Новые колёса

НА РАЗВАЛИНАХ КЁНИГСБЕРГА снимались лучшие советские кинофильмы

...Сегодня мы продолжаем “прогулку” по Кёнигсбергу-Калинин­граду кинематографическому.

- Жители Кенигсберга, - говорит специалист по истории края Николай Чебуркин, - страшно любили “волшебные картинки”. Еще до появления кино как такового, в Россгартенском пассаже существовала “Панорама интернационал”. Позднее нечто в этом же духе имелось на Кёнигштрассе. На одном барабане, приводимом в движение рукояткой, умещалось 50 картинок, которые как бы плавно перетекали друг в друга. Демонстрировались в основном разнообразные провинциальные виды. А рекламные плакаты зазывали горожан “совершить восхитительное путешествие”.

Первый короткометражный фильм (естественно, немой и черно-белый) был показан в Кёнигсберге в самом начале ХХ века, в 1901 году, в здании цирка (как один из номеров цирковой программы) и в увеселительном заведении “Юльхенталь”.

Кадры из фильма "Жена керосинщика", 1988 год

Первая “киношка” появилась в 1903 году. В 20-е годы архитектор Ганс Хопп спроектировал здание “Дейчиз-Театер” на Театерштрассе, 2 (ныне начало ул. Университетской перед корпусом КГУ).

В 30-е годы были построены “Шаубург” на Хагенштрассе, 23 (сейчас там пятиэтажка на пересечении ул. Разина и Красной), “Хуфен-Лихтшпиле” на Штреземаннштрассе, 42 (Советский проспект). На Мюнцштрассе (начало ул. Пролетарской) располагался “Мюнц-Театер”, на первом этаже которого было знаменитое “Мюнцкафе”...

Кстати, билеты в кино тогда стоили очень дешево (ведомство Геббельса придерживалось тех же принципов, что и Иосиф Виссарионович Сталин: кино должно стать самым массовым видом искусства).

В Доме техники находился “Культурфильм-Театер”, в Пассаже (начало ул. Клинической) - “Пассаже-Литшпилле”, на Вайссгерберштрассе, 4 (где сейчас ГТРК “Янтарь”) - “Урания”. На Фортштадтише Лангассе - “Капитоль” и “Виктория”. На Гроссе Шлоссштрассе, 1 (набережная Нижнего пруда со стороны ул. Пролетарской) - “Мирамар”, также спроектированный Гансом Хоппом.

...Курт Фрик, после прихода к власти нацистов возглавивший Академию Искусств, был автором проекта кинотеатра “Альгамбра” (ул. Житомирская, ресторан “Беларусь”). Это было огромное по тем временам здание, на первом этаже которого находился большой и комфортабельный кинозал (стены с блестящими, позолоченными обоями; ряды прочных стульев из черного дерева, с красной бархатной обивкой; ступени лестницы отделаны красным плюшем; справа на сцене - орган, оставшийся от эпохи немого кино). На втором этаже располагалось кафе.

В “Альгамбре” (этот кинотеатр считался самым большим и красивым в Восточной Пруссии) проходили премьерные показы многих фильмов. Приезжали такие звезды, как Марика Рекк, Отто Тебур, Вальтер Рилла, Хенни Портен...

Руины Кафедрального собора, 1986 год

Во время Второй мировой фильмы в “Альгамбре” продолжали демонстрироваться, а подвал кинотеатра служил бомбоубежищем для зрителей и для жителей окрестных домов.

После штурма Кёнигсберга (который, кстати, “Альгамбра” пережила вполне благополучно) кинотеатр функционировать перестал. Вообще из немецких к/т в Калининграде уцелели и продолжали использоваться по профилю “Апполон-Лихтшпилле” на Лавскер-Аллее (ныне к/т “Победа”), “Лихтбилдбюне” на Брандербургерштрассе (к/т “Родина”) и “Скала”, построенная в 1938 году архитектором Зигфридом Зассником на Хуфеналлее, 17 (к/т “Заря”).

...Да, кинотеатров в Калининграде стало значительно меньше, чем в Кёнигсберге. Но.. зато в столице Восточной Пруссии не снимали кино! Его тогда вообще снимали исключительно в павильонах. Первые натурные съемки стали проводиться в конце сороковых годов. И вот тут Калининград - точнее, то, что осталось от Кёнигсберга - оказался на редкость востребованным городом.

Мы уже упоминали такие фильмы, как “Встреча на Эльбе”, “Весна на Одере”, “Отец солдата”, “Щит и меч”, “Третий тайм”... А ведь были еще “Двадцать дней без войны” (одна из главных сцен снималась на нашем железнодорожном вокзале), “Через Гоби и Хинган” (в кадре фигурировал еще не разграбленный форт №3), “Пятеро с неба” (съемка велась в нынешнем историко-художественном музее), “Я - русский солдат” (по роману Б. Васильева “В списках не значится”).

Еще раньше, в 1959-м - в бывшем Кёнигсберге были сняты несколько эпизодов из “Судьбы человека”. Главный герой бьет пьяного немца и затаскивает его в развалины недалеко от Штадтхалле... А там, где мост у нынешнего Борисовского рынка пересекает в низинке железнодорожные пути, он же, главный герой, примял своего шефа, чтобы с этим важным “трофеем” дернуть через линию фронта к своим.

Снимались у нас и знаменитые “Слуги дьявола на Чертовой мельнице” (в кадре фигурировали ворота Музея янтаря. Точнее, нынешнее кафе “Солнечный камень”). В Калининграде и Балтийске - “О возвращении забыть” (фильм про подводника Маринеско). Для пущей достоверности в кадре был “взорван” и сожжен дотла списанный военный корабль. А статистки - белокурые студентки в форме эсэсовок - приперлись в кабак, их повязал патруль, был грандиозный скандал.

Впрочем, про студенток в эсэсовской форме есть и еще одна байка: будто бы одну из массовых сцен снимали в разгар летней сессии, и несколько девиц додумалось прийти сдавать зачет прямо со съемочной площадки. Не разгримировываясь - а главное, НЕ ПЕРЕОДЕВАЯСЬ! Студентки КТИ в таком виде еще и ввалились в институтский буфет. И там их пропустили без очереди.

А вот студенткам КГУ, которые “щегольнули” перед профессором - участником войны - своей черной формой и повязками со свастикой, вляпали “неуды”.

Хотя девицы даже рта не успели раскрыть. А потом будто бы всерьез ставился вопрос об их отчислении: будущий учитель должен иметь безупречный “облико морале”, а не демонстрировать себя в приличном месте во вражеской форме.

С этой чертовой формой у многих калининградцев связаны собственные “пассажи”. Так, первый портрет, который я в своей жизни нарисовала... был портретом Олега Янковского в роли Шварцкопфа. Ну очень уж мне понравился этот герой! Рисовала я сначала по памяти, а потом - каюсь! - в библиотеке с риском для репутации вырезала остреньким лезвием картиночку из старого “Советского экрана”.

Короче, Генрих получился как живой. Я так обрадовалась, что повесила портрет на стенку в своей комнате... и там он и висел, когда ко мне домой наведалась по какой-то, видимо, важной причине моя классная руководительница. Увидев Генриха в красном углу, она обалдела. Даже забыла, зачем пришла. “Почему у тебя фашист на стене?!” Только тогда я и обратила внимание на “смешную” деталь: Генрих-то, натурально, изображен был в мундире. И в фуражке со всеми подробностями.

Кинотеатр “Лихтбилдбюне” (ныне “Родина”), 1936 год

...С тех пор в глазах классной я была потеряна. Никакие ссылки на “Щит и меч” не помогли. “Почему же из всех героев ты выбрала НЕМЦА?” - вопрошала она. И мне нечего было ответить. Потому что дело было не только в физической красоте “белокурой бестии”, а в чем-то, чего тогда я не могла объяснить даже себе...

Короче, против вручения мне золотой медали классная стояла насмерть. Сдала позиции она лишь после того, как остальные пятеро претендентов на медаль срезались на сочинении. И, скрепя сердце, переписала мне характеристику. Школа в итоге заполучила медалистку. А портрет Генриха со стенки я сняла много позже. Потому что, научившись рисовать, поняла, насколько примитивно он выполнен.

Руины Королевского замка, 1968 год

...Журналист Ю. Грозмани вспоминает: “В августе 1976 года я, тогда учившийся в суворовском училище, приехал в Калининград на летние каникулы. Поселился в гостинице “Калининград”. После обеда отправился гулять по окрестностям. Обошел Нижний пруд (абсолютно заросший! К берегам было просто не подступиться), увидел обгоревшее здание из красного кирпича (Штадтхалле), вышел на ул. Клиническую. Она меня поразила: брусчатая мостовая, тротуары из гранитных плит, столбы с остатками трамвайных проводов и рельсы, уходящие в никуда. Они просто упирались в кусты. И там пропадали. И улица обрывалась.

А еще меня потрясло четырехэтажное здание: неимоверно узкое, высокое, явно - часть какого-то “утраченного” дома... И там жили люди!

Но главное потрясение было еще впереди. Я шел по тропинке между кустами - и вдруг увидел свеженький деревянный ящик, на котором латинскими буквами было написано: “Пушкин” - и нарисована свастика! Помню, я подумал: “Ничего себе город! Ящики со свастикой валяются!”

И тут из кустов вышел... рыжий эсэсовец. Рослый детина в каске, со шмайссером. Я оцепенел. Но он не обратил на меня ни малейшего внимания. Тут к нему присоединился еще один, тоже со шмайссером. А в кустах я увидел мотоцикл с коляской...

Дальше я пошел, точно загипнотизированный. Проник в Штадтхалле - полуразрушенное здание, без крыши, опоясанное по периметру лестницами, со стенами, изнутри обгоревшими. На первом этаже - груда кирпича. Своды... я таких раньше не видел: особой конфигурации кирпичи, нанизанные на прутья, образовывали перекрытия. Внутри Штадтхалле был как бы вокзал. Вагон, остатки другого вагона, рельсы, окна, скругленные желтой фанерой, большие часы... какие-то дамочки в капроновых чулочках, кокетливых шляпках (мне тогда показалось, что это проститутки)... немцы, чемоданы, детские коляски...

Меня никто не останавливал. Но я понял, что это не сон и не случайный прыжок назад на машине времени, когда увидел на стене Штадтхалле табличку “Охраняется государством” (русскими буквами!)... и когда подъехал автобус “ЛАЗ” с надписью на боку: “Беларусьфильм”. Оказывается, снимался фильм “Венок сонетов”.

О. Янковский и С. Любшин в фильме "Щит и меч"

В конце 60-х годов в Калининграде снимался также фильм “Женя, Женечка и Катюша” (в кадре фигурировали Ганзейская биржа, часть Королевского замка), а в массовке был “занят” автомобиль “Майбах”, принадлежавший после войны генерал-лейтенанту Рослому.

В картине “Был месяц май” “снимались” преимущественно теперь уже наши дороги. С деревьями - “солдатами вермахта” - по обочинам. Кстати, “Майбах” там тоже засветился: главный герой разъезжал на нем, осматривая бывший фашистский концлагерь. А в фильме “На пути в Берлин” были задействованы автомобили местных коллекционеров...

...Сразу после перестройки (точнее, сразу после того, как мы были объявлены “свободной зоной”, а в городе появились магазинчики “Люкс”, набитые импортным шмотьем, и ввезенные беспошлинно иномарки), в Калининграде студия “Беларусьфильм” сняла штук пять детективов. Действие каждого из них происходило за границей. Наших моряков, владельцев иномарок, ангажировали для создания необходимого антуража: за тридцать рублей в час они должны были мелькать в кадре на своих импортных тачках. (Точно литовцы, которые в советских фильмах про войну играли строго фашистов! Масюлис как-то, помнится, жаловался, что в конце концов его вздернут в качестве нацистского преступника - перестанут отличать экранное существование от реального. А Банионис при этом хихикал: “Точно-точно! Я-то хоть советского разведчика сыграл, а ты - сплошных штурбанфюреров!”)

Кадр из фильма “Щит и меч”. На заднем плане - здание Южного вокзала в Калининграде

Единственным в то время фильмом, где Калининград “играл роль” себя самого, а не куска условно-немецкой территории, был фильм А. Кайдановского “Жена керосинщика”. В метрополии его не поняли и не приняли: в журнале “Искусство кино” двенадцать самых маститых критиков страны оценили его на два балла. И только в Кёниге он вызвал бурю восторга. Еще бы! Кому, как не нам в конце 80-х, было понятно недоумение героя фильма, молоденького лейтенантика, приехавшего в город К. из российской глубинки: “Как странно! Я читал, что Иммануил Кант жил и умер в Германии. Откуда ЗДЕСЬ его могила?!”

Кому, как не нам, было по достоинству оценить сцену: в развалинах Кафедрального собора сидит “подпольный” священник (без церкви - люди тайком пробираются в его квартирку,чтобы помолиться и исповедаться), бывший фронтовик, в застиранной гимнастерке, и, растягивая меха потрепанной гармоники, поет: “Вернулся я на родину, шумят березки с кленами”. А за его спиной, в оконном проеме, дерутся два ангела. Русский гонит немецкого, бьет его крыльями - а тот упирается, ругается, плачет...

Кайдановский удивительным образом почувствовал СУТЬ нашего города. Ни до него, ни после сделать это в кино никто даже и не пытался.

...А вообще - в 80-х годах у нас не столько снимали, сколько ПОКАЗЫВАЛИ. Благодаря созданному И. Савостиным и Н. Шагиной киноуниверситету, в городе вырастали целые поколения кинолюбов. Людей, для которых имена Тарковского, Параджанова, Копполы, Пазолини, Бертолуччи, Годара, Бунюэля и других культовых режиссеров конца ХХ века не были пустым звуком.

Мы уже вспоминали историю о том, как во время просмотра “На последнем дыхании...” Годара в кинолекционном зале к/т “Октябрь” туда случайно забрел местный крупный партиец. На экране пожилой дядечка сидел за столом и обстоятельно рассказывал о буднях французской компартии. Наш бонза одобрительно кивнул и уже совсем собрался выйти... как вдруг камера переместилась, и зрителю был явлен крупный план: француз-коммуняка занимается онанизмом.

“Наш” обалдел: “Что ж он делает, старый пес?!” И помчался звонить в Москву. Узнавать, можно ли на волне перестройки - шел восемьдесят восьмой год - смотреть ТАКОЕ. Ответ был достоин записи золотыми буквами в анналах истории: “Мы не знаем, что вы там в Калининграде смотрите! У НАС В СТРАНЕ Годара нет!”

Кстати, совсем недавно один из известных киноведов утверждал, что российскому зрителю известен только “Летучий голландец” шведского режиссера Йеса Стерлинга. Щас! Мы в Калининграде смотрели еще и “Марикен из Неймигена” - фильм, который в свое время послужил поводом к всеевропейскому скандалу похлеще, чем “Страсти Христовы” (Марикен у Стерлинга вовсю отдается дьяволу - который так обаятелен, что сходное желание испытывает большинство женщин в зрительном зале).

Изощренность калининградских киноманов была известна. Именно поэтому многие “продвинутые” режиссеры устраивали здесь премьерные показы - подчас раньше, чем в Московском Доме кино. Cейчас в это с трудом верится, но свой фильм “Утомленные солнцем” Никита Михалков, тогда еще не “оскароносный”, впервые продемонстрировал публике в нашенском кинотеатре “Октябрь”.

Виктор Сергеев здесь устроил дебют-показ нашумевшего впоследствии “Гения” (а затем - и премьерные показы своих фильмов “Странные мужчины Семеновой Екатерины” и “Палач”). Миндадзе и Абдрашитов с нас начали демонстрацию скандальной ленты “Время танцора”... Александр Сокуров, еще совсем не признанный гением, у нас показывал “Дни затмения”, а после премьеры даже было обсуждение фильма с участием сценариста Юрия Арабова и тогдашнего настоятеля Свято-Никольского собора о. Пантелеймона.

Здесь проходили дни литовского кино и блистала Ингеборга Дапкунайте, сюда приезжала латвийская звезда Лилита Озолиня, известная старшему поколению по главной роли в многосерийном душещипательном телефильме “Долгая дорога в дюнах”...

Здесь (и, по-моему, больше нигде) был показан и провальный “Паром “Анна Каренина” госпожи вице-мэра по культуре Александры Яковлевой-Аасмяэ...

Здесь выступали Олег Меньшиков, Сергей Юрский, Сергей Жигунов, Леонид Ярмольник, Василий Лановой... Да что там! Даже фильм Д. Кэмерона “Титаник” в Калининграде (в присутствии режиссера) был показан раньше, чем состоялась его мировая премьера!

А Рената Литвинова как-то обмолвилась о том, что нынче в столичных кинокругах весьма уважительно относятся к кинотеатру “Заря”. Правда, называют его “фашистским” - имея в виду необычный для Москвы дизайн.

...Последний фильм, снятый у нас, - это “Любовь в Кёнигсберге” с Чулпан Хаматовой в главной роли. Картину ваяли по заказу телеканала ZDF: о том, как в Кёниг приезжает немецкий турист, мать которого завещала развеять ее прах на исторической родине. При этом немец умудряется найти в Калининграде отца и родную сестру. Такое ощущение, что этот фильм - первая ласточка в разработке темы немцев, “унесенных ветром” депортации. Жаль только, что некому эту тему нормально освоить: наши кинематографисты увлекаются эпигонством американских блокбастеров, американцы - не приведи Господи, судьба депортированных кенигсбержцев покажется им интересной - преподнесут такую развесистую клюкву, что у зрителей скулы сведет... Ну а немцы... все лучшее они уже сняли. Давно. На студии “Дефа”, с Гойко Митичем в главных ролях.

Впрочем, всякое бывает. И свою “прогулку” мы не заканчиваем. Может, кто-то из наших читателей вспомнит, как лежал “четвертым слева в кепке” или облачался в эсэсовский мундир в какой-нибудь массовой сцене. Рассказывайте - и мы еще “погуляем”!

Д. Якшина

Калининград, руины Королевского замка, 1958 год

Калининград, Ленинский проспект (справа - руины Королевского замка), 1958 год

Здесь, около полуразрушенной биржи, снимался фильм “Отец солдата”, 1965 год


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля