Новые колёса

“КРОВАВАЯ ЯЗВА” В КЁНИГСБЕРГЕ.
Без знаменитого шнапса у грузчиков не обходился ни один Новый год

Праздник Длинной колбасы в Кёнигсберге 

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу новогоднему. Забавно, но ему самой судьбой было предначертано сделаться русским. По крайней мере, у пруссов, населявших эту землю в седой древности, каждый праздник начинался с хорошей попойки. Совсем как у нас. Правда, в тазик с “оливье” они личиками не падали... но только лишь потому, что француз Оливье ещё не родился... И, соответственно, салат, который в России почему-то назван в его честь (хотя во всём остальном подлунном мире именуется “русским”), изобретён ещё не был. А если б был... пруссы, наверное, не подкачали бы! Потому как потенциал у них имелся недюжинный.

Козлы, бодающие дерево

Итак, собиралась компания пруссов (мужская). На стол ставился большой сосуд для пива. На сосуд вешалась огромная разливательная ложка (шлеф). Вокруг неё - деревянные плошки по количеству присутствующих. Хозяин дома брал шлеф, наливал полную плошку пива и... выплёскивал его на землю. В качестве жертвы, приносимой богине земли Жеминеле.

Потом он наливал вторую плошку, молился, пил. А после этого шлефом начинали орудовать гости.

Пиво пруссы варили крепкое. Так что очень скоро попойка перерастала в потасовку, и Жеминеле получала не только пиво, но и кровь. Ну там... из чьего-то разбитого носа или порезанной руки... До смертоубийства пруссы во время праздников доходили редко: люди-то они были, в принципе, мирные.

Зимний вид Кёнигсбергского замка. Картина Хуго Ульбрихта. 1908 год

Когда Пруссия пережила крещение “огнём и мечом”, древние языческие праздники оказались под строгим запретом. Поэтому пруссы придумывали для них фиктивные поводы - например, мнимые крестины (без младенца). И гуляли, гуляли, гуляли... От всей души. Ругая “умеренных” немцев - и обзывая их “мискасами”, что означает: козлы, бодающие дерево...

Длинная колбаса

Правда, чем дальше, тем сложнее становилось “маскироваться”: святая инквизиция глядела в оба. Так что настоящие новогодние увеселения начались в Кёнигсберге с приходом к власти герцога Альбрехта - и с обращением Восточной Пруссии в лютеранство.

Мы уже писали о таких обычаях, как праздник Длинной колбасы (когда процессия кёнигсбергских мясников гордо шествовала по городу, неся колбасу чудовищных размеров - почти в полкилометра длиной). Год от года колбаса становилась всё огромнее. Так, в 1601 году её тащили сто три подмастерья! Колбаса весила триста шестьдесят три килограмма. Часть её была торжественно преподнесена обитателям Королевского замка, после чего колонна прошла по Альтштадту, Кнайпхофу и Лебенихту, оделяя по пути кусочками колбасы бургомистров, пивных мастеров и священников.

Торговля флеком в старом Кёнигсбергском порту. Рисунок 1858 года

Остаток колбасы был съеден на постоялом дворе пекарей в Лебенихте, где пекари “проставились” знаменитым лебенихтским пивом. А после святочной недели по городу прошла ещё одна колонна: пекари принесли к постоялому двору мясников восемь гигантских батонов с изюмом. Которые были выпечены из пшеничной муки и двух фунтов аниса и украшены коронами, звёздами и гербами из пряничного теста.

1940 год

“Дерево мёртвых”

Надо сказать, что именно в Восточной Пруссии появился обычай в ночь под Новый год украшать елки. Потом, много позже, из Германии этот обычай перекинется во все страны Европы. К примеру, в Англии первая украшенная ёлка будет установлена в Вестминстерском дворце по приказу королевы Виктории только в 1867 году.

В России первую ёлку нарядил царь Пётр лично. Своей волей установив, что отныне Новый год отмечаться будет не 1 сентября, как это на Руси водилось, а 31 декабря. Пётр I повелел гулять неделю - и отметил “дело сие” невиданным доселе запуском ракет. То бишь, фейерверком.

Но ёлки на Руси считались “деревом мёртвых”. Поэтому обычай водить вокруг них хороводы приживался плохо. А после смерти Петра и вовсе забылся.

“Prosit Neujahr”. Новогодняя открытка 1909 года

А теперь ВНИМАНИЕ: в 1817 году Николай I украсил Зимний дворец еловыми ветками и маленькими ёлочками с горящими свечками, чтобы порадовать свою супругу. Императрица Александра - в девичестве прусская принцесса Шарлотта, дочь королевы Луизы, грустила по новогодним ёлкам, без которых не мыслился этот праздник у неё на родине. Так что и в этом смысле Восточная Пруссия - “родина слонов”!

Опять-таки по кёнигсбергскому (!) обычаю члены императорской фамилии положили под ёлку подарки друг другу. Но люди они были, мягко говоря, не бедные. И подарки попадались довольно крупные. Поэтому ёлка год от года все увеличивалась в размерах. А поскольку на праздники в Зимний дворец приглашались “наиболее достойные из подданных”, обычай украшать праздничную залу нарядной ёлкой скоро распространился среди населения.

Набережная Прегеля. 1930 год

“Полуфабрикаты”  для русских

Первые ёлочные украшения были только съедобными: вафли, пряники, сахарные крендельки, разноцветные леденцы, яблоки... Потом в Восточной Пруссии стали украшать ёлки бумажными цветами, фигурками фей и ангелов, искусно вырезанными из серебряной фольги; пустыми яичными скорлупками, покрытыми тончайшим слоем чеканной латуни...

1920 год

Появились также бенгальские огни. А вскоре производство ёлочных игрушек из кустарного стало промышленным. На плотной картонной основе литографическим способом, в несколько красок, отпечатывались ангельские личики, томные барышни, Деды Морозы, похожие на строгих гимназических учителей... Два зеркально расположенных, чуть выпуклых рисунка склеивались и украшались серебряной или цветной фольгой.

Кстати, мы уже писали о том, что первые почтовые открытки (как вариант “открытого письма”) появились именно в Восточной Пруссии! Их изобрёл в 1870 году обер-почтмейстер Пруссии Генрих Штеффан, ратовавший за “информационную безопасность” (чтобы солдаты “не писали что ни попадя”). А эмигрант из Восточной Пруссии Луи Прэнг (потомок французов-гугенотов, бежавших в Кёнигсберг после печально знаменитой Варфоломеевской ночи) основал в США первую литографическую мастерскую, штампующую открытки. Их сусальные сюжеты (особенно рождественские) приводили янки в бешеный восторг.

Рождество 1941 года. До следующего доживут не все

А специально для русских путешественников в Кёнигсберге печатали “полуфабрикаты”: открытки без надписей, с нанесённым контуром рисунка (его надо было раскрашивать собственноручно). Зато снег на них был как настоящий, из борной кислоты - пушистый, белый, искрящийся...

Новогодние открытки пользовались в Кёнигсберге большой популярностью: сам-то праздник считался сугубо семейным. Знакомых и дальних родственников с ним поздравляли заранее - и “дистанционно”.

Серый горох с салом

Кёнигсбержцы, в обычные дни охотно посещавшие кабачки, трактиры и рестораны, в Новый год сидели по домам. Вкусно и плотно кушая.

Фирменным кёнигсбергским блюдом был Kreide - Мелок. Сладость, состоящая из фиников, гвоздики и измельчённого имбиря, приправленных пряностями. Его подавали к супам (по своей консистенции больше напоминавшим пюре).

Пользовались успехом у горожан такие блюда, как Schwadengruetze (комок сильно разваренной крупы с приправами и сахаром), Crane Ersen mit Speck (серый горох с салом), Kartoffelbrei mit Spirkeln (картофельное пюре со шпиком), Belten-Bartsen (столовая свекла, отваренная, очищенная от кожуры, разрезанная на кусочки, с подливкой из масла, бульона, пшеничной муки, соли и лимонного сока; в бульоне обычно плавали маленькие фрикадельки). Но, конечно, нельзя не сказать отдельно о трёх блюдах, прославивших Кёнигсберг. Это флек, клопсы и марципаны.

...Флек считался блюдом “демократическим”. Торговки предлагали его на городских рынках, а в районе складов на Шанценгассе (ныне начало ул. Портовой) был ларёк по продаже флека, работавший с раннего утра до позднего вечера. Впрочем, состоятельные дамы и господа могли побаловать себя, не якшаясь с простонародьем: на Унтерролберге (ныне район городской библиотеки им. Чехова на Москов­ском проспекте) в XIX веке находился вполне респектабельный флековый ресторан.

А готовился флек, в принципе, просто: разрезанный говяжий кишечник вываривался в течение четырёх-пяти часов и заправлялся (ещё горячий) солью, перцем, майораном, уксусом и плодовым соком.

“Прегольская вонь” “У тётушки Фишер”

Клопсы также подавались повсеместно. Но под Новый год каждая уважающая себя хозяйка готовила их дома. Благо, и это несложно. Кёнигсбергская кухня никогда не отличалась особой изысканностью. Зато была сытной. Мясо говядины и свинины (в пропорции 1:1), чёрствый хлеб, яйца, лук - всё это добро пропускается через мясорубку, из фарша, обильно сдобренного солью и перцем, лепятся фрикадельки. Которые варятся - и подаются на стол с подливкой из лимонного сока, муки, яичного желтка, лаврового листа и каперсов.

Клопсы особенно хорошо шли под шнапс. Например, фирменный “Pregelgestank” (“Прегольская вонь”). Производился он в Гросс Хольштайне (ныне пос. Прегольский) и был, несмотря на “провокационное” название, очень хорошего качества.

Шнапс “Blutgeschwuer” (“Кровавая язва”) высоко котировался среди кёнигсбергских грузчиков. В дальнейшем “Кровавую язву” разбавили коньяком и вишнёвым ликёром и переименовали в “Speicherratte” - “Складскую крысу”.

В ресторане “Волчье ущелье” (“У тётушки Фишер”) посетителям предлагали Flibb - тёплое пиво с сахаром, пряностями и мукой, для крепости и аромата щедро сдобренное ромом (Flibb готовился и в домашних условиях). Там же, “У тётушки Фишер”, впервые был подан и напиток “Хоппе-Поппель” - яичный коктейль, известный в России как “гоголь-моголь”...

Более двухсот ресторанов

А вот шнапс “Elefantendubs” (“Подозрительный слон”) можно было попробовать только в заведении Винклера и только под фирменную яичницу-глазунью.

Знаменитый шнапс “Zur Katze” (“К кошке”) подавали в одноимённом ресторанчике на Бургштрассе, 7 (ул. Пролетарская) - на одну треть содержимое стакана заполнялось чистейшими сливками!

Вообще же в Кёнигсберге в ХХ веке насчитывалось более двухсот (!) ресторанов и не менее сотни “злачных мест” попроще - пивных, трактиров и т.д. (Про известный далеко за пределами Восточной Пруссии винный ресторан “Блютгерихт” нами было написано много, и повторяться, пожалуй, не стоит.) Даже экономические спады и войны не приводили к тотальному закрытию питейных заведений - разве что ассортимент блюд и развлекательная программа в “нестабильные времена” становились скромнее...

“Щелкунчик” и марципан

Впрочем, вернёмся к новогодним домашним застольям. И к марципанам, которые собственноручно изготавливались лишь самыми умелыми кёнигсбергскими хозяйками.

Полкило сладкого миндаля, 8-10 горьких миндалин обдавались кипятком, а потом тщательно промывались холодной водой и выкладывались на белую ткань для просушки. Затем миндаль нужно было обвалять в сахарной пудре, разломать, добавить муки и замешать из полученной массы густое тесто на розовой воде. Оно должно было получиться не влажным (массу “связывало” миндальное масло). Тесто укладывалось в фарфоровую чашку и ставилось на одни сутки в прохладное место.

Вечером следующего дня тесто раскатывалось по формам (в Кёнигсберге марципанам обычно придавалась форма сердечек) и запекалось в духовом шкафу. Результат, как правило, превосходил ожидания: тот, кто хоть однажды попробовал настоящий кёнигсбергский марципан, уже не “покупался” ни на какие другие. Потому что счастливое Рождество имеет вкус марципана - и даже Гофман, уехавший из города К. в растрёпанных чувствах и никогда не назвавший его в своих произведениях, вспоминает в “Щелкунчике” именно этот неповторимый вкус - сладкий, но с благородной горчинкой.

Кстати, о марципанах с тоской говорят и герои фильма “Счастливое Рождество”, снятого в 2005 году очень странным европейским режиссером. Это фильм о братании между немецкими, французскими и британскими воюющими частями в канун Рождества 1914 года, основанный на РЕАЛЬНЫХ событиях. Молодые ребята томятся в траншеях, посылая Небу молитвы на трёх языках: “Боже, помоги мне не умереть хотя бы в эту рождественскую ночь...” По траншеям шляется кот. Гуляет сам по себе: то француз его погладит, то немец накормит... Священник непонятной национально-конфессиальной принадлежности раздаёт всем подарки... враги обнимаются, играют друг с другом в футбол, пьют шампан­ское “за здоровье мерзавцев, греющих задницы в тылу и посылающих нас на смерть...” Но праздничная ночь заканчивается, а вместе с ней - рождественская сказка.

Французы и британцы пойдут под трибунал. Немецкую часть расформировывают и направляют в Восточную Пруссию. Искупать “вину” кровью - своей и чужой (то бишь, русской). Другого Рождества в жизни героев фильма не будет.

Красная звезда и ангелочек

...А через тридцать лет - наступит последнее Рождество в Кёнигсберге. Не очень-то уже и счастливое. Без флека, клопсов и марципанов. С фронтовым шнапсом и пайковой тушёнкой. И с отчаянием в глазах. Но это уже совсем другая история... Хотя ощущение того, что Новый год принесёт сомнительные подарки, нам сегодня, увы, знакомо.

Ну да ладно. Живы будем - не помрём. Так, кажется, говорили те, кто в сорок пятом наряжал здесь СОВСЕМ ДРУГИЕ ёлочки, с красной звездой на макушке. Кто мастерил игрушки из всего, что попадалось под руки: пустых консервных банок, проволоки, ваты и тряпок... И обязательно вешал на ёлочку стеклянного ангела или фарфоровую балерину, или разноцветный “пряничный домик” со слюдяными окошками... - радужные осколки чужого счастья, найденные в каком-нибудь развороченном доме.

И вот ведь! Все эти жестяные фигурки и ватные снеговики безжалостно выбрасывались, как только “устаканивался” быт, а ангелочки и балерины - хранились свято. Один такой ангелок - с потускневшими от времени крылышками - до сих пор “живёт” у моей старшей сестры. Потому что чужое счастье оказалось немножко нашим. А разве не в этом смысл Рождества? Праздника, который всех и всё примиряет?..

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля