Новые колёса

КЁНИГСБЕРГ ПРОТИВ КРАСНОГО ФЛОТА.
Победить на Балтике в 41-м немцам помогли советские комиссары

База немецких подводных лодок на Балтике. 1941 год
База немецких подводных лодок на Балтике. 1941 год

Потопить подлодки!

В июне 1941 года в Пиллау (ныне Балтийск) немецкие моряки готовились к Восточному походу. Правда, никто из них не считал советский флот серьёзным противником. Основную роль в разгроме Красной армии предстояло сыграть вермахту – моряки оказались “на подхвате”. Тем не менее, Гитлер придавал Балтике большое значение.

- Срочно овладеть Финским заливом, - дал указание фюрер, - ибо только после того, как русский флот будет ликвидирован, станет возможным свободное судоходство по Балтий­скому морю (подвоз железной руды из Швеции). На овладение русскими портами с суши следует рассчитывать в течение 3-4 недель, пока не будут окончательно потоплены вражеские подводные лодки. 4 недели означают 2 миллиона тонн руды.

В общем, решающие сражения предполагалось развернуть на суше. Для борьбы с Советами на море командование выделило лишь небольшие силы: катера и пять устаревших подводных лодок учебной флотилии, на которых новобранцы тренировались перед выходом в Атлантику. Однако командиры немецких субмарин не были в восторге от поставленных им задач.

- Мы должны топить англичан в Атлантике, - сетовали подводники, - а не барахтаться в этой мелководной балтийской луже.

Одно их утешало: какие-нибудь 3‑4 недели – и с русскими будет покончено. А пока подводникам не следовало особо напрягаться. Как было записано в плане “Барбаросса”:

“Учитывая, что после выхода к Ленинграду русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безнадёжном положении, следует избегать до этого момента крупных операций на море”.

Стальная армада

Советский Балтийский флот имел внушительный вид: 2 линкора, 2 крейсера, 21 эсминец, 7 сторожевых кораблей, значительное число катеров и 98 подводных лодок. Особенно сильными выглядели подводные силы – настоящая армада.

Однако к началу войны лишь 4 субмарины входили в так называемую “первую линию” – то есть считались полностью готовыми к боевым действиям. Ещё 26 единиц числились “ограниченно боеспособными” – их экипажи не обладали достаточными навыками. Остальные находились “на организационном периоде”, в ремонте или на завершающей стадии постройки.

В то время флот считался неким придатком рабоче-крестьянской Красной армии, в войне ему отводилась второстепенная роль. Тем более, что 90% корабельных сил находились в закрытых морях – Чёрном и Балтийском.

- Что такое Чёрное море? - любил повторять Сталин. - Лоханка. Что такое Балтийское море? Бутылка, а пробка – не у нас. Море – на Севере и Дальнем Востоке. Там и должен быть большой флот.

Но любимые вождём “суперлинкоры” большого флота существовали пока только на бумаге. А воевать пришлось подлодками и именно в “лоханках”.

Устаревшая тактика

С первых дней войны на Балтфлоте стало ощущаться отсутствие грамотных командных кадров и засилье “комиссаров” (политруков). Эти “стратеги” не имели специального образования и слабо представляли специфику войны на море. Ни один из многочисленных флотских комиссаров не умел управлять подводной лодкой. Даже заменить простого матроса в аварийной ситуации политруки не могли. Их конёк был иной – “классовый подход к военно-мор­скому искусству”. Они с удовольствием поучали торпедистов, штурманов, механиков и командиров, что стрелять, прокладывать курс и запускать дизель нужно “по-большевистски”.

В результате планирование боевых операций осуществлялось из рук вон плохо. Подводным лодкам предлагалось действовать позиционным методом, в крайне ограниченном районе. Опыт первой мировой войны, доказавший ошибочность такой тактики, в расчёт не брался – во главу угла ставился “марксист­ско-ленинский подход к военной науке”. О более эффективном крейсерстве, во время которого субмарина активно ищет врага, советским командирам даже думать не позволяли.

Пиллау. 1941 год
Пиллау. 1941 год

Даже если противник обнаруживал лодку, она была связана по рукам и ногам – выход за пределы позиции запрещался.

Согласно этим устаревшим канонам и началось боевое развёртывание. 23 июня 1941 года “С-4” вышла в район Мемеля (Клайпеда), “С‑6” – в Померанскую бухту, “С-10” – к Пиллау, “Щ-309”, “Щ-310” и “Щ‑311” – в среднюю часть Балтий­ского моря, а “М-90” – в Финский залив. На следующий день в район острова Борнхольм отправилась “С‑5”, а к Мемелю – “Л-3”.

Советская подлодка “Щ-307” (справа) в Финском заливе
Советская подлодка “Щ-307” (справа) в Финском заливе

Первые потери

Немцы тоже не сидели сложа руки. Уже 22 июня 1941 года подводная лодка U-144 капитана-лейтенанта Гердта фон Миттель­штедта заняла позицию у совет­ской базы Лиепая, к которой приближались германские сухопутные войска. В тот же день советские моряки взорвали находившиеся там на ремонте пять подводных лодок. Вместе с ними на воздух взлетели более 100 торпед, 2.500 глубинных бомб, более 700 мин и 11 тысяч тонн жидкого топлива – двадцатая часть всех боевых запасов Балтфлота.

Немецкий торпедный катер
Немецкий торпедный катер

Две действующие подлодки попытались уйти. Одну из них – “М‑78” – перехватила и потопила немецкая “U-144”. Вторую – “С-3” – уничтожили немецкие торпедные катера “S-60” и “S-35” (3-я флотилия, Пиллау).

Следом погибла “С-10”. Она попыталась атаковать немецкий корабль на выходе из Пиллау, но промахнулась. Сторожевик “V-307” обнаружил субмарину и потопил её глубинными бомбами.

А чуть позднее, 26 июня 1941 года немецкая подводная лодка “U-149” под командованием капитана-лейтенанта Хорста Хёлтринга уничтожила в Финском заливе советскую субмарину “М-99”.

Всего за четыре дня Балтфлот лишился девяти подводных лодок, не нанеся противнику никаких потерь. Положение усугублялось тем, что крупные надводные корабли отстаивались в базах. После подрыва на минах в Финском заливе крейсера и эсминца (в первые же дни войны), уцелевших стальных монстров боялись выпускать в открытое море.

Опасения Гитлера не подтвердились – шведская железная руда бесперебойно поступала на заводы Рейха.

Сэкономили на торпедах

Советские подводные лодки на боевых позициях никак не могли добиться успеха. Во-первых, командиры были лишены возможности активно искать противника – их действия ограничивались позиционным районом. За чётким выполнением инструкций бдительно следили политруки.

Во-вторых, стрельба велась одиночными, или, в крайнем случае, двумя торпедами. В наставлении по боевой деятельности подводных лодок указывалось, что лучше подойти ближе, выстрелить меньшим числом торпед. Хотя ещё опыт первой мировой показывал – стрельба залпом (“веером”) была более эффективна. В этом случае нивелировалась неизбежная ошибка в определении курса и скорости цели. Но политруки всеми силами старались не допустить перерасхода торпед. В результате экономия выходила боком – командиры постоянно “мазали”.

В-третьих, сказывалась недостаточная обученность экипажей. На подводных лодках часто случались аварии даже без вмешательства противника.

Неудивительно, что результаты оказались плачевными.

Приказ главкома

Главком военно-морского флота адмирал Кузнецов был вынужден издать специальный приказ об улучшении организации службы на подводных лодках. В нём, в частности, приводились примеры безграмотных действий балтийцев:

“Подлодка “Щ-405” (командир капитан-лейтенант Сидоренко) возвращалась с позиции. Командир, находясь на мостике, дал приказание принять главный балласт. Командир БЧ-5, передав приказание вахтенному, ушёл в дизельный отсек. Подлодка начала быстро погружаться с открытым люком. Гибель подлодки была предотвращена его закрытием. Оставшиеся на мостике командир подлодки, помощник командира и два младших командира – погибли.

Подлодка “С-9” (командир капитан 3 ранга Рогачевский) всплыла в позиционное (полупогружённое) положение. Командир подлодки, вахтенный командир и сигнальщик вышли на мостик. Низко сидящая в воде подлодка двигалась по волне, а не против неё. В результате была накрыта попутной волной, получила значительный крен и дифферент на нос, через рубочный люк начала поступать вода. Авария была предотвращена закрытием рубочного люка. Командир подлодки, вахтенный офицер и сигнальщик были смыты волной и погибли.

Подобные тяжёлые случаи, когда вне боя теряется и гибнет личный состав, говорят о плохой организации, беспечности командиров и неумении грамотно оценить морскую обстановку”.

Немецкий торпедный катер “S-17”
Немецкий торпедный катер “S-17”

Кровавое купание

В том же приказе шла речь о безграмотных торпедных атаках:

“Обнаружив вражеский корабль, командир не смог произвести залпа, так как матросы не смогли приготовить торпедный аппарат №3 к выстрелу. Атака была сорвана. Того же числа на той же подводной лодке, при атаке транспорта, выпущенная одна торпеда в цель не попала”.

Ну, и далее – в том же духе.

Во время возвращения на базу в надводном положении командир “С-6” разрешил купание личного состава. Лодку неожиданно атаковал немецкий бомбардировщик “Ju‑88”. Две 250-кг бомбы разорвались в 100 метрах от лодки. Самолёт сделал ещё три захода, обстреливая подводную лодку из пулемётов. В результате авианалёта “С-6” получила повреждения, три человека погибли, семеро ранены (в том числе командир).

Командир подводной лодки “Щ-304” Я. Афанасьев
Командир подводной лодки “Щ-304” Я. Афанасьев

Подвели под трибунал

Только 10 августа 1941 года советские моряки сумели потопить первый немецкий корабль. Подлодка “Щ-307” под командованием капитан-лейтенанта Петрова в 20 милях западнее острова Эзель обнаружила в перископ неизвестную субмарину.

- А вдруг наша? - насторожился бдительный замполит Зыкин.

Петров поначалу тоже засомневался. Но потом сверился с фотографией в справочнике.

- Нет, не наша, - решил командир. - Рубка не наша. Носовое орудие далеко вынесено. Точно немецкая!

- Ну смотри, я предупредил, - снял с себя ответственность комиссар.

Командир выпустил торпеду, через 35 секунд последовал взрыв. Подводная лодка U-144 капитан-лейтенанта Гердта фон Миттель­штедта мгновенно пошла ко дну. Все 28 членов экипажа погибли вместе с кораблём.

Однако по возвращению в Таллин Петрова ждала не награда, а служебное расследование. Комиссар Зыкин доложил, что командир торпедировал свою же лодку “С-11”.

“С-11” долго не выходила на связь, а Петров сам написал в отчёте, что поначалу принял вражескую подлодку за нашу типа “С”. Так что разбирательства были короткими. Петров попал под трибунал и был осуждён на 10 лет лишения свободы. Он умер в ленинградских “Крестах” 4 марта 1942 года.

Только после войны выяснилось, что Петров действительно потопил немецкую субмарину. “С-11” погибла не по его вине – она подорвалась на донной мине, выставленной германскими торпедными катерами.

Экипаж советской подводной лодки
Экипаж советской подводной лодки

Полный разгром

Помимо Петрова, в 1941 году под трибунал по разным причинам угодили ещё три командира советских подводных лодок: капитан 3 ранга Бойко (“С-8”), капитан-лейтенант Маркелов (“Щ-308”) и капитан-лейтенант Максимов (“Щ-407”). Все они были расстреляны.

Это не считая других матросов и офицеров подплава, осуждённых в 1941 году за различные прегрешения – мнимые и действительные.

Официальная советская пропаганда того времени об этих случаях, естественно, не упоминала. Как и о значительных потерях наших подводников. Напротив, бодро сообщалось, что “подлодками Балтфлота в 1941 году всеми видами оружия потоплено 16 транспортов (33.645 тонн), 2 корабля и 1 вспомогательное судно”.

Реальный итог был иной: проведено 26 торпедных атак, уничтожен один транспорт (3.784 тонны) и одна подводная лодка (“U-144”). Балтийцы потеряли 27 подводных лодок.

К зиме 1941 года весь советский флот был блокирован немцами в “Маркизовой луже” – небольшой акватории между Ленинградом и Кронштадтом. Балтийское море практически стало внутренним морем Германии, и Балтийский флот не представлял серьёзной угрозы.

Теперь немцы могли без опаски тренировать экипажи своих субмарин на юге Балтики, у Пиллау.

Только весной 1942 года, после изнурительных тренировок в условиях суровой блокады, советские подводники предприняли героиче­ски-самоубийственную попытку вырваться в открытое море. Но это уже совсем другая история.

А. Захаров

База советских подводных лодок на Балтике
Реванш Балтфлот взял позднее – в 1944 и 1945 годах

Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7601 2243 5260.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




2 комментария на «“КЁНИГСБЕРГ ПРОТИВ КРАСНОГО ФЛОТА. Победить на Балтике в 41-м немцам помогли советские комиссары”»

  1. Фото,где моряки в погонах, не 41 год. Досадные ошибки в подписях к фото создают недоверие к материалу статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля


5 + 7 =