Новые колёса

КЁНИГСБЕРГ И СТУДЕНТЫ.
В именитом университете процветала… дедовщина

“Дранг нах Остен”

...Студенчество - лучшее время жизни. Так принято считать. Так оно, наверное, и есть. (Как-то моя дочь, послушав, как бывшие студенты-филологи вспоминают самые вкусные эпизоды своего кэгэушного прошлого, задумчиво сказала: “Не-ет, в филологи не пойду. Я столько не выпью”.) А “песенку вагантов”: “Во французской стороне на чужой планете...” - до сих пор горланят первокурсники, с упоением перечисляя все предстоящие им опасности: “Если не сведут с ума римляне и греки, написавшие тома для библиотеки... если все профессора, что студентов учат, горемыку-школяра насмерть не замучат... если вусмерть не упьюсь на хмельной пирушке...” - и т.д., и т.п.

Средневековые ваганты о “кенигсбергской стороне” стихов не писали, но исключением она не была. И сегодняшняя наша “прогулка” со специалистом по истории края Николаем Чебуркиным - по Кенигсбергу студенческому.

- Мы уже упоминали о том, - говорит Николай, - что основание университета в Кенигсберге 17 августа 1544 года было типичным явлением своего времени. С одной стороны, состав предметов и организация обучения соответствовали каноническим традициям средневековья, с другой - на землях Тевтонского ордена начиналось новое время. Основной своей духовной миссией Тевтонский орден считал христианизацию населения на захваченной прусской территории. Процесс этот происходил насильственным путем и был не столько душеспасательной задачей, сколько средством укрепления политического господства над побежденными пруссами.

Идея “Дранг нах Остен”, т.е. “превосходящей немецкой культуры”, была тесно сопряжена с идеей превосходства Ордена. Однако герцог Альбрехт, последний магистр Тевтонского ордена, был человеком в высшей степени светским. А его брак с датской принцессой Доротеей сблизил его с протестантством и усилил его склонность к Реформации.

...Реформация и секуляризация общества (т.е. освобождение политического и научного мышления от влияния церкви) требовали новых чиновников и священников, подкованных не только по части латыни - но и юридически, и гуманитарно-филологически, способных грамотно пропагандировать лютеранство. А создаваемый университет должен был завоевать славу, выходящую далеко за пределы Пруссии.

Еврейский язык и математика

Были у него и свои особенности, вытекавшие из структуры населения Пруссии. Так, к примеру, новая теология акцентировала проповедование слова Божьего на родном языке - а ведь Пруссия была государством многоязычным. Языками повседневного общения были, кроме немецкого, прусский, польский, литовский и куршский.

Альбрехт поощрял развитие культуры национальных меньшинств: для польских и литовских студентов в университете были введены стипендии, для языкового обучения пасторов, которым предстояло работать в северо-восточной и южной части страны, были основаны польский и литовский семинары; на разные языки переводились Библия, Катехизис, песенники, церковные ритуалы, литургические тексты. Кстати, для литовцев это стало первой фиксацией их языка в качестве письменного.

Очень скоро Кенигсберг стал местом распространения западноевропейской науки в протестантском духе и местом университетского образования всей восточной части Центральной Европы.

...При основании университет имел 318 студентов. Существовало четыре основных факультета - теологический, юридический, медицинский (“высшие”) и подготовительный к ним философский. Он назывался еще и “артистическим”, т.к. преподавались там так называемые artes liberalis (свободные искусства), которые подразделялись на Тривиум (“Тройной путь”) и на Квадривиум (“Четырехкратный путь”).

“Тривиальных” предметов было три: риторика (она преподавалась вместе с историей), грамматика греческого и латинского языков, диалектика.

Квадривиум составляли литература (преподававшаяся вместе с еврейским языком), математика, физика и биология.

Все эти предметы изучались по материалам древних авторов. Учебу на высших факультетах заканчивали присвоением докторской степени, а на философском - присвоением звания магистра, (впервые присвоение магистерской степени состоялось уже в 1548 году, а вот докторской - только в 1640-м!).

Во главе университета стоял ректор, вначале пожизненно назначаемый герцогом, потом периодически избираемый сенатом. (В XVIII веке ректором становится сам глава государства, а его заместителем - кронпринц.) Во главе факультетов были деканы. Высшим управленческим и юридическим органом университета являлся Сенат - абсолютно самостоятельный, подчиняющийся только главе государства, а не городским или сословным властям.

Научный спор и... виселица

Самостоятельность простиралась так далеко, что в компетенцию Сената входило даже осуществление правосудия, если дело касалось университетских сотрудников. Причем не только в случаях нарушения ими дисциплины, но и когда сотрудники совершали гражданские и уголовные преступления (!). А к сотрудникам, между прочим, относились не только студенты и профессора (“академические граждане” - от латинского “cives aca-demici”) вместе с их семьями и слугами, но и весь обслуживающий персонал университета, и духовенство, и врачи, и аптекари Кенигсберга, все печатники и книгопродавцы, а также подданные университетских поместий в селах Тальхайм и Вангенингкен.

Текущие расходы университета покрывались из бюджета округа Фишхаузен и из доходов вышеназванных университетских угодий. Кроме того, существовал фонд помощи профессорам и студентам, откуда малоимущим выплачивались стипендии и субсидировались их обеды в столовых.

...XVI и XVII века в Европе были омрачены конфессиональными столкновениями: католики бились насмерть с протестантами, а внутри протестантства “вызрели” кальвинизм и антитринитаризм. (Известно, что один из ректоров университета - Андреас Осиандер - подвергался жесточайшему остракизму из-за отклонения от строгого лютеранства. И хотя именно Осиандер, по сути, приобщил к протестантизму герцога Альбрехта, это не спасло его от гонений, а его близкий родственник в ходе научного теологически-догматического спора был... казнен. Что ж, виселица часто являлась решающе-убеждающим аргументом, и не только в Восточной Пруссии.)

Однако самый главный конфессиональный спор века - Тридцатилетняя война - Пруссии почти не коснулся. И если другие университеты рейха в то время стояли перед угрозой закрытия из-за резкого уменьшения числа студентов (молодые люди воевали), то Альбертина пережила заметный расцвет.

Находившийся вне района непосредственных военных действий Кенигсберг особенно привлекал юношей из Германии.

Кстати, студенты тогда нрав имели весьма задиристый.

Вплоть до XVIII века к церемонии приема в кенигсбергский университет относилась так называемая депозиция - обязательная процедура, унизительная и дорогостоящая, в ходе которой студент как бы символически “очищался” от своего доуниверситетского прошлого.

Драки и дуэли

“Соискателя” вводили в помещение под конвоем, “стригли” его, отхватывая пряди волос топором (типа того, которым орудовали палачи, отсекая головы несчастным на эшафоте). Потом физиономию кандидата в студенты “шлифовали” на специальном круге. Затем его лицом вниз раскладывали на лавке и тесаком срезали лоскут одежды, прикрывающий его филейную часть - иногда вместе с кожей. (Все атрибуты депозиции “соискатель” должен был приобрести за собственные деньги.)

Процветала в университете и “дедовщина”. Правда, называлась она “пеннализмом” (от новолатинского “pennal”, пенал для перьев - т.е. старший школьник, младшекурсник).

Старшекурсники именовались “шористами” (от немецкого “sche-ren”), что означает “стричь”, а в переносном смысле - отбирать деньги. “Младшие” во всем были обязаны беспрекословно подчиняться “старшим”, а все вместе они творили такие безобразия (постоянные дуэли, драки между собой и с молодыми ремесленниками и коммерсантами, а также грабежи, изнасилования и убийства), что великий курфюст Фридрих Вильгельм в 1683 году был вынужден запретить студентам ношение шпаги.

Ситуация, правда, от этого сильно не изменилась. Лишенные шпаг молодые люди охотно продолжали драться на кулаках, пускали в ход ножи, пивные кружки, колья - короче, все, что попадалось под руку. Тем более, что студенты были организованы (опять же насильственно, а иногда и подпольно) по “национальному”, т.е. земляческому принципу: пруссаки (куда наряду со студентами из прусского герцогства относились поляки, литовцы, ливонцы, курляндцы), померанцы (юноши из Бранденбурга, Мекленбурга и Гольштейна), вестфальцы (из Брауншвейга, Люнебурга, из Нидерландов, Фризы и изо всей северо-западной Германии) и силезцы (из южной части Германии, из Австрии, Чехии, Словакии, Венгрии и Трансильвании).

Схватки между представителями разных землячеств происходили по малейшему поводу. Так что многие студенты, надо думать, напоминали Франкенштейнов - их физиономии были сплошь покрыты рубцами и шрамами и казались сшитыми из лоскутков кожи. Но в 1717 году (к тому времени Альбертина насчитывала уже тысячу студентов) ставший ректором университета король Фридрих Вильгельм I своей волей отменил депозицию, а пеннализм, шоризм и деятельность национальных коллегий обложил внушительными штрафами.

“Альбертус”

Со временем национальные коллегии превратились в студенческие корпорации:

- “Germania” (отличительные признаки: черно-бело-красная лента, темно-красная бархатная шапка с черно-бело-красной отделкой - штаб-квартира располагалась на Герцог-Альбрехт-аллее, 15 в Марауненхофе);

- “Gothia” (лента черно-золотая с синей полосой снизу; синяя бархатная шапка с золотым “Albertus” - булавкой с изображением герцога Альбрехта. Продавались такие булавки по цене от пяти пфеннингов до двух марок за штуку, размещались на фуражках студентов и даже на черных цилиндрах старшекурсников. Одно время на ношение “альбертусов” был наложен государственный запрет - а позже “Альбертусы” стали использовать абитуриенты и школьники, сдавшие выпускной экзамен... Дом “готов” располагался на Цецелин-аллее, 1 у Верхнего пруда);

- “Teutonia” (красно-фиолетово-белая лента, красная шапка с серебряным вензелем и маленьким серебряным “Альбертусом”: штаб-квартира - на Хинтерросгартен, 49, у Замкового пруда);

- “Alemannia” (лента сине-бело-золотая, черная бархатная шапка с золотым вензелем. Штаб-квартира - Первая Флис-штрассе, 11).

Кроме того, студенты объединялись по конфессиональному признаку, по отношению к “еврейскому вопросу”: в противовес антисемитским настроениям в обществе стали возникать еврейские сообщества, в том числе вооруженная корпорация “Friburgia”... А студенты, считающие анахронизмом все корпорации старого типа и с пренебрежением относящиеся к фехтованию и “мензурам” (жутким дуэлям, которые возникали по любому поводу и в ходе которых противники наносили друг другу рвано-рубленые раны саблями), сгруппировались вокруг журнала “Альбертина”.

Все эти студенческие корпорации - “буршеншафты” - встречались за общей трапезой в студенческой столовой “Палестра Альбертина”. Кроме того, в своих “штаб-квартирах” и в излюбленных трактирах они устраивали шумные пирушки.

“Спишь, собака?!”

Мы уже как-то упоминали о том, как это происходило: бурши усаживались за длинным столом, перед каждым стояла пивная кружка. Вечеринкой “дирижировал” один из старших студентов. По его знаку запевались песни - дружным хором, при этом у каждого бурша был при себе особый песенник. Периодически распорядитель предлагал “растереть саламандер”. (Sala-mander - это был специальный тост, произносящийся в чью-либо честь.) По знаку ведущего кельнер наполнял пивом кружки. “Айн” - кружка подносилась к губам, “цвай” - выпивалась, “ драй” - ставилась на место, описывая при этом круг. После чего бурши хором выкрикивали что-то типа “Да здравствует!”

Открытки с гербами студенческих корпораций: “Аскания”, “Германия” и “Литтуания”, начало XX века

...Пить студенты любили и умели. Напомним, в Кенигсберге нализавшийся до потери пульса студент имел полное право заснуть где-нибудь на тихой улице - и тогда “Зеленая Минна” (специальная повозка) его не увозила, а полицейские не трогали. Главное - не свалиться в центре. И бурши, накачавшиеся пивом до бровей, изо всех сил ползли на боковые переулки, чтобы прикорнуть в кустах до утреннего пробуждения. Студенты Кёнигсбергского университета выступают против тяжелых для Германии условий Версальского мирного договора 1919 года

Кроме того, в Вальпургиеву ночь студенты традиционно катались на лодках по Замковому пруду, соревнуясь, кто чью лодку быстрее утопит.

А еще они обожали распевать полночные серенады под окнами профессоров. (Сродни нашему - позвонить профессору в три часа ночи накануне экзамена: “Спишь, собака? А мы учим!!!”)

...Все студенческие корпорации были запрещены в 1933 году после прихода к власти фашистов.

Единственной разрешенной политической студенческой организацией стал НСНСС - Национал-социалистический немецкий союз студентов. Под его предводительством уже 10 мая 1933 года состоялось сожжение книг всех не угодных нацистам авторов. Впрочем, это был уже закат Альбертины.

Кстати, “буршеншафты” в Германии существуют и сегодня. Членом корпорации может стать любой, кто разделяет ее цели и задачи. Ежемесячный взнос - около пяти ЕВРО. Как правило, становясь “буршем” еще на первом курсе, человек остается им до гробовой доски, только платит уже больше 5 ЕВРО. Может - десять, может - тысячу. В зависимости от своего финансового положения и щедрости.

В 1994 году на 450-летие Альбертины в Калининград со всей Европы съехались бурши (немцы, чехи, австрийцы, голландцы, французы), чтобы отдать дань памяти университету, которого уже нет - и оказать знак уважения КГУ.

Обет бедности

А в 1740 году - в университет поступил Кант. Кстати, вопреки представлению о нем, как о “маленьком беленьком старичке”, лишенном каких бы то ни было пороков (оно сложилось гораздо позднее), в юности он, отказавшись от стипендии (ее получение было связано с жестким ограничением студенческих свобод) финансировал свою учебу бильярдными и карточными выигрышами... Экзамен на магистра он сдал только в 1755 году, а благодаря второй диссертации получил разрешение на преподавание.

И. Кант

Профессуру же Кант получил лишь с третьей попытки, в 1770 году. До этого он жил исключительно на деньги, которые слушатели платили ему как частному преподавателю, и лишь в 1766 был принят на работу в замковую библиотеку. Именно в этот период он сделал много значительных публикаций.

...Преподавательская деятельность Канта в качестве частного доцента и профессора метафизики и логики состояла из лекций по философии и естествознанию и очень популярных среди студентов лекций по физической географии.

Кстати, во время Семилетней войны, когда Кенигсберг с 1758 по 1762 год был занят русскими войсками, многие русские офицеры были слушателями Канта.

Кант, как личность, вообще притягивал студентов в Кенигсбергский университет. Тем не менее, дела в Альбертине обстояли не лучшим образом. Иногда - из-за отсутствия преподавателей - лекции, которые должны были читаться один семестр, растягивались на целые годы. А студентов периодически насильно забривали в рекруты.

В сущности, Альбертина все еще оставалась средневековым университетом, а отдельные светочи среди ее профессуры существовали как бы параллельно - их успехи, снискавшие Альбертине славу, напрямую с университетом связаны не были.

...Жил Кант очень скромно. Несмотря на известность, в год он получал всего 62 талера. (Для сравнения: 30 талеров составляло очень скромное содержание студента на казенном коште. Экзаменационный взнос на звание магистра был равен 50 талерам, а ректор университета получал 346 талеров.) “Идущий в Кенигсбергский университет дает обет бедности”, - так сказал один из коллег Канта.

Прощай, карцер

...В 1744 году отмечалось 200-летие Альбертины. 1042 студента праздновали юбилей, катаясь по Прегелю в сорока лодках и наслаждаясь театрализованным представлением на воде.

Праздничное шествие на открытии портика Канта, 1924 год

В 1781 году студенты получили в свое распоряжение фехтовальный зал в Королевском замке. В 1788 году студентов в университете было всего шестьдесят восемь. В 1805 - триста тридцать два. В 1814 году был устроен большой банкет для студентов, вернувшихся с войны против Наполеона. В 1816 их было 250. (Тогда же появился обычай устраивать факельные шествия на Galtgarben - ныне гора в районе пос. Переславского.) В 1825 году - 404 студента.

В 1831 году студенты под руководством университетского судьи Грубе усмиряли холерный бунт. Тогда же была написана песня, объединившая все корпорации: “Отеческая земля, Gaudeamus, на берегу Прегеля, Альбертина, живи”.

...При праздновании трехсотлетия Альбертины в 1844 году триста сорок студентов с факелами в руках сопровождали проезд профессора Лобека по Кенигсбергу. Вечером в Замке, в зале Московитов, был дан грандиозный студенческий бал.

Надо сказать, что в это время складываются напряженные отношения между студентами и полицией: революция 1848 года напугала правительство, в студентах же усматривались потенциальные революционеры. Либерально настроенные преподаватели из университета были исключены, а в 1859 году - запрещены факельное шествие и общественное празднование студентами столетия со дня рождения Шиллера.

Однако наступала уже эра Бисмарка. И в 1861 году студенты освещали факелами проезд короля Вильгельма I во время его коронации в Кёнигсберге. Вместо духа студенческой вольницы в Альбертине усиливался немецкий национализм.

В 1875 году студентов было 575, в 1885 - 712, в 1904 - более тысячи, из них триста пятьдесят “цветных” (негры, китайцы). В 1909 году был основан Союз студенток, из 1036 человек они составляли примерно одну десятую часть (первым женщинам было разрешено учиться в Альбертине лишь в 1897 году, и то до 1908 года они имели статус вольнослушательниц).

...12 июня 1914 года последний студент был заключен в карцер - больше подобных наказаний за дисциплинарные проступки не применялось.

Жизнь после смерти

В 1925 году студентов было 1686, в 1931-м - 4113 (из них 761 - особы женского пола), в 1937-м - 1643 (из них 580 медиков, 381 теолог, 229 юристов, 221 философ, 172 естественника). Студенты Кёнигсбергского университета в форме корпорации “Тевтония” в зимнем семестре 1927/28 года

...400-летие Альбертины праздновалось с 7 по 10 июля 1944 года. Несмотря на то, что почти все студенты мужского пола были мобилизованы, а Советская Армия приближалась к границам Восточной Пруссии, здесь звучали помпезные речи про “Эндзиг” (т.е. про “окончательную победу”), а правительство рейха даже пообещало к юбилею восемь новых профессур. Но... несколько недель спустя, во время бомбежки города английской авиацией Альбертина была превращена в руины. А 8 января 1945 года университет в Кенигсберге перестал работать...

И теперь в разных уголках Германии (да и остальной Европы) доживают свой век его последние выпускники, уцелевшие в огненном пекле войны. А 25 января свой день в бывшем Кенигсберге отмечают НАШИ студенты. Чем-то очень похожие на своих предшественников - как похожи, наверное, все, кто поет “Гаудеамус игитур...”. (или хотя бы “по рюмочке, по маленькой, налей, налей, налей” - нечто вроде другого, неофициального студенческого гимна). Это уже потом, после выпуска, жизнь разводит их в разные стороны... Ну а наши “прогулки” по Кенигсбергу продолжаются.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля