Новые колёса

КОРОВЬЯ СМЕРТЬ В КЁНИГСБЕРГЕ.
Когда-то на праздники мазались дёгтем, потом – жгли на кострах ведьм, а при нацистах – ходили с факелами

Наша сегодняшняя “прогулка” – по Кёнигсбергу праздничному.

Кожаные штаны пивоваров

О том, что и как праздновали древние пруссы, известно мало. Так, в начале зимы они молились покровительнице всех рожениц. Пруссы вполне резонно считали, что жизнь беременной и будущего ребёнка подвергается множеству опасностей – и на этот случай у них существовали особые обычаи, соблюдавшиеся неукоснительно. (Так, беременной запрещалось переступать через полено, верёвку и острые предметы; она не должна была в испуге хвататься за лицо, чтобы на личике новорожденного не остались родимое пятно или ещё какая-нибудь отметина; будущая мать не должна была есть украдкой – чтобы малыш не родился пугливым или вором, и т.д.)

Открытие конного памятника королю Фридриху Вильгельму III на Парадеплатц, 1851 год

В феврале пруссы гоняли от своих домов Коровью Смерть. По преданиям, это существо, являющееся людям в виде безобразной старухи с корявыми, загребущими руками, всю зиму скитается по лесам и болотам, а в феврале подбирается к человеческому жилью и следит, нет ли где открытого хлева со скотиной, стоящей без присмотра... Отогнать Коровью Смерть можно было запахом дёгтя, поэтому в конце зимы прусские селения.. гм... благоухали весьма специфически!

Впрочем, древние пруссы вообще не отличались изяществом манер и лёгкостью нрава... а крестоносцы, обратившие их в христианство, – тем паче. Католическая религия предписывала усмирять и “умерщвлять” плоть. Праздники – особенно нецерковные – представлялись католикам воплощением всех семи смертных грехов сразу. Не случайно в XVI веке, когда Восточная Пруссия освободилась от власти Тевтонского ордена, её буквально захлестнул вал праздников и разнообразных торжеств: новообращённые протестанты отличались большей толерантностью.

Праздники были государственными (вроде дня рождения Высочайшей Королевской Особы), церковными и – как сказали бы сегодня – корпоративными.

Мы уже рассказывали о том, как проходил в Кёнигсберге знаменитый Праздник длинной колбасы – этот триумф чревоугодия и потрясающая (говоря современным языком) рекламная акция.

Говорили мы и об известном далеко за пределами Восточной Пруссии празднике Пива – том самом, когда пивовары в кожаных штанах садились на лавки, облитые пивом. И горе тому, чьи штаны прилипнут! Репутация его будет испорчена, как минимум, на год... потому как пиво, натурально, НЕ ТО!..

Неразменная монета

Среди церковных праздников интереснее всего отмечались Страстная пятница, Пасха, Вознесение Христово, Троица, Иванов день и Рождество.

...В среду на Страстной неделе жители Кёнигсберга проделывали нехитрый обряд, направленный против всякой телесной немочи: нужно было зачерпнуть кружкой воду из колодца или набрать из реки. Трижды перекрестясь, накрыть кружку чистым (желательно новым) полотенцем, а в два часа ночи, снова трижды перекрестясь, облиться этой водой, оставив немного в кружке. После на мокрое тело, не вытираясь, надеть одежду, а воду, оставшуюся в кружке, до трёх часов ночи вылить на куст или цветы. Считалось, что омытое таким образом тело как бы заново нарождается.

В Святую ночь перед Пасхальным воскресеньем в деревнях (и на окраинах города) немцы жгли смоляные бочки, а угли от них собирали, чтобы потом положить под крышу – считалось, это уберегает дом от пожара и ограждает от удара молнией.

Существовало любопытное поверье: если на утренней службе в Пасхальное воскресенье встать в углу церкви, держа в левой руке серебряную монету, и несколько раз произнести “Антмоз маго” – монета, получив чудодейственную силу, превратится в “неразменную”: всякий раз она будет возвращаться к хозяину и принесёт ему много денег.

Через 40 дней после Пасхи наступало Вознесение Христово. Ночь на Вознесение называлась Соловьиной – будто бы соловьи в этот праздник поют особенно звонко, цветы пахнут особенно сильно, а утренняя роса обладает целебными свойствами.

На Троицу девушки плели венки и бросали их в воду. Чей венок поплывет быстрее всех – та девушка первой выйдет замуж. Плохой приметой считалось, если венок остановится, зацепившись за водоросли или стебель кувшинки, или вовсе утонет...

А молодые люди в этот день следили за гадающими девушками и ловили венки самых хорошеньких. Чтобы вернуть венок себе, надо было поцеловать юношу.

Могли объявить даже колдуном

Иванов день (праздник Ивана Купалы) всегда был связан с многочисленными суевериями, обрядами и обычаями. По древней языческой традиции, в Купальскую ночь люди собирали лекарственные и “волшебные” травы (существовало предание, что только в эту ночь распускается цветок папоротника, указывая место, где зарыт клад).

Впрочем, в Восточной Пруссии травами увлекались немногие: жива была ещё память о том, как человека, в чьем доме обнаруживались пучки неизвестных растений, могли объявить колдуном. Что грозило очень серьёзными неприятностями.

(Последний суд над “ведьмой” состоялся в Кёнигсберге в 1697 году! Через пару-тройку лет в Европе начнётся век Просвещения – а бедняжку приговорили к сожжению на костре. Причём к спине привязали найденные в её доме “колдовские амулеты” – скорее всего, какие-нибудь сушёные коренья).

Поэтому жители Кёнигсберга предпочитали в этот день кататься на лодках по озёрам, зажигать Ивановы огни, танцевать в венках, пить пиво и поджаривать маленькие колбаски с кардамоном...

В рождественскую полночь кёнигсбержцы выходили на улицы и долго смотрели в небо. Считалось, что человеку, искренне и “качественно” отмолившему все свои грехи, в звёздной выси откроются невероятные красоты.

Заводился “музыкальный ящик”, танцевали дамы и кавалеры, пели птички, а за столом собирались только самые близкие люди и мирно коротали праздничный вечерок.

...Новый год в Кёнигсберге тоже отмечался, но не так проникновенно, как Рождество.

“Варварская” роскошь

В Сочельник в домах зажигали очаги, камины, а в огонь обязательно клали деревянную колоду, предварительно обмазанную мёдом и обсыпанную хлебными зернами – к достатку, к рождественскому столу непременно пекли пирог с вложенной в него монеткой (или изюминкой, цукатом, орешком и т.д.). Хозяин дома делил пирог – считалось, что тот, кому достанется кусочек с сюрпризом, будет в этот год особенно счастлив.

Надо сказать, что до второй половины XVIII века жители Кёнигсберга не знали особо пышных празднеств (если не считать исторических событий – типа торжества по поводу бракосочетания герцога Альбрехта с Доротеей или коронации очередного Фридриха Вильгельма).

Так, к фейерверкам, к примеру, кёнигсбержцев пристрастили... русские. Во время Семилетней войны “огненные потехи” устраивались в Кёнигсберге, чтобы пропагандировать расширение границ империи и усиление её могущества. Иллюминация могла продолжаться от одной ночи до нескольких дней – к вящему удивлению горожан, не привыкших к столь “варварской” роскоши.

Солдат фольксштурма читает рождественскую открытку. Восточная Пруссия, 1944 год

Кстати, поглазеть на “чужеземные чудеса” жители восточно-прусской столицы никогда не отказывались. Увеселения, лично им не стоящие ни пфеннига, воспринимались пруссаками на ура.

...Интересно, что однажды на реке Преголе прошёл православный праздник Богоявления Господня. Было это во время Семилетней войны, сразу после вступления на пост русского губернатора В.И. Суворова.

“Сделана была, - вспоминал историк А. Болотов, - украшенная иордань (прорубь во льду, предназначенная для освящения воды в праздник Крещения. Обычно вокруг проруби сооружались фигуры изо льда, - прим. авт.). По всем берегам реки и острова поставлены были все случившиеся тогда в городе войска и батальоны с распущенными знаменами и в наилучшем убранстве <...> Все сии приготовления привлекали <...> несметное множество зрителей <...> Архимандрит, в богатых своих ризах и драгоценной шапке, со множеством духовенства производил для пруссаков зрелище, достойное любопытства.. При погружении креста в воду <...> производилась как из поставленных на берегу пушек, так и с Фридрихсбургской крепости пушечная пальба, а потом и троекратный беглый огонь из мелкого ружья всеми войсками <...> Все кёнигсбергские жители смотрели на всё сие с особливым удовольствием” (“Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков”).

Сталин стоял вверх ногами

В XIX веке праздники в Кёнигсберге были в основном “династическими” (т.е. связанными с какими-либо знаменательными событиями в жизни особ королевской крови – типа коронации Вильгельма I, который станет впоследствии императором Германии, или прибытия в город принцессы Софии Доротеи Вюртембергской, племянницы Фридриха Великого, в честь коей было устроено факельное шествие студентов Альбертины), или – “юбилейными” (вроде столетия со дня смерти философа Иммануила Канта).

“Политическими” они станут позже – во второй трети ХХ века. После прихода гитлеровцев к власти. Так, День национального Труда (1 мая 1934 года) был ознаменован самым большим за всю историю Кёнигсберга митингом: в мероприятии, организованном нацистами, приняли участие более ста тысяч человек!

9 июля этого же года в Кёнигсберге состоялся съезд нацистов Восточной Пруссии, сопровождаемый мощными парадами и грандиозными факельными шествиями. Ну а потом пошло-поехало: День Труда, день рождения фюрера... Митинги, шествия, демонстрации, парады... и, как логическое завершение – капитуляция 9 апреля 1945 года. День, который стал первым НАШИМ праздником на восточно-прусской земле. Где сразу же начались ДРУГИЕ митинги и демонстрации. Наши.

“Мне нравилось ходить на демонстрации, - вспоминает А. Копылова, приехавшая в Кёнигсберг в июне 1945-го. - Там было весело, интересно. Все – жизнерадостные <...> В выездных буфетах торговали конфетами, шоколадом, спиртными напитками. Все строились в колонну <...> Пели, плясали <...> На площади играл духовой оркестр. На трибуне стояли первый секретарь обкома ВКП(б), другие руководители...”

“Когда я работала в райисполкоме <...>, произошёл такой случай, - вспоминает другая переселенка. - Я готовила выставку: вырезала и наклеила портрет Сталина на картон, вставила в рамку и прислонила сушиться. Случайно – вниз головой. Это заметил агент НКВД <...> Он меня стал ругать за это. Затем меня вызвали в НКВД, расспрашивали про моё происхождение, национальность. Рассказала я о своей матери, которая была дружна с семьёй маршала Василевского. Думаю, это меня и спасло...”

И ещё одна история: “Я немного рисовал, и комсорг нашего техникума поручил мне сделать (на демонстрацию, - прим. авт.) лозунг “Все на выборы народных судей и заседателей!” В слове “заседателей” я пропустил букву “с”. Было поздно, плакат повесили, и я пошёл спать. А под утро тормошит меня комсорг, лица на нём нет. Я и не понял сразу, в чём дело. Быстро исправил, вот так и обошлось. А могло быть и хуже” (“Восточная Пруссия глазами советских переселенцев”).

...Впрочем, это уже совсем другая история. И Боже упаси, если ЭТО вернётся.

А по Кёнигсбергу мы ещё погуляем. Следующий маршрут – по улицам, названным “в честь” наших “братьев меньших” – птиц и зверей.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля