Новые колёса

“МЫ ДОШЛИ ДО ТВОЕЙ МОГИЛЫ!” У сына бедного шорника не было ни жизни, ни истории

“Кенигсберг - это история преступлений Германии. Всю свою многовековую жизнь он жил разбоем, другая жизнь ему была неведома”, - так писала в 1945 году газета “Правда”. Хотя о том, что на самом деле все совершенно иначе, знали даже первые переселенцы. Те самые, которые оставляли надписи на стенах усыпальницы Канта: “Теперь ты понял, что мир материален?” или “Думал ли ты, что русский Иван будет стоять над твоим прахом?” Или совсем просто: “Мы дошли до твоей могилы”.

Иммануил Кант

...Действительно, в истории мировой цивилизации Кенигсберг остался прежде всего как город, связанный с именем Канта. Вот уже 203 года прошло со дня смерти философа, но интерес к его наследию, кажется, все возрастает. Пожалуй, ни один мыслитель прошлого и настоящего не способен в такой мере, как Иммануил Кант, объединять вокруг себя целые армии исследователей - причем не только узких специалистов, “производящих” работы по разным темам кантовской философии.

...Этот странный человек, о котором известный немецкий поэт Генрих Гейне сказал: “Изложить историю жизни Канта трудно. Ибо не было у него ни жизни, ни истории”... этот ученый, НИ РАЗУ не покидавший Восточной Пруссии (и всего три раза в жизни выезжавший за пределы Кенигсберга, чтобы поучительствовать в “медвежьих углах” провинции)... этот, казалось бы, воплощенный анахронизм и сегодня, в XXI веке, является вдохновителем, а иногда и равноправным участником многих ультрасовременных дискуссий. Глобализация, соблюдение прав человека, стремление к всеобщему миру, человек как “абсолютная ценность” (тезис, несовместимый с религиозным фанатизмом) - вот лишь краткий перечень кантовских тем, актуальных для современного человечества.

...Парадоксально, но факт: личная жизнь Канта, сосредоточенная внутри его тесной “малой родины”, протекавшая (по крайней мере, внешне) без кризисов и драматических всплесков - гораздо интересней, чем жизнь иного записного ловеласа или бретера, всегда готового к дуэли “на десяти шагах”.

...Кант родился в городе, который считался довольно большим, хотя на самом деле все еще был “собранием маленьких городов”. Еще в 1709 году (за пятнадцать лет до того, как будущий “господин профессор” появится на свет в семье небогатого многодетного шорника) стены, ворота и рвы с водой разделяли Альтштадт, Кнайпхоф и Лебенихт - и каждая из общин ревностно наблюдала, чтобы сосед не ущемил ее территориальных, административных и судебных прав. А когда король распорядился разрушить ворота Крумме-Грубе, отделяющие Альтштадт от Лебенихта, жители обоих “свободных городов” резко этому воспротивились, утверждая, что “это неизбежно приведет к большим ночным беспорядкам из-за шныряющих вокруг пьяных бродяг, а также придется опасаться многочисленных краж и тому подобных преступлений”. Правда, король - практичный и бережливый Фридрих-Вильгельм I - настоял на своем. В 1724 году Альтштадт, Кнайпхоф, Лебенихт и примыкающие к ним свободные поселения были-таки объединены. В один административный аппарат слились магистраты и суды; появилось общее управление городом, бастионные укрепления повсеместно приговаривались “под снос”... Фридрихсколлегия. Рисунок XIX векаНо Кенигсберг оставался глубоко провинциальным. В трех старых городах узкие, крытые черепицей дома стояли плотно друг к другу на тесных улицах, за каждым домом был сад, в стороне - склад для дров. При многих домах имелись и приусадебные участки. Улицы, по выражению одного из побывавших в Кенигсберге французских путешественников, “извивались как ленточные черви” - беспорядочно, во всех направлениях. Удаление мусора и сточных вод еще не практиковалось. Ящики с навозом только-только начали убирать с улиц (вплоть до конца XVII века они вообще выставлялись перед домами, а потом - не одно десятилетие! - “украшали” собой дворы и углы). Свиньи беспрепятственно резвились в центре города. Первое, весьма скромное освещение было введено в 1731 году - через семь лет после рождения Канта. До этого в темное время суток ходить по Кенигсбергу было рискованно: припозднившегося путника могло “занести” в канаву; он мог упасть носом в грязь, запнувшись о лежащую поперек дороги бродячую собаку; его могли облить помоями из окон... А главное - кому-то он мог прийтись не по нраву, потому что “свои в это время по домам сидят”. А с чужими, которые по улицам шастают, - разговор короткий. “Добрые старые пытки” еще господствовали в судейском делопроизводстве. А общинная виселица будет еще целое столетие маячить перед воротами Россгартен, слева от Кунценерштрассе по направлению к Кранцу (Зеленоградску).

Костюмы XVIII века

“Пристанище пиетистов”

...Улицы (если не целые районы) заселялись преимущественно представителями одной нации - или одной профессии.

Кант читает лекцию русским офицерам

В Форштадте, где родился Кант, в основном жили сапожники, пекари, старьевщики, игольщики, парикмахеры, сыромятники, жестянщики, пуговичники, торговцы пряностями, хозяева постоялых дворов - короче, мелкие ремесленники. Согласно семейному преданию, предки Канта происходили из Шотландии. Фамилия их писалась по-разному: Канд, Кант, Сант, Кандт... (Много позже дотошным биографам удалось установить, что прадед Канта родился в Курляндии, в местечке Прекуле, которое нынче находится на территории Латвии. Шотландские корни оказались не более чем мифом. Который, впрочем, льстил Канту). Мать Канта, Анна Регина, была на четырнадцать лет младше своего мужа, но жила с ним “мирно и в благочестии”. Позже Кант говорил друзьям: “Никогда, ни разу я не слышал от моих родителей чего-нибудь неприличного, никогда не видел чего-либо недостойного”. Анна Регина была очень набожной женщиной. Но, назвав сына в честь святого Иммануила (дословно имя обозначает “С нами Бог!”), она, уже потерявшая двоих детей, не стала уповать лишь на промысел Божий.И. Кант Видя только один путь к спасению мальчика, с первых месяцев жизни имевшего хилое здоровье, она начала усердно закалять его и требовать от своего “Манельхена” (так ласково называли маленького Иммануила) выполнения физических упражнений и соблюдения строжайшего распорядка дня. Почему из девяти детей именно “Манельхен” стал материнским любимцем? Может, потому что он больше, чем другие дети, был похож на нее внешне? Или потому что он, слабосильный, застенчивый, рассеянный, казался ей совершенно неприспособленным к жизни в мире, где и здоровому-крепкому трудно? А может, она, женщина умная и, судя по всему, незаурядная, поняла, что ей выпала великая честь стать матерью Гения?.. Так или иначе, Анна Регина настояла на том, что Иммануила (единственного из всех!) отдали учиться в Фридрихсколлегиум - Пиетическую школу, которая находилась на Ягерштрассе (теперь это - начало улицы 9 Апреля). Церковной школы при госпитале св. Георга, куда Иммануил начал ходить, когда ему исполнилось шесть лет, Анне Регине показалось мало. И хотя муж ее с трудом тянул оплату за обучение сына в учебном заведении, считавшемся привилегированным - Кант оставался в “пристанище пиетистов” вплоть до поступления в университет.

На гравюре дом Канта и Королевский замок (на заднем плане)

...Занятия в коллегии Фридриха начинались в семь утра, но школьники должны были находиться на месте еще до шести. Полчаса они молились, потом шли уроки - до четырех часов пополудни... Перед каждым уроком читалась молитва. Занимались много и напряженно. Изучали математику, богословие, музыку, греческий, древнееврейский, французский, польский, латынь...

Анна Регина, словно чувствуя, что недолго ей доведется баловать своего “Манельхена”, проводила с ним почти все свободное время. Часто они гуляли вдоль Прегеля или по Филозофендамм (так - “Философской дамбой” - называлась пешеходная дорожка по насыпи среди заливных лугов западнее нынешней ул. Серпуховской. Кстати, название появилось задолго до того, как эту тропу стали связывать с именем Канта). Мать обращала внимание сына на различные явления природы, учила его распознавать полезные коренья, с благочестивым восторгом говорила о доброте и мудрости Бога... Она умерла, когда Канту исполнилось тринадцать лет. (Многие специалисты в области психологии считают, что именно этому трагическому обстоятельству Кант обязан своим последующим безбрачием. Культ покойной матери, которую Кант считал самой красивой, умной и доброй женщиной на свете, “затормозил” его влечение к дамам). Анне Регине было всего сорок лет. Ее младшему сыну, брату Иммануила, только-только стукнуло два годика.

Военные всегда были неотъемлимой частью кенигсбергского пейзажа. Говорят, что Канту очень нравились люди в форме – такие подтянутые и аккуратные... Прусские кирасиры. Начало XIX века

...Надо сказать, что Кант впоследствии редко вспоминал о жизни в родительском доме. Он много и охотно говорил о матери, всегда - с благоговейным восторгом; иногда почтительно отзывался об отце, но почти никогда - о братьях и сестрах. С родственниками он практически не общался (с сестрами, жившими в Кенигсберге, не разговаривал в течение 25 лет)... Конечно, это отчуждение можно объяснить разницей в воспитании, образовании и жизненных интересах: дескать, с одной стороны - “господин профессор”, а с другой - сестры, которые поначалу мыкались в прислугах, а потом повыходили замуж за мелких ремесленников, но... Думается, истоки “стеклянной стены” между Кантом и его кровными родственниками гораздо глубже. Он подсознательно не мог простить старшим сестрам того, что они дольше знали материнскую ласку (кстати, с младшим братом - рано осиротевшим “товарищем по несчастью”, Кант позднее будет состоять в оживленной переписке). А сестрам наверняка казалось, что разорением родительского гнезда они обязаны именно стремлению покойной матери вывести “любимчика” в люди.

...После смерти матери хозяйство в доме стала вести старшая дочь. Естественно, в силу юного возраста и неопытности она не справлялась с этой трудной задачей. Семейство вконец обнищало. Вскоре отца хватил удар, и в 1746 году он умер.

Кнайпхоф в начале XIX столетия

Карты, деньги, два шара

В этом же году Иммануил Кант выходит из университета: жить ему решительно не на что.

И. Кант

Любопытная деталь: дом, в котором родился Кант, был разрушен не менее пяти (!) раз: сначала его снесли и на его месте построили пивной кабачок, потом кабачок сгорел. Его отстроили - и он сгорел снова. Дом восстановили... чтобы в начале ХХ века снести, а на его месте воздвигнуть здание из красного узорчатого кирпича... которое было уничтожено в ночь с 29 на 30 августа 1944 года во время налета на Кенигсберг английской авиации. Сейчас на этом месте находится магазин (что-то типа “Мехх” на Ленинском проспекте). Таким образом, от места, где прошли первые шестнадцать лет жизни великого философа, ничего не осталось. Впрочем, Кант по этому поводу вряд ли бы расстроился...

Меланхоличный от природы, в шестнадцать лет он был-таки нормальным молодым человеком. Как всякий студент, он занимался репетиторством, играл в бильярд и карты на деньги, ничуть не комплексовал по тому поводу, что ему приходилось то и дело брать обувь у приятелей “взаймы”... Мог выпить. Однажды, возвращаясь домой глубоко подшофе, не смог найти Магистерский переулок (улицу в южной части Кнайпхофа), где тогда квартировал... Благо, по тогдашним правилам пьяный студент имел право спокойно спать там, где упал - лишь бы успел завалиться где-нибудь сбоку от центральной улицы...

Холостяк, но не девственник

...Покинув Альбертину, Кант в течение девяти лет служит домашним учителем в аристократических семьях.Одежда и убранство помещений XVIII века В третьем по счету семействе - у графа Кайзерлинга - философ знакомится с блестящей графиней Кайзерлинг. Она о-очень интересуется философией. И особенно - молодым учителем. В это время Иммануил Кант довольно привлекателен внешне. Он очень невысок (всего 157 см), но изящен. Как только у него появляются деньги, он покупает элегантную одежду. Он не стыдится своего тела... Трудно сказать, был ли он всерьез увлечен графиней, но ее - единственную из всех женщин, с которыми был знаком - он рисует!.. Вообще же сексуальная жизнь Канта (вернее, отсутствие даже намека на нее) вызывала любопытство уже у его современников. Яхманн - один из одобренных самим Кантом биографов - однажды поинтересовался: “Не имела ли счастье какая-либо особа внушить к себе вашу исключительную любовь и внимание?” ...Кант не ответил. То ли не внушила. То ли не захотел об ЭТОМ говорить.

Медаль к 200-летию объединения Кёнигсберга. Надпись на реверсе гласит: “В году 1724 три города Альтштадт, Кнайпхоф

Известный французский философ ХХ века Жан-Баптист Ботюль написал фундаментальный труд под названием “Сексуальная жизнь Иммануила Канта”. Утверждая, что сексуальность Канта - это “королевская дорога, ведущая к пониманию кантианства”.

Что ж, Кант, всю жизнь бывший холостяком, никогда не утверждал, что остался девственником. Зря, что ли, он говорил: “Каждый орган существует, имея в виду какую-то цель, которую он должен выполнять”. Так мог ли Кант (которого никто не упрекал в лицемерии) позволить себе не найти применения для собственных гениталий - ведь это шло бы вразрез с основополагающими законами природы?!

Д. Якшина

(Продолжение следует)


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля