Новые колёса

КРАСНЫЙ ТАНКИСТ ИЗ КЁНИГСБЕРГА.
Гражданин Германии Александр Аронас давил фашистов гусеницами

Спасители на клячах

- Никогда не забывай, сынок, что это - наши спасители, - произнёс старый Аронас, указывая на совет­ских кавалеристов, чьи неказистые клячи звонко цокали подковами по булыжнику Лайсвис-аллеи.

14-летний Александр согласно кивал головой: что бы ни говорили литовцы о Сталине и Советах, для евреев вступление Красной армии в Каунас было менее неприятным событием, чем приход немцев. Мальчишка давно уяснил, что фашизм - это неминуемая смерть.

Каунас. 26 июня 1941 года. Литовские националисты убивают евреев

Александр Аронас родился 23 декабря 1926 года в Кёнигсберге. Отец, еврей из украинского города Кременчуг, эмигрировал в Восточную Пруссию ещё после Октябрьской революции. Здесь он женился на немке - уроженке Раушена (ныне Светлогорск).

Когда мальчику исполнилось три года, его мать умерла. Отец женился во второй раз - теперь на еврейке. Уже через три года у Александра появились две сестрёнки. Семья жила небедно и причин жаловаться на судьбу у детей не было. Так продолжалось до 1933 года, когда к власти в Германии пришёл Адольф Гитлер.

Отец сразу смекнул, что в Германии его семейству теперь не место, и вместе с женой и детьми бежал в соседнюю Литву - в Каунас. Аронас-старший был неплохим художником-фотографом и обзавёлся на новом месте собственным ателье. Так что жили Аронасы зажиточно.

В 1940 году новая советская власть лишила Аронаса собственного дела, но он на неё не озлобился. Мудрый еврей небезосновательно полагал, что при немцах его семье пришлось бы значительно хуже. Он вообще был человеком умным, практичным и никогда не терял самообладания. Эти качества, по мере сил, отец старался привить и сыну. Впоследствии это помогло Александру выжить.

Кровавый погром

В первый же день войны - 22 июня 1941 года - отец отправил жену с маленькими дочерьми на восток.Кёнигсберг. Штайндамм (Steindamm). 1941 год А 24 июня, ещё до прихода в город немцев, литовцы устроили в Каунасе кровавый еврейский погром. Советские войска беспорядочно отступали и им было не до того. Александр вместе с отцом бежали вслед за Красной армией. Но догнать “непобедимую и легендарную” не удалось. В Шауляе литовцы схватили отца и сына, и поместили их в спешно организованное еврейское гетто. Как мрачно шутил Аронас-старший, “временно оставили в живых”.

Как всегда, он оказался прав. Первыми немцы совместно с литовцами расстреляли молодых мужчин - чтобы некому было организовать сопротивление. Затем принялись “разгружать гетто” от нетрудоспособных женщин и детей. Дошла очередь и до Аронасов. Ранней весной 1942 года их погрузили в эшелон и повезли в концлагерь.

В каждый вагон набили человек по сто. Многие поняли, что везут их не в трудовой лагерь, как объявили немцы, а на верную смерть. Аронас-старший, которому тогда было уже за шестьдесят, не хотел мириться с такой участью. Он решил бежать любой ценой.

Русские полицаи

Когда эшелон уже оказался на территории Восточной Пруссии, отец с помощью подручных средств выломал доски в полу вагона. Улучшив момент, евреи по одному выбрались наружу. Беглецы разошлись кто куда. Аронас с сыном двинулись догонять Красную армию.

Каунас. 26 июня 1941 года. Литовские националисты убивают евреев

Полгода они шли к линии фронта по лесам, питаясь ягодами. За весь путь евреи не встретили ни одного партизана. Деревни они обходили стороной, реки преодолевали вплавь. На оккупированной территории Аронасы были вне закона и хорошо это понимали.

Уже в Смоленской области отец и сын нарвались на русских полицаев. Оружия у евреев не было, и они приготовились к смерти. Но полицаи отпустили беглецов. Мало того, они указали им дорогу, на которой не было немецких постов.

Началась осень, по ночам стало холодно. Аронас-старший сильно сдал физически. Где-то под Вязьмой отец и сын перешли линию фронта и оказались в расположении советских войск.

В особом отделе стрелковой дивизии к беглецам поначалу отнеслись лояльно. На диверсантов евреи похожи не были - грязные, измождённые, кожа да кости. Обоих отправили в тыл - в фильтрационный лагерь. И тут Аронас старший на радости совершил ошибку - рассказал всю свою биографию.

- Так ты гражданин Германии?! - округлил глаза опер.

И впаял Аронасу статус “спецпереселенца третьей степени” (такой давали советским немцам из Поволжья - перед высылкой их в Сибирь). В общем, старика отправили в Алтайский край - на работы в трудовой лагерь. Александр отправился следом. Так сын и отец оказались в далёком городе Камень-на-Оби.

Из дезертиров - в добровольцы

Александр Аронас

Буквально через месяц Аронас-старший умер. Старик и так подорвал здоровье во время полугодового бегства от немцев, а тут ещё непосильная работа в лагере. Александр остался сиротой. Но от голода не умер - повезло. Парня пожалели, оформили как беженца из Литвы, и отправили работать в литейный цех танкомоторного завода №77 в Барнауле.

Труд был каторжный - вкалывали по 12 часов, а кормили всего раз в день. Да и то давали лишь кусок хлеба и пустую похлёбку. Через месяц-другой Александр не выдержал и решил сбежать на фронт. Пацана поймала милиция и, как “дезертира с трудового фронта”, отправила в тюрьму.

За решёткой Александру понравилось. Кормили три раза в день - лучше, чем на оборонном заводе. Зэки относились к несовершеннолетнему узнику по-доброму: подкармливали, заменили драную фуфайку на добротную шинель, и вообще всячески поддерживали. За четыре месяца заключения Александр отъелся и окреп. Контингент в камере постоянно менялся - кто-то получал срок, кого-то отправляли в штрафбат на фронт, а Аронас продолжал сидеть пятый месяц без допросов и какого-либо следствия.

- Долго ты тут торчать-то собираешься? - подошёл как-то к Александру цыган-конокрад. - Просись в ремеслуху. Как пить, выпустят. Тебя ведь даже не судили.

Александр так и сделал. Его освободили и зачислили в ремесленное училище - овладевать токарным делом. Несколько месяцев кряду Александр ходил в военкомат и просил отправить его на фронт. Но ему ещё не исполнилось 17 лет и от пацана отмахивались.

Только в октябре 1943 года Аронас “схимичил” с датой рождения (прибавил себе пару годков) и указал место рождения не Кёнигсберг, а Каунас Литовской ССР. Хитрость удалась и Александра направили в городок Балахна Горьковской области. Там формировалась 16-я литовская стрелковая дивизия, куда в основном призывали выходцев из Прибалтики.

Александр был на седьмом небе от счастья.

Еврей-сибиряк

Получив проездные документы, доброволец двинулся в путь. Однако до Балахны он так и не доехал. В Горьком (ныне Нижний Новгород) призывников построили на перроне. Небольшого роста полковник оглядел пополнение и скомандовал: “Сибиряки, выйти из строя! Пойдёте в лыжный батальон!”

Александр остался на месте. Какой он, к чёрту, сибиряк! На лыжах ни разу в жизни не стоял.

- А ты почему не вышел?! - рявкнул на Аронаса полковник, взглянув в документы. - Ты же в Барнауле призывался! Шаг вперёд!

Так Александр оказался в 87-й гвардейской стрелковой дивизии и стал пехотинцем.

Первого немца Александр убил хладнокровно. Никакой жалости не испытывал. Бежал в атаку, орал “Ура!”, ворвался в окоп противника, а тут фриц - поднял руки вверх. Аронас дал короткую очередь и уложил врага. Не в тыл же пленного сопровождать - надо вперёд двигаться, на Запад, в логово фашистского зверя.

Уже в Белоруссии довелось рядовому Аронасу практически в упор бить по идущим на прорыв немцам из пулемёта. С десяток удалось положить. И никаких сантиментов. Только чувство гордости.

- Мне же тогда даже восемнадцати не исполнилось, - вспоминал позднее ветеран Аронас. - А молодые цену жизни, своей и чужой, не понимают. Никакого сострадания ни к себе, ни к немцам - лютым врагам. Сначала за родных мстил, потом за погибших фронтовых товарищей. А месть - штука страшная, от этого чувства просто звереешь...

В том бою Александр получил ранение и медаль “За отвагу”. А после госпиталя бойца отправили в 51-й отдельный инженерно-сапёрный полк - понтонёром. Но тут судьба преподнесла очередной сюрприз. Аронас попал в танкисты.

Водка и курево

В сентябре 1944 года понтонёры наводили переправу через реку - для танковой бригады. Рядом с Аронасом остановился новенький американский танк “Шерман” - помощь союзников. Молоденький лейтенант высунулся из люка, взглянул на Аронаса и крикнул: “Эй, сапёр, айда в мой экипаж! У нас заряжающего нет”.

Экипаж танка Александра Аронаса. 1944 год

- Не дрейфь, пехота, - поддержал командира механик-водитель, - мы вшей не кормим, паёк отличный, броня крепка и танки наши быстры!

Александр бросил лопату и забрался в приветливо открытый люк.

- Я даже не помню, - рассказывал после войны Аронас, - как меня в танковый полк оформляли, был ли вообще приказ о переводе, или меня в штабе инженерно-сапёрного полка в “пропавшие без вести” записали. Всё произошло так молниеносно...

После войны Аронас сам удивлялся, почему он решился на такой шаг. В пехоте, хоть и страшнее, но никто в танкисты попасть не жаждал. Слишком часто солдаты видели, как горят наши танки вместе с экипажами.

Правда, было у танкистов существенное преимущество - совершенно другой уровень быта. Кормили их, как “белых людей”, в наличии всегда была американская тушёнка, водка, табак. Так сказать, плата за жизнь в железном гробу. И за возможную скорую смерть тоже...

За полгода бригада, где служил Аронас, трижды сменила боевые машины. Старым и опытным танкистом считался любой, кто сумел за это время выжить.

Бронёй и снарядом

Экипаж Александра Аронаса. 1945 год

В Литву Александр ворвался, уничтожая врага “бронёй и снарядом”. В первом же бою танк Аронаса сжёг немецкий “Т-IV”. Но только советские машины вышли на окраину какой-то деревушки, как в борт “Шермана” угодил снаряд. Танк вспыхнул, словно факел. Из пылающей машины успели выскочить только трое. Среди них был и Александр.

Экипаж получил новенький “Т‑34” - и снова в бой. До Восточной Пруссии уже рукой было подать, когда Аронас попал в госпиталь.

Пехота сообщила танкистам, что на “нейтралке” стоит разбитый немецкий грузовик. А в нём - ящик с шоколадом. Александр вызвался сползать ночью за трофеем.

Пока Аронас в темноте доставал ящик, появились три немца - тоже, видно, за шоколадом пришли. Александр успел выстрелить первым. Одного фрица уложил, но и сам получил пулю в ногу. Короче, было уже не до трофеев. Немцы отошли к своим, а Александр пополз обратно. Но вскоре обессилел - крови много потерял. Спасло то, что в кармане танкист всегда носил запасные патроны. Лежал в луже крови и постреливал в воздух. Наши, в конце концов, сообразили, в чём дело, и вытащили бедолагу.

Ранение было несильное - пуля кость не задела. Так что сделали перевязку и даже в тыл не отправили. Оклемался Аронас в землянке, а вскоре новое наступление. Тут-то танк Александра снова подбили. Из всего экипажа только он и уцелел, но получил несколько осколков в бок. На этот раз без госпиталя не обошлось. Пришлось месячишко поваляться на больничной койке.

Выпить и пожрать

В январе 1945-го началось наступление на Восточную Пруссию. Александр подлечился и вернулся в свою часть. Как “ветерана”, его назначили командиром танка, хотя офицерское звание и не присвоили. На новом “Т-34” Александр провоевал всего два дня - танк снова сожгли. Погиб только механик-водитель. У остальных - ни царапины. Дали танкистам новую машину, Аронасу вручили вторую медаль “За отвагу” и снова отправили в атаку.

- Перед боем всегда мандраж, - признавался Аронас. - Мысли терзают: сожгут сегодня или нет? Обычно выпивали граммов по двести... Напряжение сильнейшее, ведь умирать идёшь, а не к тёще на блины...

По Восточной Пруссии шли стремительно - на кураже. Вернули войну туда, откуда она началась! К трофеям танкисты относились равнодушно - барахольщиков, которые по немецким домам ценные вещи собирали, искренне презирали. Правда, и сами иногда к немцам захаживали. Но интересовались только на счёт “выпить и пожрать”. Не до остального было - войну спешили закончить.

Кёнигсберг бригада Аронаса обошла с севера. Танкистам поставили задачу взять Пиллау (Балтийск). Шёл уже апрель 1945-го, до конца войны считанные дни оставались - это все кожей чувствовали. Экипаж Аронаса к тому времени опытным считался. Как-никак, 10 “достоверно уничтоженных единиц бронетехники врага” на счету имел. Но в эти дни расслабился. Вот и угодил в неприятную ситуацию.

Штрафбата не миновать

Недалеко от Пиллау выполз танк Аронаса на ровное, как стол, поле. А тут - мать честная! - впереди, метрах в семистах, шесть немецких танков. И среди них - пара-тройка “Тигров”. Эти машины для наших танкистов очень неприятным противником были. Лобовая броня “Тигра” была неуязвима для “Т-34”, зато немец поражал наши танки с двух километров.

Фашисты открыли огонь и первый снаряд по башне чиркнул. Экипаж Аронаса запаниковал - вот она, смерть пришла. Сожгут ведь, сволочи! Без вариантов...

- Смывайся! - крикнул механик-водитель и пулей выскочил из танка.

Остальные - за ним. Залегли в кустах - наблюдают. А в “Т-34” рычаг заклинило “на постоянный газ” и машина ползёт потихонечку дальше. Немцы пальнули ещё пару раз, но не попали. Смотрят, наш танк на огонь не отвечает - только прёт себе врагу навстречу. Ну, у фрицев тоже нервы не железные, да и война к концу близилась. Короче, отвернули фашисты и скрылись за леском.

А “Т-34” продолжает вперёд ползти! Рванули танкисты следом, залезли в машину и вздохнули облегчённо. Если бы начальство это зрелище видело, не миновать бы экипажу трибунала.

А уже через несколько дней Аронас на своём танке ворвался в Пиллау. К городу вела дорога, усеянная нашими и немецкими трупами. В самом городе “Т-34” получил ещё одно попадание - фаустпатрон угодил танку в лоб. Но броня выдержала. На этом война для Александра закончилась.

Уехал в Израиль

В Пиллау танкисты стояли больше месяца. Для местного населения части НКВД организовали фильтрационные лагеря. Танкисты расположились неподалёку и Аронас часто наблюдал, как энкэвэдэшники таскали к себе из бараков молодых немок. Но вспоминать об этом ветеран не любит...

Вскоре танкистов отправили на новое место службы - в Литву. Аронас демобилизовался, окончил институт и стал работать архитектором в Вильнюсе. Возвращаться на родину, в Кёнигсберг, не стал. Долго искал родных. Выяснилось, что мачеху, эвакуированную в Сибирь, почему-то арестовали и она умерла в лагере. Двух её дочерей отдали в детдом. Их Александр разыскал и забрал к себе.

А в 1972 году, в возрасте 46 лет, Аронас эмигрировал в Израиль. В этой стране умеют чтить ветеранов второй мировой не только на праздник 9-го Мая...

А. Захаров


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля