Новые колёса

КОНЮХ-УЛАН ИЗ КЁНИГСБЕРГА.
Курт Ашпурвис воевал в Сирии и умер в Москве

Тракененская порода

Курт Ашпурвис родился в восточно-прусском посёлке Тракенен (ныне пос. Ясная Поляна) и с детства работал на знаменитом местном конезаводе. Когда в 1914 году началась первая мировая война и в Пруссию вторглись русские войска, всё поголовье Тракененского завода эвакуировали в тыл Германии и распределили по мелким фермам.

Курт присматривал за несколькими скакунами в небольшом селе южнее Данцига. Домой он вернулся только в феврале 1915-го, когда немцы окончательно выбили русских солдат из Восточной Пруссии.

В Тракенене Курта встретило удручающее зрелище: оккупанты уничтожили почти весь посёлок. 83 добротных каменных здания, включая конюшни, лежали в руинах. Но трудиться над восстановлением конезавода Курту не пришлось. Его призвали на воинскую службу - в уланский полк.

После обучения в Кёнигсберге Курт Ашпурвис попал на Восточный фронт - в кавалерийскую часть. Лето 1915 года было в самом разгаре, война - тоже.

“Солдаты плакали”

После сокрушительного поражения в Восточной Пруссии русская армия сдавала одну позицию за другой и откатывалась вглубь Российской империи. Кадровые офицеры понесли огромные потери, обученные унтера и рядовые полегли на восточно-прусских полях и в Галиции. Потери русских поражали: 850 тысяч убитых и раненых, 900 тысяч пленных.

Армию начали комплектовать командирами, наспех подготовленными в школах прапорщиков и совершенно необученными ополченцами. Остро не хватало оружия и боеприпасов.

Стало абсолютно ясно, что Россия к войне не подготовилась и ввязалась в откровенную авантюру. Тяжёлые поражения озлобляли фронтовиков. В массах зрело недовольство, переходившее в глухое брожение. Проклиная бестолковщину и неразбериху, солдаты отказывались выполнять приказы, не шли в наступление, избегали боя.

Характеризуя состояние “ополченских дружин”, прибывших на укомплектование частей 2-го корпуса, начальник штаба корпуса, полковник Семенов, 13 сентября 1915 года докладывал в управление штаба 10-й армии:

“Наши дружины горестны. Когда вчера направили их для заполнения промежутка у Лейпуны, солдаты плакали, офицеры тоже не были на высоте положения. Офицер генерального штаба, приданный ополченской бригаде, говорил, что достаточно одного снаряда, чтобы дружины рассеялись”.

Командующий армиями западного фронта сообщал:

“В последнее время наблюдается скопление большого количества бродячих нижних чинов в тыловых районах армий фронта. Бродят партиями, бродят в одиночку, сосредоточиваясь в более крупных пунктах, где нередко производят различного рода беспорядки и даже грабежи”.

Армия стремительно разлагалась.

Паника и бегство

К 1 сентября 1915 года русская армия покинула Польшу, без боя сдав крепость Брест. Следом такая же участь постигла крепость Ковно. Русский гарнизон бежал во главе с комендантом генералом Григорьевым. Затем пришлось сдать крепости Усть-Двинск и Гродно: они совершенно не были готовы к обороне.

Германские войска готовились к решительной атаке. Неблагоприятное соотношение сил на северном участке Восточного фронта их не останавливало: против 295.200 штыков и 12.000 сабель немцев, русские выставили 360.000 солдат и 37.000 кавалеристов.

Уланский полк, где служил Курт Ашпурвис, входил в кавалерийскую группу генерала Гарнье, которой предстояло нанести решающий удар. 9 сентября 1915 года после мощнейшей артиллерийской подготовки шесть немецких кавалерийских дивизий прорвали позиции русских и устремились к Минску, стараясь выйти в тыл врага и окружить его.

Вскоре два немецких эскадрона с одним орудием и двумя пулемётами заняли железнодорожную станцию Кривичи, разобрали рельсы и устроили крушение поезда. В нём следовали восемь русских стрелковых рот - пополнение 27-го армейского корпуса. Российские солдаты во главе с офицерами бежали на юго-восток.

В русском тылу началась паника.

Как впоследствии объяснил отступление по всему фронту представитель русского генштаба:

“Случаи превосходства в силах противника очень редки. Все неудачи - результат плохого руководства частями. Отсутствие этого руководства несравненно более чувствительно, нежели недостаток снарядов и патронов”.

Отчаянный подпоручик

Кавалерийская дивизия, где служил Курт, продвигалась вперёд. Подойдя к мелководной речушке Ошмянка, уланы обнаружили на противоположном берегу русских солдат, у которых закончились бое­припасы.

Русские офицеры в Иностранном легионе

- Сабли наголо! - скомандовал командир. - В атаку!

Курт пришпорил коня. Всадники вброд понеслись на врага в сомкнутом строю - сомнений в победе у них не было. И тут на кавалерию обрушились снаряды. Разрывы в гуще всадников произвели губительное действие. Конь под Куртом был убит, сам он получил осколочное ранение.

Немцы бросились врассыпную.

Оказалось, что дивизию остановил всего лишь артиллерийский взвод из четырёх пушек. Он предназначался для отправки во Францию (на помощь союзникам) и был укомплектован отборными офицерами и солдатами. Кроме того, артиллеристы имели 300 снарядов - редкий случай для русской армии, довольствовавшейся 2-4 снарядами на ствол.

Командовавший взводом кадровый подпоручик вовремя обнаружил немцев, с ходу развернул орудия и открыл беглый, но точный огонь. Русская пехота была спасена.

Кавалерийские дивизии Гарнье остановились. От завершения окружения русских войск они отказались. Германское командование было вынуждено довольствоваться “территориальным выигрышем”, а не полным разгромом врага.

Алжир. Легионеры на марше

Кровавая бойня

Русские войска не дали себя окружить, но вновь отступили. Однако война зашла в позиционный тупик: силы противоборствующих сторон истощались.

С начала войны русская армия потеряла 3 миллиона 400 тысяч человек, из них 1 миллион 548 тысяч пленными и без вести пропавшими. За этот же период Германия и Австрия на Восточном фронте потеряли около 1 миллиона человек.

Не прекращались бои и во Франции. Весь 1915 год немцы отбивали кровопролитные, но безрезультатные атаки Антанты в Шампани. За 1915 год французы потеряли 1 миллион 292 тысячи солдат, англичане - 279 тысяч, немцы - 612 тысяч человек.

Противоборствующие стороны зарывались в землю. Началась позиционная война.

На заработки в Марсель

Французские легионеры

Курт Ашпурвис целый год провалялся в госпитале. После этого его определили штабным писарем. В этом качестве Курт и закончил войну.

Возвращение в родной Тракенен его не порадовало. Работы не было - пришлось ехать в Кёнигсберг, где Курт перебивался случайными заработками.

Общий ущерб от войны в Восточной Пруссии составил 1,5 миллиарда марок. Разрушениям подверглись 39 городов и 1.900 сельских пунктов. На это наложился общий экономический кризис, охвативший потерпевшую поражение Германию. В общем, жизнь у простых людей была не сахар.

В 1920 году, вконец отчаявшись, Курт поехал во Францию - поступать в иностранный легион. Там, по крайней мере, можно было подзаработать. Об этом говорили многие фронтовики.

В Марселе на Курта напялили новенькую форму, посадили на пароход и отправили в Алжир - французскую колонию на севере Африки. Здесь он познакомился со своими бывшими противниками - русскими.

Белая гвардия

Разбитые на полях Гражданской войны и бежавшие из России белогвардейцы активно пытались найти своё место в новой жизни. В иностранный французский легион влилось более 10 тысяч русских офицеров. По словам одного из таких легионеров:

“Не страх голода и холода толкал их туда. Голода и холода русский офицер не боялся. Но зато он боялся нищеты и “дна”.

В составе 1-го полка Иностранного легиона в Алжире служили военные моряки капитан 1-го ранга В. Тихонравов и лейтенант Г. Соловьев, бывший подполковник 2-го лейб-гусарского Павлоградского полка B. Канивальский, бывший штабс-ротмистр лейб-гвардии Конно-гренадёрского полка В. Соломирский, бывший генерал-майор российской императорской армии Б. Хрещатинский (в армии адмирала Колчака ему было присвоено звание генерал-лейтенанта) и многие другие русские дворяне. Но встречались и особы “незнатные”.

С одним из таких “новобранцев” - прапорщиком Алексеем Мухиным - Курт быстро сдружился. Между приятелями было мало общего. Мухин - типичный интеллигент из Москвы, призванный в армию в 1915 году и волею судеб оказавшийся впоследствии у барона Врангеля в Крыму. Курт - хоть по россий­ским меркам достаточно образованный человек (немецкая средняя школа за плечами), но всё же конюх.

Тем не менее, Курт и Алексей старались держаться поближе друг к другу и делили все тяготы нелёгкой службы в легионе. Что их сблизило - трудно сказать. Возможно, просто оба не были кадровыми военными.

Без рода и племени

Очень быстро приятели осознали, в какое дерьмо они вляпались. Как вспоминал их однополчанин, бывший полковник русской армии Елисеев:

Марокко. Легионеры как бедуины

“В Иностранном Легионе Французской Армии всякий легионер-иностранец является существом “без рода и племени”. Умрёт ли он или будет убит, он вычёркивается из списков “как номер”, и только. Никаких родных и наследников у него нет и не должно быть. Его вещи продаются в роте с аукционного торга и поступают в роту или батальон”.

Жизнь легионеров протекала однообразно. Подъём в 5.00. Утренний кофе в постели, затем общее построение. На плацу всем раздавали таблетки хины от малярии, после чего осуществлялся развод на работы: уборку бараков, уход за лошадьми и мулами, чистку сортиров, разгрузку прибывших грузовиков с продовольствием и прочее.

Далее следовал обед: чечевица, фасоль или рис с небольшим куском конины, три часа отдыха и новое построение с распределением нарядов на следующий день, чтением приказов и наложением взысканий. В 18.30 ужин, ничем не отличавшийся от обеда, свободное время и, наконец, отбой в 21.00.

- Удавиться можно от скуки! - жаловался Мухин.

- Уж лучше бы нас отправили воевать против бедуинов, - соглашался с товарищем Курт.

В общем, когда через три месяца Курта и Алексея вместе с другими легионерами из 1-го полка отправили в Сирию, оба были просто счастливы. Хоть какие-то перемены.

Дамасский халифат

Немецкие и русские солдаты теперь воевали сообща...

В Сирии в 1920 году сложилась непростая ситуация. Ещё во время первой мировой войны местные арабы встали на сторону англичан, которые пообещали сирийцам избавление от владычества Османской империи. В октябре 1918 года арабская армия во главе с вождём Фейсалом ибн Хусейном выбила турецкие войска из Дамаска. Город был объявлен столицей независимого Дамасского халифата.

Однако пока новый правитель Фейсал Первый тщетно пытался добиться в Европе признания своего государства, Британия тайно договорилась с Францией о передаче этой стране “права на управление территорией Сирии”.

В конце 1920 года в страну вошёл 60-тысячный француз­ский экспедиционный корпус. 8-тысячная армия Фейсала с боями оставила Дамаск. Но война не закончилась - она просто стала партизанской. Курту и Алексею предстояло испытать все её прелести на собственной шкуре.

Пыль, кровь и паразиты

Фейсал ибн Хусейн

Начались боевые будни, по своей монотонности не уступающие жизни в лагере. Регулярно подразделение легионеров выходило в поход. Каждый был нагружен, как мул: винтовка, 120 патронов, палатка, одеяло, лопата и двухлитровый бидон с водой. Марш осуществлялся на жаре от 40 до 60 градусов по Цельсию. С этой амуницией приходилось вступать в бой с бедуинами.

- Наступает момент, - вспоминал русский легионер Недзельский, - когда кажется, что уже больше нет сил терпеть и просить Бога о смерти, но отдыхаешь именно в тот момент, когда вся сила и энергия исчерпаны. Отдохнёшь, когда, почти задохнувшись от большой перебежки под визжащими пулями, свалишься за камнем и вздохнёшь полной грудью...

Каждый поход проходил по одной и той же схеме. К вечеру выбирается место для ночёвки. Часть солдат ставит палатки, другая идёт за топливом и водой для кухни, а остальные возводят из камней траншею метровой высоты. С наступлением темноты все огни должны быть потушены, чтобы не привлечь внимания противника.

Спали обычно не в палатках, а возле стены, чтобы каждую минуту быть готовым к отражению атаки противника. Большинство ночей проходило тревожно, с перестрелками, а иногда и с боем.

Каждый легионер выполнял двойную работу: днём, как чернорабочий, ночью - как солдат. Днём он каменщик, плотник, работает в “карьерах” по добыванию камня, выжигает известь, рубит дрова и т.п.

И вот, со временем, на пригорке вырастал белокаменный пост с бойницами для винтовок и пулемётов. Кругом он обносился колючей проволокой. Наконец, над новой “опорной точкой” взвивался французский флаг.

Отряд продолжал движение вперёд, создавал новые посты, и так в течение нескольких месяцев. И всё это время легионер спал, не раздеваясь, в пыли, иногда под дождём, мучился от паразитов и не мог в достаточной мере утолить жажду. Не говоря уже об умывании.

Хамское отношение

Но больше всего легионерам досаждала грубость командиров.

- Скверное отношение начальства, старающегося окончательно убить в легионере ещё остающиеся в нём признаки человека и самолюбия, - вспоминал Архипов (бывший капитан), - доводит солдата до того положения, когда он действительно становится похожим на животное.

В начале 1921 года терпение у многих легионеров лопнуло. Бывший русский офицер Митин собрал с десяток товарищей, оставил расположение части и с оружием ушёл к побережью Средиземного моря. В жестокой стычке с французскими жандармами отряд уничтожил 16 человек, не потеряв ни одного своего бойца. Захватив баркас, беглецы вышли в море. Но им не повезло: их схватили и отправили на каторгу.

Но это не остановило других легионеров. Четверо русских во главе с бывшим капитаном Ладзиным решили прорваться в Турцию. На второй день после побега их настиг отряд жандармов. Не желая сдаваться, русские приняли бой. В результате погибли два жандарма и двое из беглецов. Ладзину с одним из товарищей удалось уйти в Турцию.

Бегство в Совдепию

- Пора и нам ноги делать, - убеждал немецкого друга Мухин. - Доберёмся до Турции, а там и до России рукой подать!

- Нас там ждут с распростёртыми объятиями, - иронизировал Курт.

- Думаю, меня советская власть помилует, - не терял оптимизма Мухин. - А тебя отправят в Германию. Я из газет знаю: между СССР и вашей страной отношения налаживаются. Даже пассажирский авиарейс запущен: Москва-Кёнигсберг-Берлин. Долетишь до родного города в лучшем виде.

- Давай попробуем, - согласился Курт. - Всё равно мы здесь сдохнем.

Весной 1925 года товарищи бежали из легиона. От погони они отбились метким ружейным огнём и гранатами. Затем незамеченными перешли турецкую границу, бросили оружие, переоделись в какое-то тряпьё и под видом нищих пересекли страну с юга на север.

На советскую сторону им удалось перебраться так же скрытно. Обоих арестовали только после того, как они пришли в Батум. Друзья очутились в отделе ЧК. А уже через месяц чекисты доставили их в Москву - в тюрьму на Лубянке.

Здесь измотанный Курт совсем сдал. Не прошло и недели, как он умер. Мухина, как ни странно, отпустили. Однако в 1934 году его вновь арестовали как бывшего белогвардейца и сослали на Колыму. Там он и сгинул.

А. Захаров


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля