Новые колёса

КЁНИГСБЕРГ И СУБМАРИНЫ.
Потомок комтура Тевтонского ордена стал командиром первой боевой русской подлодки

“Форель” из Германии

14 июня 1904 года в русскую военно-морскую базу Либава по железной дороге прибыл странный груз из Германии. По документам он значился как “передвижной предохранительный буй”. Для секретности.

“Форель” в Германии перед спуском на воду

Когда с железнодорожной платформы сняли брезент, портовые рабочие увидели металлическую конструкцию сигарообразной формы.

- Какой же это буй? - перешёптывались докеры. - Как пить дать, потаённое судно. Подводная лодка!

“Сигару” поднял кран и опустил её на воду. На пирсе появилась группа российских матросов во главе с лейтенантом. В руках военморы держали клетки с белыми мышами. Моряки открыли тяжёлый металлический люк и начали поочерёдно опускаться в подлодку.

- Мыши-то вам зачем? - поинтересовался один из работяг.

- Для контроля, - серьёзно ответил усатый старшина. - Как только они в обморок падать начнут, значит, всплывать пора - кислорода в отсеках мало...

Подводная лодка “Форель” прибыла во Владивосток, 1904 год

Последним в люк опустился лейтенант Тимофей Леонидович фон Рааб-Тилен: барон, отпрыск древнего немецкого дворянского рода, ведущего начало от комтура Тевтон­ского ордена. Уже несколько поколений представители этой славной фамилии служили России.

Тимофею выпала честь стать командиром русской субмарины, которую назвали “Форель”.

Забава дилетантов

Император Николай II принимает доклад командира подлодки “Дельфин” капитана II ранга  М.К. Беклемишева

Подводные лодки в то время были большой экзотикой. В 1900 году ни один флот мира не имел боевых субмарин. А уже через год Франция построила 4 таких корабля, а США - 1. После длительных дебатов к строительству подлодок приступила Великобритания. Россия разработала проект своего “подводного миноносца” и заложила на стапеле первый корпус под названием “Дельфин”. Последней в “подводную гонку” вступила Германия.

Надо сказать, что адмиралы техническую новинку не жаловали. Оно и понятно: скорость у них была мала, радиус действия очень скромный, а вот аварийность зашкаливала. Субмарины тонули вместе с экипажами, горели и взрывались из-за бензиновых моторов (для надводного хода) и водорода, выделяемого аккумуляторными батареями (для движения под водой).

Русский военно-морской теоретик Бубнов, например, заявлял: “Подводные лодки не имеют никакого боевого значения”.

Ему вторил будущий адмирал Колчак: “Идея замены современного линейного флота подводным может увлечь только дилетантов военного дела. Специально минный или подводный флот - фиктивная сила”.

В общем, на субмарины смотрели скорее, как на забавную игрушку - дань моде и научно-техническому прогрессу.

Боже, Царя храни!

Ситуация враз изменилась, когда грянула русско-японская война. Россию охватил небывалый патриотический подъём. В Петербурге и других крупных городах империи самопроизвольно возникали уличные патриотические манифестации. Даже известная своими революционными настроениями учащаяся столичная молодёжь завершила свою университетскую сходку шествием к Зимнему дворцу с пением “Боже, Царя храни!”.

Все ожидали скорой победы “над косорылыми макаками”. Однако первые сообщения с театра военных действий оказались мрачными. В порту Чемульпо погибли крейсер “Варяг” и канонерская лодка “Кореец”. В Порт-Артуре японские миноносцы в первый же день войны вывели из строя два русских броненосца и крейсер.

Японская эскадра обстреляла с моря Владивосток, сухопутная армия противника беспрепятственно высадилась в Маньчжурии. И всё это без потерь с японской стороны!

Неудачи на море в корне изменили настроения адмиралов. Русское правительство стало заказывать подводные лодки, где придётся. Во-первых, в Санкт-Петербурге срочно заложили три русские субмарины, во-вторых, закупили в США разнотипные подлодки конструкторов Голланда и Лэка.

Короче, покупали, “не глядя” - лишь бы побыстрей. Но самой первой удалось ввести в строй “Форель” - подарок немцев, рассчитывавших после этого получить новые заказы на боевые корабли.

Страх глубины

Японцы тоже заказали четыре подводные лодки в США - на всякий случай. Ни русские, ни япон­ские субмарины ещё не успели вступить в строй, а моряков обоих воюющих флотов уже охватил страх перед новым неведомым оружием.

Вот как рассказал об одной ложной тревоге офицер русского флота в Порт-Артуре:

“По всем кораблям пронесся слух, что мы атакованы подводными лодками, и это, в свою очередь, произвело невероятную панику. Броненосцы, крейсера открыли огонь по всему, что они видели плавающим: куски дерева, жестянки от консервов и всякие другие предметы, хоть немного напоминающие перископ. Эта бессмысленная стрельба велась во все стороны, и комендоры, не обращая внимания на соседей, стреляли меньше, чем на два кабельтова (370 метров). Поэтому осколки разрывающихся снарядов свистели вокруг нас”.

Таким же образом вели себя японцы. Их корабли тоже часто палили по любым плавающим предметам из всех орудий. Этот страх можно было понять: оружия против подводных лодок тогда не было даже в проектах!

Вот какой инструктаж получил русский лейтенант Штер перед отправлением на “бой” с якобы обнаруженной вражеской субмариной:

“Схватить подводную лодку за её перископ и разбить его молотком, что ослепит лодку. Или же, если возможно, обвязать перископ шваброй, матом или шинелью и, что ещё лучше, прибуксировать её за перископ в порт”.

У вас денег не хватит!

В экипаж “Форели” входило всего шесть человек: командир фон дер Рааб Тилен Тимофей Леонидович; минный квартирмейстер 1-й статьи Иванов Михаил; минёр Таланов Фёдор; минный машинист, квартирмейстер 2-й статьи Сарак Рудольф; рулевой Бровка Иван и рулевой Смирнов Иван. Они сумели провести испытания корабля и первыми отправиться на Дальний Восток - на войну. В августе 1904 года “Форель” погрузили на железнодорожную платформу и вместе с экипажем отправили во Владивосток.

Экипаж подводной лодки “Дельфин” тоже спешил, но его постигла неудача. 16 июня субмарина затонула во время пробного погружения. Погибли 26 человек.

29 сентября “Форель” спустили на воду во Владивостоке. Подводники старались поскорей привести свой корабль в боевое состояние: работали, не жалея сил. Естественно, это отразилось на их внешнем виде. Матросы, да и сам командир, больше походили на портовых рабочих, чем на военных моряков. Это не понравилось командиру владивостокского порта контр-адмиралу Николаю Гаупту.

- У меня так служить нельзя! - рявкнул Гаупт на лейтенанта фон Раав-Тилена в промасленной тужурке.

- Я не у вас служу, а с вами служу государю императору! - огрызнулся барон. - Меня нанять к себе на службу - у вас денег не хватит!

С той поры начальство стало относиться к подводникам с предубеждением: уж больно своенравны!

Всё равно перетонут

Японская разведка быстро узнала о появлении во Владивостоке подводной лодки: город был просто наводнён шпионами. Однако они не установили один важный нюанс: “Форель” ещё не получила торпед. То есть по сути была абсолютно безоружна. Врага она могла взять только на испуг.

Подводная лодка “Форель” в гавани Владивостока, 1904 год

Тем не менее японские корабли перестали появляться вблизи Владивостока - остерегались. А вскоре к “Форели” присоединились новые субмарины: “Сом”, “Дельфин” (его подняли со дна и отремонтировали), «Касатка», “Налим”, “Скат” и “Шереметев”. У командира Владивостокского порта прибавилось забот: подводники выдвигали необычные требования.

- Прошу выделить десяток французских свечей, - письменно обратился к начальству лейтенант Рааб-Тиле.

- Обойдутся обычными стеариновыми! - наложил резолюцию адмирал.

Тогда мало кто знал, что “французские свечи” предназначались не для освещения помещений, а для обеспечения работы двигателя внутреннего сгорания. Но, несмотря на все трудности, подводные лодки регулярно выходили в море. Правда, без боезапаса. Торпеды прибыли только в марте 1905 года. На их доставку ушло больше семи месяцев!

А скоро и война подошла к концу. Субмаринам не удалось утопить ни одного вражеского корабля, а у самих подводников потери были. В мае 1905 года взорвались пары бензина на “Дельфине”. Подлодка затонула вместе с экипажем прямо в порту.

Однако свою миссию субмарины всё равно выполнили: японцы высаживали десанты на Сахалин, в порты Де Кастри и Николаев Приморского края, а Владивосток обходили.

Так что начальство осталось довольно новым оружием. И когда барон Рааб-Тиле подал рапорт в морское министерство с просьбой увеличить жалование подводникам (за особые условия службы), адмиралитет милостиво ответил: “Можно прибавить, всё равно они скоро все перетонут...”

А. Захаров


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля