Новые колёса

КЁНИГСБЕРГ, МУЗЫКА И ТЫКВА.
9-я симфония Бетховена ежегодно исполнялась в городском зоопарке

Сегодня вместе со специалистом по истории края Николаем Чебуркиным мы “гуляем” по Кёнигсбергу музыкальному...

Кёнигсбергский струнный квартет, 1925 год

- Первые музыканты, - говорит Николай, - появились в Кенигсбергском замке в 1390 году. А в 1413-м был образован цех, куда входили люди, играющие на каких-либо музыкальных инструментах. Около 1650 года бывшие замковые музыканты стали городскими. Они играли на частных торжествах, а в ночь под Рождество ходили по улицам Кёнигсберга и трубили хоралы. (Так, хорал “С высоты небес” исполнялся в Сочельник на протяжении трехсот лет. При любой погоде. Даже когда стоял такой крепкий мороз, что у музыкантов губы прикипали к тромбонам и дудкам.)

В 1796 году возник еще один обычай: с зубцов Замковой башни тромбонисты ежедневно исполняли по три хорала. (В середине XIX века хоралов осталось два. Но они звучали.) Кроме того, в обязанности городских музыкантов входило оповещение жителей Кенигсберга с Замковой башни о вспыхнувших пожарах.

 

...Особо “продвинутым” в плане музыки Кёнигсберг назвать трудно. В купеческом городе Музы приживаются с трудом - об этом, кстати, писал родившийся в Кенигсберге Эрнст Теодор Амадей Гофман.

(Мы уже говорили о том, что Гофман, страстно влюбленный в музыку Моцарта, взял себе третье имя в честь этого великого композитора. Но “филистерская” Германия это имя проигнорировала - и похоронен Гофман был под первыми двумя, полученными при рождении. О том, как тяжело художнику в прагматичном, размеренном, скучном мире бюргеров - многие романтические произведения Гофмана. До сих пор гораздо более читаемые в России, чем в Германии, - прим. авт.)

Но кое-что в этой сфере жизни все-таки происходило. В 1527 году в Кенигсберге вышли из печати два церковных песенника. Молва приписывала авторство герцогу Альбрехту. В 1540 году придворный капельмейстер Альбрехта Ганс Кугельманн опубликовал “Книгу мелодий хоралов”...

В эпоху барокко в городе появляется знаменитая Музыкальная тыквенная хижина - домик Генриха Альберта, где собираются поклонники высокого искусства. (В тыкве вырезались отверстия, внутрь вставлялась свеча - и пока она не погаснет, каждый из присутствующих должен был играть на скрипке или другом музыкальном инструменте, петь или читать стихи.)

...В 1721 году в Альтштадте взошла звезда Георга Риделя, которого называли “восточно-прусским Бахом”. В конце XVIII века искусство “пошло в народ”: состоялись первые открытые любительские концерты в Кнайпхофском юнкерхофе (зале дворянского собрания), местная оперная труппа осуществила свои первые постановки. В 1799 году Иоганн Фридрих Август Риль основал в Кенигсберге Певческий институт, а через десять лет факультет церковной музыки и пения открылся в Альбертине.

...В июле 1819-го состоялся концерт, о котором долго с благодарностью вспоминали местные любители музыки: молодой сын Моцарта, Франц Ксавер Вольфганг, виртуозно исполнил на фортепиано произведения своего отца.

В 1835 году в Кёнигсберге прошел первый музыкальный праздник. А еще через три года была основана филармония.

В 1842 году в городском театре при полном аншлаге четыре вечера подряд выступал кумир Европы Ференц Лист. Обычно сдержанная кенигсбергская публика преобразилась: женщины в зале рыдали от восторга и рвались на сцену, чтобы хоть краешком пальца дотронуться до блистательного красавца, бонвивана и щеголя. Мужчины аплодировали так, что от большой люстры на исходе четвертого концерта отвалилось несколько подвесок.

В этом же году в городе открылась Музыкальная академия.

Концерт военного оркестра в Кёнигсбергском зоопарке, 1940 год

В 1850 году в одной из местных газет появилась первая статья, выдержанная в жанре музыкальной рецензии: г-н Кёлер критиковал оперу “Дон Жуан” в кенигсбергском исполнении.

В 1856 году был основан так называемый Союз друзей песен, куда входили не только (и не столько) музыканты, сколько меценаты.

В 1866 году преподавательница музыки Клотильда Кеттлиту открыла Академию пения - преимущественно для фрау и фрейлен. Через десять лет в городе состоялся первый симфонический концерт. А еще через пять лет - открылась консерватория.

Музыцирование слонов в вольере, 1940 год

С 1896 года традиционными стали концерты духового оркестра в зоопарке. Там же регулярно проходили Восточно-прусские музыкальные праздники. Особой популярностью у жителей города пользовалась 9-я симфония Бетховена. Она исполнялась ежегодно - в большом зале зоопарка, в зале приемов Королевского замка, в доме Общества стрелков и Доме техники. Последнее ее исполнение состоялось в июле 1944-го года...

...Еще один любопытный музыкальный обычай в Кенигсберге был связан с так называемой “барабанной собакой”. Во время битвы под Кениггартцем сорок третий кенигсбергский пехотный полк захватил барабанную повозку австрийского пехотного полка, которым командовал Карл Сальватор фон Тоскана.

Здоровенный сенбернар по имени Султан был впряжен в тележку, на которой располагался большой барабан, весь в дырках от пуль. При вступлении войск в Кенигсберг “барабанная собака” снискала бурю восторга со стороны жителей города. Пес был поставлен на полковое довольствие, его ошейник украшал сержантский галун. Он, вместе со своим барабаном, участвовал во всех парадах и шествиях замкового караула. Кенигсбергская детвора ликовала, видя его... Собаки, сменявшие друг друга, носили имена Паша или Султан.

30 августа 1914 года в битве при Танненберге “барабанная собака” Паша почти попала в русский плен, однако фельдфебель Фритц Пурвин, рискуя жизнью, спас Пашу из-под огня неприятеля. Паша служил вплоть до 1919 года, а потом, отправленный в “отставку”, доживал свой собачий век в одном из имений, “нахлебником” у бывшего офицера полка.

При формировании рейхсвера в первом пехотном полку вновь была - как дань полковой традиции - введена штатная должность “барабанной собаки”. Повозка была отыскана в музее, а кенигсбергский торговец Калитуки подарил для нее великолепного сенбернара. Собака участвовала во всех маневрах, в польской кампании 1939 года... На Восточный фронт ее не погнали. Там, где шла настоящая мясорубка, псу с барабаном делать было нечего. Очередной Султан оставался в Кенигсберге, а в апреле 1945-го приставленный к ней сержант застрелил ее - и застрелился сам.

Городские музыканты исполняют Рождественские хоралы  (картина Карла Шторха, 1905 год)

О том, какова была “музыкальная жизнь” в завоеванном городе, пишет Михаэль Вик (“Закат Кенигсберга”).

“<...> В Кенигсберг приезжало все больше русских, и на наших глазах Восточная Пруссия становилась русской <...> Незнакомая одежда и униформа, своеобразные деревянные заборы, транспаранты со Сталиным, Лениным, Марксом, Калининым и еще чьими-то головами, на всех значительных перекрестках большие репродукторы, из которых нередко доносилась великолепная музыка или замечательное пение русских армейских хоров - все это очень сильно определяло визуальный и акустический облик города <...> В “Немецком клубе” устраивали танцы. Основным контингентом были русские солдаты... Господин Зимонзон, бывший капельмейстер, играл на фортепиано и делал аранжировки для фортепьяно, скрипки, саксофона и ударных. Это была преимущественно русская танцевальная музыка - она мне особенно нравилась. Исполняли мы также венские вальсы и немецкие шлягеры. Основная форма оплаты - обильный ужин.

<...> Нашему оркестру было положено выезжать в воинские части <...> Однажды нас посадили в открытый грузовик и по тридцатиградусному морозу повезли в Раушен. Отдыхавшим там советским солдатам мы должны были скрасить новогодний вечер. Но по пути мы страшно замерзли, и понадобился не один час, чтобы прийти в себя.

Поскольку к тому времени русские порядочно напились, мы ограничились исполнением половины программы <...> Мы как раз играли, когда в зале по какой-то причине вдруг началась страшная драка. В воздухе только свист стоял от кулаков и бросаемых предметов <...> Нам дали знак не останавливаться и играть. <...> Довольно скоро драться перестали и начали обниматься и со слезами мириться. Впоследствии мне не раз еще приходилось быть свидетелем подобных происшествий, и каждый раз я не переставал удивляться тому, как тесно соседствуют любовь и ненависть <...> А однажды у меня были все основания возблагодарить судьбу за то, что русские, как, наверное, никакой другой народ в мире, любят и почитают людей искусства.

<...> Мама была на черном рынке, чтобы выменять сахару на вещи, в числе которых была скатерть, некогда мною украденная. К нам явилась владелица скатерти, узнавшая ее и теперь резонно рассчитывавшая выйти на вора. Русскую, полную женщину в стеганом ватнике и обязательном для крестьянок головном платке, сопровождал милиционер. Мама испуганно повторяет:”Nitschewo, nitschewo”. Я - самозабвенно разучиваю Бетховена. И чувствую, что русских приводит в замешательство моя игра - к тому времени уже довольно приличная. Вероятно, они не могут представить себе, что тот, кто способен производить такие прекрасные звуки, вор. <...> Постепенно русской, в сущности добродушной, становится неловко. Все более вяло обыскивает она наше бедное и неприбранное жилище <...> говорит, что, по всей видимости, ошиблась <...> смущенно начинает извиняться <...> Удивительное дело, думал я, вспоминая этот эпизод: только потому, что я играл на скрипке, эти люди, добродушные и, должно быть, как и мы, почти нищие, посчитали меня не способным на дурной поступок...”

Выступление Кёнигсбергского союза преподавателей пения под управлением дирижёра Георга Бланка на территории зоопарка, 1928 год

...С музыкой у первых советских переселенцев было плоховато. Военные музыканты - в областном центре, гармонисты-любители - повсеместно. Но... не лучше было и потом. Беда нашего города в том, что он, во-первых, маленький. А значит, музыкантам особо некуда приткнуться. Одни и те же люди курсируют между оркестрами, заботясь не столько о совершенствовании исполнительского мастерства, сколько о куске хлеба. Во-вторых, вот уже не одно десятилетие музыкальный колледж осуществляет выпуск специалистов, которым НЕГДЕ получить высшее образование. Раньше особо талантливые поступали в консерватории Ленинграда, Вильнюса, Москвы... Теперь - Вильнюс стал заграницей, а обучение в Санкт-Петербурге и Москве требует немалых денег.

...Но главный бич “Культурного Кенига” - то, что пословица “Нет пророка в своем отечестве” в наших палестинах возведена в абсолют. Люди талантливые - уезжают (после того, как в кровь поразбивали лбы о стену чиновничьего равнодушия).

(Один из бывших начальников управления культуры области, отставной военный, однажды в моем присутствии - и явно “работая на аудиторию” - распекал машинистку: “Сколько раз тебе говорить, не пиши “филармония”. Это же некультурно! Пиши “фЕлармония”. Клянусь! Впрочем... выписанный из Москвы министр образования г-жа Афанасьева, по свидетельству очевидцев, писала: МЕНЕСТЕРСТВО. А это еще страшнее. Спаси нас, Господи, и помилуй, - прим. авт.)

Пианист А. Слободян, подготовивший в областном музыкальном колледже не одно юное дарование (его ученики становились призерами самых престижных музыкальных конкурсов), работает преимущественно в Москве. Валерий Алиев, блистательный певец, обладатель редкого по красоте голоса, человек, по чьей инициативе в Калининграде стал проводиться конкурс “Янтарный соловей”, - был вынужден уйти с поста художественного руководителя областной филармонии. (После того, как на Алиева завели уголовное дело. Которое само по себе яйца выеденного не стоило. Но Алиев понял: он со своими инициативами в ЭТОМ городе не нужен.)

Сенбернар с барабанной повозкой из музыкальной капеллы пехотного полка № 43, 1910 год

Провалилась затея Станислава Сучкова - “вытащить” оркестр духовых инструментов на уровень, приличествующий европейскому коллективу. Сучков не учел фактора “многостаночности”: он требовал от музыкантов игры в одном (!) оркестре, постоянных репетиций, активной концертной деятельности (за “белые” деньги) - а они привыкли “халтурить”. Причем в тех самых коллективах, с руководителями которых рассорился Сучков.

Свой карман, понятно, к телу ближе. Да и не проживешь на “белую” зарплату - не те, знаете ли, деньги, чтобы на них прокормить семью. Пожалуй, на них и кошку не прокормишь...

...Татьяна Борисовна Панкова, два с лишним десятка лет бывшая директором Калининградского музыкального училища (впоследствии - колледжа), ушла после громкого и некрасивого скандала. После чего буквально за пару лет цветущая, эффектная женщина была съедена раком. Умирала она, забытая коллегами, выброшенная на улицу собственным мужем (который требовал от нее, смертельно больной, переписать завещание - и оставить квартиру ему, а не внуку)... А ее сын, Дмитрий Пиганов, один из немногих в городе дирижеров, имеющих профессиональное консерваторское образование, работает в рыбном порту. Мотористом на буксире.

В “большой музыке” места ему не нашлось. Профессионалы там нынче только мешают - на их фоне остальные смотрятся совсем уж откровенными любителями.

В итоге - год от года “культурная прослойка” в Кёниге все тоньше... и все больше напоминает (как бы это помягче выразиться) маргарин вместо масла. Ту самую пресловутую “Раму”, вокруг которой много рекламного треска - а бутерброд, извините, не скушаешь. Пресновато будет.

...Потеряв в сорок пятом году прошлого века музыкальный Кенигсберг, мы продолжаем терять и музыкальный Калининград. А наши дети тоскуют на “дежурных” концертах для школьников в филармонии - и слушают всякие там “муси-пуси”... Разве что смутно догадываясь, что музыка может быть ИНОЙ.

Один мой знакомый, полуспившийся музыкант, отправил сына на концерт Спивакова. Сын, не большой поклонник классической музыки, пришел домой обалдевший. Отец спросил: “Теперь ты понял, почему я полжизни пью?” Сын подумал и ответил: “Понял”.

...Да, мы - всё понимаем. Неясно только, что нам с этим пониманием делать. А прогулки по утраченному городу - продолжаются. И всякий раз мы честно пытаемся выбрать маршрут повеселее.

Не получается как-то, увы.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля