Новые колёса

“НЕ ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЗГЛЯНУТЬ НА ТРУП?” В кафе Кёнигсберга предлагали не только кофе и сладости

“Герр Штумпе, вас опять била жена?”

В прошлый раз мы со специалистом по истории края Николаем Чебуркиным “гуляли” по Кенигсбергу фешенебельных ресторанов. Сегодня мы “зайдем” в места попроще - кафе и кондитерские.

...Когда-то “король русского юмора” Аркадий Аверченко писал о немецких кофейнях:

“Все двери в них украшены надписями “Выход”, будто кто-нибудь без этой надписи воспользуется дверью как машинкой для раздавливания орехов или, уцепившись за дверную ручку, будет кататься взад и вперед. Надписи, украшающие стены уборных... это целая литература: “просят нажать кнопку”, “просят бросать сюда ненужную бумагу”... “благоволите повернуть ручку”, “в эту пепельницу покорнейше просят бросать окурки сигар, а также других табачных изделий”. Одним словом, всюду - битте-дритте... Всякая вещь, которая поддается позолоте - золотится, не поддается позолоте - ее украсят розочкой...

Как веселится немец?

За столом в любимом кафе собирается каждый день одна и та же компания <...> Целый вечер взрывы хохота несутся со стороны стола, занятого веселыми собутыльниками <...> “Герр Штумпе! Отчего вы сегодня молчите? Не бьет ли вас ваша жена?” Взрыв гомерического хохота следует за этими словами <...> “Герр Штумпе! Говорят, что вы уже целый год не носите сбережений в ваш банк?” - “Почему?” - недоумевает простоватый Штумпе. - “Потому что весь ваш бюджет уходит на покупку зонтиков, которые ломает о вашу спину ваша жена”.

Кондитерская и кафе Рудольфа Аменде в Хуфене, 1905 год

Будто скала обрушилась - такой хохот потрясает стены кофейни...”

- Да, принимать гостей у себя дома кенигсбержцы не любили, - говорит Николай. - Гораздо чаще и охотнее “компании по интересам” сходились за столиками кафе. Благо, недостатка в них в городе не ощущалось. Еще до потрясшего Германию 1848 года было открыто кафе “Националь” на углу Королевского сада - Парадной площади. Позже в этом помещении находился “Отель ду Норд”, еще позже - Верховная Таможенная дирекция. Кафе “Зигель” на Французенштрассе, 7, напротив дома, в котором родился Гофман (набережная Нижнего озера, около здания ГТРК “Янтарь”, сейчас там мемориальный камень), было известно как место, где собиралась городская свободомыслящая интеллигенция. В некотором смысле, богема.

Женщины пьют пиво

В 1890 году на Парадной площади распахнул двери респектабельный “Бауэр” - средоточие местных “белых воротничков”. В 1909 году - “Империал” на Мюнцштрассе, 14 (начало ул. Пролетарской). В 1912-м - “Штадтхалле” на берегу Замкового пруда и тогда же - кафе нового драматического театра на Хуфеналлее, 2.

На Хуфеналлее собирались в основном поклонники Мельпомены, дабы за “рюмкой кофе” пообщаться с любимыми актерами. По отзывам иностранцев, именно там - и только там! - можно было встретить изящных и со вкусом одетых женщин.

Хуфеналлее. В доме справа располагалась кондитерская Макса Едвелата (ныне ритуальный салон “Есения” на проспекте Мира), 1920 год

“Наряд немецкой женщины, - иронизировал по этому поводу еще Джером К. Джером, - это целая симфония. На голове зеленая шляпа с желтым пером и красной розочкой. Юбка голубая, обшита внизу оранжевыми полосками. Только кофточка отличается скромным фиолетовым цветом, но одета она так, что грудь делается плоской, а спина пузырится, как волдырь на обваренном месте, башмаки хотя из грубой кожи, но зато большие; чулки прекрасной верблюжьей шерсти...”

Прибавьте сюда пристрастие к пиву, мучному и сладкому - и вы поймете, почему женщины, пьющие не пиво, а шампанское и имеющие тонкую талию, в городе были наперечет.

(Кстати, одеваться немки не умеют до сих пор. Шить себе костюмы, вечерние платья и носить элегантные “лодочки” на каблучке уважающая себя немка начинает не раньше, чем разменяет шестой десяток. Молодые - все как одна - облачены в брюки пастельных тонов и немаркие свитера, длинные и свободные, так что очертания фигуры под ними не проглядываются вовсе. Практичные туфли на плоской подошве, ни грамма косметики на лице, стрижка, не требующая укладки - вот все, что позволяет себе и молоденькая фройлен, и фрау средних лет, если не хочет, чтобы на нее косились на улице. Не потому ли так шалеют немцы, видя наших дам - на шпильках с самого утра, намакияженных и в ярчайшем прикиде?! - прим. авт.)

Пользовались популярностью также кафе “Лидтке” в зоопарке, “Юльхенталь” - в устье Хуфенского ручья (прежде оно именовалось “К поэту Крюгеру”) и “Альте Хаммершмиде” (оно располагалось неподалеку от старой кузницы на озере Близнецов - после 1945 года там был размещен хлебный магазин, по которому потом озеро и стало называться Хлебным).

Горячий шоколад

В 1900 году появилось кафе с поэтично-мифологическим названием “К коринфскому дереву” на Лавснераллее. Чуть позже - “К Копернику” (на Питьевом канале), “Долина Луизы” (там, где сейчас Свято-Никольский собор) и “Обертайх-террассе” - кафе на террасе Верхнего пруда (ныне ресторан “Прибой”).

Самым “молодым” было кафе “Аляхамбра”, открывшееся в 1930 году на Штайндамме, 119-121 (ныне ул. Житомирская, в советское время на этом месте был построен ресторан “Русь”, переименованный впоследствии в “Беларусь”).

...Особое место в жизни Кенигсберга занимали кондитерские. Первая открылась в 1808 году, напротив придворного почтамта на Принцессенштрассе (район нынешней гостиницы “Калининград”). Называлась она по вкусной фамилии владельца - “Файге”, что в переводе на русский означает “инжир”. Подавались там только сладости - никакого пива, никакой еды. Поэтому наибольшее предпочтение этой кондитерской оказывали дамы.

Файге специализировался на тортах: “Луизенторт”, пуншевый торт, “Снежная вершина горы”, “Ледяное дерево” - одни названия чего стоят! А “хитом” заведения считался торт “Бонапарт” - более известный в России как “Наполеон”.

Кондитерская и кафе “Аменде” на Хуфеналлее (находилось на месте нынешнего сквера, расположенного напротив входа в зоопарк на проспекте Мира), 1930 год.

В 1846 году кондитерскую “Файге” переименовал ее новый владелец Юнг. Он жил на Принцессенштрассе и решил сей факт увековечить: кондитерская стала называться “Напротив конца Принцессенштрассе”. Но торты там по-прежнему пекли вкусные, поэтому посетителей не уменьшилось. Тем более, что аккурат перед кондитерской вплоть до начала ХХ века останавливались особые экипажи, на которых можно было совершить прогулку к морю.

Экс-“Файге” просуществовала более ста лет - увы, новое время не очень-то располагало “новых немок” к уютным посиделкам с соседками и приятельницами за чашкой горячего шоколада и хорошим куском “Наполеона-Бонапарта”... Однако и в тридцатые годы прошлого века в Кенигсберге имелись такие кондитерские, как “Аменде” на Хуфеналлее, 15/17 (напротив главного входа в зоопарк - там сейчас магазинчик-стекляшка), “Гелхаар” на Кантштрассе, 11а (район Ленинского проспекта - от эстакадного моста до гостиницы “Калининград”), “Кант-кондитерия” на Кнайпхофене Лангассе, 37 (под эстакадным мостом, вдоль острова), “Мюллер” на Вайсберштрассе, 5а (неподалеку от здания ГТРК “Янтарь”), “Шультце” на Трагхаймер Кирхенштрассе, 5/6 (ныне улица Подполковника Иванникова)...

Маргарин и шнапс

Фирменным блюдом “Шультце” считался миндальный торт. Забавно, но именно эта кондитерская вдохновила английского писателя Вудхауза на описание в романе “Дева в беде” кафе “Уютный уголок”.

“<...> его содержит страдающая дама... Она подает яства с величавой томностью...

У этого места своя, особая атмосфера. Чем оно берет, так это недостатком света, почти полным отсутствием вентиляции, шоколадным тортом собственного приготовления, который не полагается резать <...> По выражению лица дамы можно догадаться, что она невысоко ценит жизнь и хотела бы уйти от нее, как труп на втором этаже. Так и тянет предположить, что труп на этаже есть. Первым делом, как войдешь, является мысль о том, что вот сейчас дама подойдет и спросит: “Чаю, кофе? Не желаете ли взглянуть на труп?”

Кафе “Луизенталь” в Юдиттене, 1901 год

Правда, англичанин Вудхауз вообще не любил немцев. А Кенигсберг, который он посетил однажды, показался ему “большой и довольно мрачной деревней”, - прим. авт.)

Молоденькие девушки в городе на Прегеле почему-то предпочитали кондитерскую “Швермер” на Мюнцштрассе, 3 (ул. Пролетарская), где с удовольствием поедали марципаны и песочный торт в виде круглой башни.

...Кроме того, в Кенигсберге было немало заведений, которые правильнее было бы называть “забегаловками” или, в крайнем случае, закусочными. Почтенные семейства, выгуливаясь воскресным днем, спрашивали там пиво и сельтерскую, а детям покупали мороженое или какао со взбитыми сливками.

Кафе в городе работали чуть ли не до апреля 1945-го - хотя варили там не кофе, а цикорий со слабым кофейным ароматом, а продукты давно выдавались по карточкам. Карточку можно было “отоварить” в кафе - к примеру, поменяв ее (плюс деньги) на бутерброд с тоненьким слоем маргарина.

Посетителями чаще всего были мужчины, на короткое время вернувшиеся с войны, и их жены или подруги. Пили они шнапс - хорошее пиво варить было не из чего, а изысканные вина, к которым немцы приучились, подмяв под себя почти всю Европу, стоили слишком дорого и настроению не соответствовали: на похоронах шампанского не пьют. А эти люди хоронили - друзей, себя... страну, которая была обречена столь очевидно, что даже ведомство Геббельса не могло доказать обратного.

Кофе “из ведра”

...В советском Калининграде кафе можно было пересчитать по пальцам: “Пингвин” и “Снежинка” на Ленинском проспекте, “Огни Москвы” на Московском проспекте, “Сказка” (с маленькими деревянными стульчиками, рассчитанными на детей), “Золотой петушок” у входа в зоопарк (где сейчас “Солянка”), да десяток-другой “стекляшек”, где почтенные алкоголики глушили портвейн, заедая его бутербродом с селедкой или квадратиком плавленого сыра...

Кондитерская и кафе в Кёнигсбергском зоопарке, 1905 год

Правда, начатая Горбачевым антиалкогольная кампания вызвала к жизни многочисленные молочные бары - этакий аналог кондитерских “made in USSR”. Подавались там всякие вкусности типа взбитых сливок, крема “Сметанка”, рулетов, очень похожих на литов-ские, разноцветное желе...

А в конце восьмидесятых, когда в городе начались проблемы с кофе (точнее, его тотальный дефицит), мы, студенты, частенько шли пешком от корпуса университета в переулке Чернышевского до Южного вокзала (а то и до кинотеатра “Родина”), забредая по пути в каждую кофейню, включая самые синюшные “стекляшки” (в просторечии - “гадюшники”). Где-нибудь кофе обязательно имелся - по 19 копеек за граненый стакан (о кофейных чашках тогда и не мечтали - их можно было увидеть только в Литве, где, правда, кофе стоил 25 копеек, зато он был не “из ведра”, а настоящий, густой, с горьковатым вкусом, такой несоветский по определению...). А наши друзья - курсанты КВИМУ - клялись из первого же рейса привезти мешок... нет, два мешка молотого кофе, лишь бы только больше не сопровождать нас в этих утомительных рысканьях по городу “на запах”. Впрочем, это уже совсем другая история.

А наша следующая “прогулка” - по кинотеатрам Кенигсберга.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля