умерли от эпидемии. Ушла вместе с отступающими советскими войсками. Служила сначала в отдельном санитарном батальоне, потом - в авиационном полку и отдельном батальоне связи. Имела награды. Войну закончила в звании гвардии старшего сержанта в Кёнигсберге. Здесь же и осталась, со своим вторым мужем, майором Рен­сковым.

Мама очень хотела детей. Но... видимо, фронтовая жизнь сказалась. Она же вся была простуженная, израненная. Не получались у них с майором дети.

И тогда мама взяла в детском доме в посёлке Южный двоих немецких сирот. Они были очень больными, фактически умирали... Мама их выходила, вырастила. Дала им русские имена - Миша и Нина.

Нина, кстати, потом стала капитаном дальнего плавания, на Дальнем Востоке. Миша тоже ходил в море, токарем на судне “Рязань”. Погиб. Они прибыли в Анголу, судно встало на ремонт. Миша хотел заточить какую-то железку, да не поставил на страховку. Железка сорвалась, ударила его в лоб - он упал и сильно ушибся затылком. Может, если бы его лечили наши, а не ангольские врачи, и удалось бы его вытащить. А так - умер. И два месяца лежал в морозильнике, пока судно домой не вернулось. Так его и хоронили замороженным...

Мне тогда было одиннадцать лет. Очень я Мишу любила...

Палата смертников

- Меня мама тоже удочерила. Меня и Ольгу - взяла в Гусевском Доме малютки, когда вышла замуж за моего папу (с Ренсковым они расстались). Ей нянечки всех детей показали - здоровеньких, с бантиками. А она посмотрела на дверь в другую палату и спросила: “А там у вас что?”

Валентина Морозова, Кёнигсберг, 1945 год

“Ой, там смотреть не на что! Это палата смертников”.

Мама туда вошла - и увидела меня (так она рассказывала). На мне уже крест поставили. Мало того, что врождённых болезней куча, так ещё и желудок совсем не варил - диспепсия.

Мама меня взяла. И вырастила. Дала музыкальное образование (у неё дома стоял кабинетный рояль, а мы с мамой ходили на все концерты, особенно она любила скрипичную музыку).

Мама была портнихой. Работала в ателье, потом - на дому. Папа ходил в море.

О том, что я удочерённая, я узнала лет в двенадцать-тринадцать. Мы тогда жили на Пролетарской, в многоквартирном доме... в полном достатке. Никогда не было нужды ни в питании, ни в одежде... Мама меня отправляла на лето к родственникам в Новороссийск - так у меня на каждый день было новое платье! Вот, видимо, кто-то и позавидовал. И брякнул: мол, родители-то у тебя приёмные!

Маме руки целовали

Елена Головенкова, дочь Валентины Морозовой. Калининград, 2012 год

- Мама переживала, ждала, как я буду реагировать.... А я тогда и значения не придала.

А вот с возрастом пришло желание знать, из какого теста ты вылеплен. Лет восемь назад я поехала в Гусев, в Дом малютки, объяснила ситуацию - мне сообщили фамилию и имя женщины, которая меня родила. Та женщина уже умерла - я поставила ей памятник. Нашла я своих родных брата, сестру... Теперь дружим.

Мама очень волновалась: а вдруг я уйду в новую семью? Но я только её всегда считала мамой. А мои брат и сестра, когда узнали, как я живу, маме руки целовали. У них-то кусок сала был как конфета! Скудно жили, неустроенно, бедно...

Мама была очень сильной. Слово своё очень ценила: сказала - сделала. Не сдавалась до последнего. У неё из-за сахарного диабета сделалась гангрена, она умирала, но заботилась не о себе, а о детях, о внуках...

Умерла она 3 февраля 2005 года. Со временем мы ей поставили памятник. Не сразу, да - ну так ведь я инвалид, у меня пенсия 4.000 рублей! А памятник хотелось такой, чтоб он был достоин нашей мамы...

По федеральному законодательству, за памятник ветерану войны родственникам положена компенсация - было 15.000 рублей, сейчас - 25.000 рублей.

Документы уничтожены

- Я отправилась за компенсацией в военный комиссариат на ул. Малой Ярославской. А мне ответили, что компенсация уже получена.

- Кем?!

Валентина Морозова с мужем и детьми - Мишей и Ниной

- Вами.

Оказывается, деньги перечислены какому-то ЧП Нагорному - якобы за изготовление памятника для мамы. И даже какая-то печать стоит в соответствующих документах.

Я начала возмущаться, а мне ответили:

- А почему вы вообще поставили памятник так поздно?!

Но в законе ведь ничего не сказано о том, когда должен быть поставлен памятник?

Я стала разбираться. Написала в прокуратуру, в милицию - но отовсюду получила лишь отписки. Дескать, документы, подтверждающие изготовление, установление памятника и оплату услуг, уничтожены в соответствии с истечением срока хранения.

Оскорбляет память

- Никто даже не пытался найти этого самого ЧП Нагорного, устроить нам с ним очную ставку... Никто не вник в то обстоятельство, что деньги БУДТО БЫ были выплачены в конце февраля - то есть буквально через три недели после смерти мамы. ТАК НЕ БЫВАЕТ.

Когда дело касается ветеранов войны, всё проверяется: где человек служил, в тылу или на фронте, какие награды зафиксированы в документах и т.д., и т.п. Проверку осуществляют в Москве, и так быстро она не проводится.

Но мои доводы в правоохранительных органах игнорируют. И говорят: “А вы докажите, что не вы деньги взяли!”

Но почему я должна доказывать?! И вообще - нам не денег жалко. Но то, что этими деньгами кто-то воспользовался, оскорбляет память нашей мамы. А это очень больно...

Чужая боль

Но... кого из чиновников - неважно, военных или штат­ских - когда-либо волновала чужая боль? А вот вопрос, куда делись деньги, остаётся открытым. Ведь то, что случилось с компенсацией, положенной родным В.А. Морозовой, наверняка, не исключение из правил, а самая что ни на есть типичная ситуация. Ветераны войны могут быть одиноки... их родные, скорее всего, тоже немолоды, т.е. особой оперативности в постановке памятников ждать не приходится. Так течёт “денежный ручек” налево...

Просим считать данную статью официальным обращением нашей газеты к прокурору Калининградской области Самсонову, начальнику УМВД Мартынову, губернатору Цуканову. И ждём ответа. По возможности - внятного.

Д. Якшина

Гвардии старший сержант Валентина Морозова с однополчанами. 1945 год


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля