Новые колёса

ЛЮБОВЬ ПОЭТА В КЁНИГСБЕРГЕ.
Брянский помещик Фёдор Тютчев был без ума от дочери короля Фридриха Вильгельма III

Выбор Луизы

Спасаясь от Наполеона, прусский двор бежал в пригород Кёнигсберга, в небольшое имение у заставы. Мощённая брёвнами улица, “аптекарский” огород, мрачные аллеи, надгробия со словами о бренности жизни...

Кёнигсберг. Верхний рыбный рынок со стороны острова Ломзе

Парк, рождавший у королевы Луизы кладбищенские настроения, заложил поэт Теодор Гиппель - бургомистр Кёнигсберга, масон и друг Иммануила Канта. На своём клочке земли, как и в стихах, он воспел тему смерти - в духе немецкого романтизма.

Затем имение приобрёл советник Кристоф Бузольт, назвав его в честь своей жены “Луизенваль” - “выбор Луизы”. Королеве это показалось злой шуткой - ведь с 1806 года имение Бузольта стало местом ссылки её семьи с тремя детьми.

Они бедствовали, от гнилого климата Восточной Пруссии Луиза хворала. А Фридрих Вильгельм III после унизительного Тильзитского мира пал духом и заговорил об отречении. Жена, как могла, ободряла его, не подозревая, что делает это не она одна.

Кузина - любовница

Фёдор Тютчев. Юность... и опыт

В гости к их величествам зачастила сестра королевы Тереза, супруга князя Карла Александра Турн-и-Таксиса. Она вела переговоры со своим кузеном, то бишь зятем, королём Пруссии, о почтовых правах в её владениях.

Красоту энергичной княгини воспевали поэты и художники, в её салоне состоялась тайная встреча Александра I с Талейраном. Но муж Терезы интересовался только охотой, ни во что не вникая. Она одна носилась со своей почтой, как курица с яйцом. Даже укатила в Париж, чтобы с самим Наполеоном обсудить эту статью доходов обедневшего дома Турн-и-Таксис.

Прожив год в Кёнигсберге, беременная королева Луиза уехала в Мемель, а одинокого короля навещала неутомимая кузина. И закипели в стране реформы, особенно военная, не менявшаяся со времён Фридриха Великого.

Одновременно Тереза закрутила роман с женатым баварским дипломатом, графом Максимилианом Лёрхенфельдом.

Летом 1808 года, когда у Терезы родилась дочь Амалия, графиня Лёрхенфельд взяла девочку на воспитание и удочерила.

Русский атташе

Граф обожал свою малышку, холил и лелеял, дал блестящее образование. Амели, как её называли на французский манер, редко видела родную мать, но часто слышала, что настоящий её отец - король Пруссии, на которого она так похожа.

В 1822 году в русскую дипломатическую миссию в Мюнхен прибыл новый атташе, 18-летний Фёдор Тютчев. Умён, остёр на язык и к тому же поэт. На светском рауте он увидел 15-летнюю Амалию и потерял голову.

Уже познавшая власть своей красоты юная кокетка научилась повелевать мужчинами, а Теодор был так мил и так смущался... Через год, в горах Шварцвальда, они поклялись пожениться. И русская поэзия обогатилась шедевром:

Я помню время золотое,

Я помню сердцу милый край.

День вечерел; мы были двое;

Внизу, в тени, шумел Дунай...

Но Лёрхенфельды сказали своё решительное “фи”. Русский атташе?! Бриллианту нужна достойная оправа! И вскоре убедили дочь выйти замуж за солидного дипломата, барона Александра Крюденера.

Амели плакала втихомолку, а Теодор своё разбитое сердце врачевал стихами - в конце концов, такова участь всех поэтов.

Заколоть себя ножом

Малорослый тщедушный Тютчев, вечно зябнущий и с гриппозным носом, имел сказочный успех у женщин. Мюнхенские красавицы - вдовы дипломатов - по нему сходили с ума.

Кёнигсберг. Вид на Верхний рыбный рынок с Кузнечного моста

Встречаясь с замужней Амалией, Теодор тайно женился на Элеоноре Петерсон, урождённой графине Ботмер, и породнился с баварскими аристократами. Элеонора, мать четверых детей, боготворила своего супруга и родила ему трёх дочерей.

С баронессой Эрнестиной Дёрнберг Тютчев познакомился на балу. Их роман был настолько бурным, что бедняжка Элеонора в припадке меланхолии пыталась заколоть себя маскарадным ножом.

Упёртая фрау Дёрнберг целых 6 лет ждала своего избранника, который в одночасье овдовел и поседел за одну ночь. После года траура они обвенчались в Швейцарии, но этот самовольный отъезд стоил Тютчеву карьеры дипломата.

Дети быстро привязались к мачехе, на её средства жила вся семья и были оплачены внушительные долги. Прожив в Германии 22 года и став её гражданином, Тютчев вернулся в Россию, на прежнюю родину в компании немецкой жены и пятерых детей.

Плечистая Крюднерша

“Была тут приезжая Саксонка, очень мила, молода, стыдлива...” - писал Пётр Вяземский в 1836 году, когда барон Крюденер прибыл в Петербург посланником Баварского королевства, а Амалия привезла от Тютчева рукописи его стихов.

Пушкин пришёл в восторг и напечатал стихи в первом номере “Современника”.

Вскоре о баронессе заговорили рассерженные дамы: мол, она - пассия государя и кузина государыни со стороны матери, а по отцу - её же кровная сестра. Ах, какой пассаж!

Теперь Амалия Максимилиановна хлопочет за Тютчева у шефа жандармов Бенкендорфа - из грозного силовика она вьёт верёвки. Поэтому её Теодор восстановлен в должности, повышен в звании, а позднее его старшая дочь Анна станет фрейлиной.

“Вчера Крюднерша была очень мила, бела, плечиста. Весь вечер пела с Вильегорским немецкие штучки”, - писал дотошный Вяземский. Но птичка пела недолго. Влюблённый в Амалию Бенкендорф, от ревности теряя голову, напортачил в делах. Запахло политическим скандалом, и барона Крюденера спешно отправили послом в Стокгольм.

Проездом в Питер

Фёдор Тютчев. 1861 год

Всякий раз, покидая милую Баварию, Тютчев впадал в невесёлые раздумья, проезжая Восточную Пруссию.

Я вспомнил о былом печальной сей земли -

Кровавую и мрачную ту

пору,

Когда сыны её,

простёртые в пыли,

Лобзали рыцар­скую шпору...

“Наконец, наконец остаётся сделать последний шаг, - писал он жене из Берлина осенью 1859 года. - Да, я еду сегодня вечером в Кёнигсберг...”

Знал ли Фёдор Иванович, что в имении у городской заставы была зачата его первая любовь, прелестная Амели?

Город Канта действовал на поэта и мыслителя Тютчева по-особому - тревожил. Если Канта восхищало звёздное небо над головой и нравственный закон в человеческой груди, то Тютчева ужасала бескрайность ночного неба и человеческого беззакония. А когда он пересекал русскую границу, то впадал в тоску - и от родного скудного ландшафта, и от полной безнадёги.

Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья;

Жизнь отошла, и, покорясь

судьбе,

В каком-то забытьи

изнеможенья

Здесь человек лишь снится

сам себе.

Мерзавцы и тошнота

Любил Тютчев стихи писать. Сядет, бывало, за стол, поставит графин водки и пишет - да всё о любви, о природе. Очень складно выходило. Тютчев и сам радовался, смеялся и хлопал себя по коленкам...

Кёнигсберг. Верхний рыбный рынок Oberer Fischmarkt

Анекдоты о Фёдоре Ивановиче ходили по салонам Петербурга.

Великий поэт был не менее великим провокатором. Вот уже полтора века повторяют как заклинание его знаменитое “Умом Россию не понять...”, но игнорируют другие его афоризмы.

“Русская история до Петра Великого - одна панихида, а после Петра Великого - одно уголовное дело”.

“Беда наша та, что тошнота наша никогда не доходит до рвоты при взгляде на государственных мерзавцев”.

Тютчев жил в мучительной раздвоенности. Убеждённый монархист и камергер двора не выказывал почтительности царям. Будучи славянофилом, мыслил по-европейски. Сочинял пафосные стихи о самодержавии-православии-народности - и тосковал по лютеранской Германии.

Русский патриот Тютчев не исполнил повеления Николая I - не смог создать, что называется, “позитивного образа России на Западе”. Империя проиграла Европе Крымскую войну.

Рождение романса

Мучительная раздвоенность была у поэта и в любви. Едва женившись на Эрнестине, он начал ей изменять направо и налево.

Безрассудный роман с юной Еленой Денисьевой длился 14 лет. Родив троих детей, Лёля умерла от чахотки. “О, как убийственно мы любим...”

Он губил всех, кого любил, кроме... В 1870 году на воды в Карл­сбад Тютчев привёз свою подагру и - встретил Амалию, теперь уже графиню Адлерберг. Сердце поэта встрепенулось и запело, словно не было долгой разлуки.

Через три года Фёдора Ивановича разбил паралич. Врачи не оставляли надежды... Она примчалась к нему, наклонилась, поцеловала в лоб и услышала:

Я встретил вас - и всё былое

В отжившем сердце ожило;

Я вспомнил время золотое,

И сердцу стало так тепло...

Над Амели время было не властно, а Тютчев и на смертном одре оставался прежним пылким Теодором: “И то же в вас очарованье, / И та ж в душе моей любовь”.

“В её лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй”, - написал он дочери и умер. Но остались стихи “мюнхенского цикла”, зелёный парк Кёнигсберга и нетленный романс, который запели повсюду.

Н. Четверикова


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля