Новые колёса

КЁНИГСБЕРГ ГУСАР ЛЕТУЧИХ.
Военная элита состояла исключительно из дворян и не имела права на брак

Прусский гусар эпохи наполеоновских войн 

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу военных.

“Чёртовы яблоки”

Рассматривать войну как профессию мужчины Восточной Пруссии научились очень давно. Известно, что в средние века из немцев получались идеальные ландскнехты (говоря современным языком, наёмники). Которые к тому же были богобоязненны. Католики постятся четыре месяца в году - и чтобы лишённый мяса ландскнехт не утратил своей боеспособности, священники даже пустились на хитрость, объявив “постным”... бобра! (“Бобр водоплавающий - сиречь постный”.) Так что бедных животных употребляли в еду весьма активно, делая вид, что бобр - это, в каком-то смысле, рыба.

Забавно, но факт: многое в “военной” жизни Кёнигсберга очень плотно связано с едой. Дело в том, что в средневековой Европе не умели, собирая урожай, отсортировывать качественную рожь от так называемой ржаной спорыньи - сорняка, содержащего токсины. Хлеб, испечённый из ржаной муки с примесью спорыньи, фактически был отравлен: у людей, откушавших его, возникали галлюцинации - те самые “видения”, которые многих приводили в итоге на костёр святой инквизиции.

Казармы гренадеров на Канцераллее (ныне ул. А. Невского)

Спасением нации стала картошка, завезённая в Европу пиратом Френсисом Дрейком. Вроде бы ему за это потом простили даже его пиратство - хотя поначалу и окрестили картошку “чёртовыми яйцами” (вариант: “чёртовы яблоки”).

“Футхели” и муштра

Интересно, что Петр I, впервые попробовавший картофель в Голландии, завозить его в Россию распорядился именно из Пруссии. Где Фридрих Вильгельм I успел объявить картофелеводство “национальной обязанностью немцев”. Помидоры в это время ещё были украшением оранжерей (в Кёниг­сберге домашние хозяйки держали их на подоконниках, в горшках, как цветы) - но королевские драгуны уже разъезжали по Восточной Пруссии, принуждая крестьян заниматься выращиванием картошки в “промышленных объёмах” и подавляя многочисленные “картофельные бунты”.

Униформа одного из восточно-прусских артиллерийских полков

Людей в деревнях категорически не устраивало “высочайшее повеление” засаживать картофелем лучшие земли - те самые, на которых вот уже не одно столетие колосилась рожь. И армия выполняла карательные функции. При этом в рацион прусских солдат картофель почти не входил: основу рациона составляла колбаса, состоящая из гороховой муки, сала и мясного сока.

Кстати, в русский язык слово “колбаса” пришло именно из Пруссии. “Колбасник”, “немецкая колбаса”, “гороховая колбаса”, - так называли русские прусских солдат, посмеиваясь над некоторой их физиологической особенностью... связанной с чрезмерным потреблением гороха.

Кенигсберг. Комендатура и “фортификация”

...Прусская армия в это время вообще представляла собой любопытное зрелище.

Ставка делалась исключительно на дисциплину. Солдат приучали автоматически - единообразно реагировать на команды, изнуряя их (солдат) постоянной муштрой и “футхелями” (т.е. ударами палкой).

Надевший солдатскую форму носил её пожизненно. Половина прусской армии в начале XVIII века состояла из людей старше тридцати лет, некоторым было по сорок пять, а попадались даже шестидесятилетние.

Унтер-офицерам (их называли “wamsklopfer”, т.е. “выколачивающие куртки”) было в среднем года по сорок четыре.

Первая мировая. Кёнигсбергские кавалеристы

Вербовщики и рекруты

Теоретически служба в армии считалась добровольной. Практически: вся Пруссия была поделена на квадраты, в пределах которых вербовщики устраивали настоящие облавы, конкурируя между собой, отпуская потенциальных рекрутов за выкуп, похищая “чужих” завербованных, и т.д., и т.п. По закону не подлежали вербовке дети дворян, дети обладателей значительных состояний (более 10.000 талеров), владельцы крестьянских хозяйств и их единственные сыновья, рабочие промышленных предприятий, а также сыновья священников - в том случае, если сами учились богословию. Но реально единственной гарантией от вербовки был... малый рост.

Почти все Фридрихи-Вильгельмы (а их в прусской истории было множество) происходили из династии Гогенцоллернов - и обожали рослых, крепких солдат, не ниже 5 футов 6 дюймов (то бишь под два метра ростом). Так что прусские матери умоляли своих сыновей: “Не расти, а то вербовщики тебя поймают!” А если у крестьянина было несколько сыновей, имение наследовал самый низкорослый из них.

Средний Трагхайм и казармы кирасиров

...Впрочем, солдат всё равно не хватало. Поэтому прусские монархи то распоряжались вербовать иностранцев (так что в отдельные периоды истории прусская армия на две трети состояла из людей иных национальностей). То “забривали лбы” политическим преступникам... То настаивали на “разумном применении телесных наказаний” (дескать, нельзя излишним количеством “футхелей” делать солдата негодным к службе, это приводит к расходам на нового рекрута). То, напротив, предписывали “давать футхелей, не жалея”, чтобы солдат твердо помнил: “Вечное блаженство - в руке Божьей, всё остальное - в руках командира”...

Дворяне и бюргеры

Единственное соблюдалось неукоснительно: дослужиться до офицера мог только дворянин. Фридрих Великий, к примеру, при представлении ему молодых кандидатов на офицерский чин собственноручно изгонял тех, кто не имел дворянского происхождения. И бил их клюкой по спине нещадно. “Бюргеры не годятся в офицеры, - утверждал он, - их мысли направлены не на вопросы чести, а на прибыток”. Такое монаршее предубеждение против лиц “недворян­ской крови” привело к тому, что:

Униформа одного из восточно-прусских артиллерийских полков

а) зажили припеваючи чиновники, умеющие - за соответствующее вознаграждение - вписать в документы имярек (стремящегося сделать офицерскую карьеру) заветные буковки “фон”;

б) озолотились те же чиновники, имеющие возможность словечко “фон” из документов... вымарать (дело в том, что при острой нехватке офицеров всех мальчиков двенадцати-тринадцати лет насильственно забирали из дворянских усадеб в кадеты; вот родители и покупали документы, подтверждающие, что мальчик - отнюдь не фон).

Вообще же военной элитой в Восточной Пруссии считалась лёгкая кавалерия. Гусары. Которым даже отказывали в разрешении на брак: “Гусар должен добывать себе счастье единственно лезвием сабли!” А остальным офицерам разрешение на брак давалось лишь в том случае, если невеста была дворянкой, и имела собственное приличное состояние.

Пехотные казармы

Но, несмотря на строжайшую “селекцию”, блестящей молодежи (вроде той, которая в 1825 году выйдет на Сенатскую площадь в Санкт-Петербурге) среди прусских военных практически не было. Это в России военные философствовали, писали стихи, шли за Идею на дуэль, эшафот или каторгу... ну, на худой конец, изящно танцевали мазурку и грассировали, как истые французы. В Пруссии даже фельдмаршалы (из аристократов!) частенько говорили на “платдейче” (немецкий народный нелитературный язык, - прим. авт.). А сколько-нибудь образованные люди среди прусских военных были очень большой редкостью.

Изумруд, Рубин, Алмаз и Жемчуг

Быт военных отличался простотой - но не в смысле бедности, а скорей, в смысле неотёсанности.

Неженатые офицеры большей частью проживали в казармах, семейные - в домах, рассчитанных на несколько квартир. (В одном из таких домов - на бывшей Врангель-штрассе - находится сейчас наша редакция.) Из казарм до сих пор сохранились Фридрихсбургские ворота (Friedrichsburger Tor) - отдельный элемент одного из самых крупных на территории Кёнигсберга фортификационного сооружения - форта “Фридрихсбург” (сейчас это территория автопредприятия на ул. Портовой между ул. Железнодорожной и Полоцкой).

Проект цитадели разрабатывался немецким придворным математиком П.Х. Оттером. Крепость имела форму квадрата, по углам которого размещались каменно-грунтовые бастионы со странно-романтическими названиями: Изумруд, Рубин, Алмаз, Жемчуг. Казармы бы-ли построены во внутреннем дворе. Ворота же были возведены в 1852 году. В 1910-м город выкупил этот объект у военного ведомства и стал использовать в качестве вспомогательного сооружения в районе подъ-ездных железнодорожных путей.

Прусские гусары

В апреле 1945 года ворота сильно пострадали, потом долго оставались заброшенными. И только постановление Совета министров РСФСР от 1960 года, согласно коему Фридрихсбургские ворота объявлялись памятником градостроительства и архитектуры, спасло им жизнь. Однако и поныне они пребывают в очень плохом состоянии.

Казарма “Кронпринц”

Оборонительная казарма “Кронпринц” была построена в 1843 году и названа так в честь наследного принца Вильгельма (который в 1861 году был коронован в Кёнигсберге, а через 10 лет стал императором Германии). Это фортификационное сооружение, выдержанное в стиле неоготики и неоренессанса, по своему конструктивному решению аналогично цитадели в Кронштадте и Брестской крепости. Предполагалось, что защитники “Кронпринца” могут довольно долго держать круговую оборону. Казарма состоит из главного П-образного корпуса общей длиной 150 м с двумя боковыми флигелями. Первоначально она была окружена рвом, который наполнялся водой из Верхнего озера.

Сразу после постройки её заняли элитные части Кёнигсбергского гарнизона - сапёрный батальон и часть полка крепостной артиллерии. Здесь же в разное время размещалось командование гарнизона.

В 1890 году, в связи с появлением вокруг города пояса фортов, значение оборонительной казармы “Кронпринц” упало. Из неё изъяли орудия, казематы перестроили под дополнительные помещения. С 1933 года казарма стала местом дислокации кёнигсбергской полиции, военного казначейства вермахта, командования 1-й дивизии, складов, различных городских служб - и получила название Полицейской. В начале 40-х годов там разместились сапёры - и “Кронпринц” стал называться “Герцогсапер”. С января 1945 года там дислоцировалась 367-я немецкая пехотная дивизия.

Скорее жив, чем мёртв

Во время штурма Кёнигсберга “Кронпринцу” сильно досталось: казарма служила опорным пунктом фашистских войск. После взятия города в “Кронпринце” разместились части штрафного батальона, участвовавшего в штурме Кёнигсберга. Потом в отдельные помещения казармы начали въезжать первые переселенцы.

В 1950-м году “Кронпринц” занял 27-й отдельный учебный танкоремонтный полк - и это, в сущности, спасло казарму от разбора на кирпичи. В 70-80-х годах прошлого столетия “Кронпринц” менял обитателей, как перчатки: мореходка, общежития, различные организации Минрыбхоза, школа усовершенствования кадров плавсостава, всевозможные склады, торгово-закупочная база военторга - всего не упомнить. Сейчас в бывшем “Кронпринце” - Высшая школа управления, мореходная школа и ряд торговых фирм. И хотя “пациент скорее жив, чем мёртв” - в смысле, сохранился неплохо в предложенных ему судьбой обстоятельствах, реставрация “Кронпринцу” бы не помешала.

Пехотные казармы на Штайндамме (сейчас на этом месте торговый центр “Европа”)

...Ещё одна казарма, сохранившаяся до наших дней, - бастион Штенварте (пересечение Гвардейского проспекта с ул. Горной, бывших Дойчорденринг и Фридрих-Эберт-штрассе). В 30-40‑х годах там дислоцировались подразделения 1-го полка СА.

“Окопный коктейль”

Впрочем, вернемся к тем, кто населял все эти сооружения из бетона, железа и камня. Ведь можно “замуровать наглухо” целую страну, но люди остаются людьми. Даже если почти все они сплошь “фон бароны”.

Казарма “Кронпринц

С войны 1870-1871 годов многие прусские офицеры вернулись домой... морфинистами. Инъекции морфия (о воздействии которого на человеческий организм в XIX веке мало что было известно, кроме того, что его можно использовать как эффективное болеутоляющее средство) помогали офицерам “переносить тяготы похода”. Но когда поход закончился, привычка к морфию осталась. Причём, “подсаживались” на него почему-то самые родовитые.

Надо сказать, в это время в немецкой армии офицеры были уже не только из дворян. Однако прусские военные отличались особой чистотой “крови” (многие были офицерами в пятом-седьмом поколении), поэтому старались держаться особняком, не смешиваясь с “выскочками” из бюргеров и простонародья. За это в рейхе их не очень любили. И называли “надутыми пруссаками”. Были и совсем неприличные прозвища, которые - в мягком варианте - можно перевести как “фон член”.

...С Первой мировой офицеры приходили вкусившими “окопного коктейля”. Этому, кстати, они научились у русских. Смесь спирта с кокаином - таким “коктейлем” баловалось русское офицерство, чтобы не спать сутками, идти в атаку без страха, а при ранении не ощущать боли.

“Танковый шоколад”

Фашисты, сначала объявившие непримиримую борьбу со всем, что вступало в противоречие со “здоровым образом жизни истинных арийцев”, к сорок второму году поняли, что воюющим на Восточном фронте нужна мощная поддержка. И шнапс таковой не является. Для нужд фронта стал производиться “Pervitin” - средство, состоящее почти на 60% из кокаина. Испытывали новое средство на заключённых в концлагерях, расположенных на территории Восточной Пруссии.

Шоколадные конфеты с начинкой из “Pervitin” давались в первую очередь пилотам бомбардировщиков, экипажам подводных лодок, медперсоналу, танкистам (“Panzer-schokolade” - “танковый шоколад”).

Капелла пехотного полка “Кронпринц” (1-го Восточно-прусского) и солдаты гарнизона

Кстати, одно из обвинений, которые предъявляли Гитлеру заговорщики, планируя на него покушение, было связано в том числе и с тем, что он “профанирует идею войны как профессии, превращая её в войну берсерков”.

(Берсерками, как мы знаем, называли викингов, которые шли в бой, накушавшись мухоморов. Ими, берсерками, владело нечеловеческое бешенство, остановить их могла только Смерть, и то не с первой попытки. Но им было абсолютно всё равно, с КЕМ воевать и ЗА ЧТО.)

Среди заговорщиков - и мы об этом писали - больше половины составляли прусские офицеры.

“А ля гер ком а ля гер”

Ну а потом - всё закончилось. И уцелевшие офицеры колоннами пошли в Сибирь; их жёны, забыв свою прусско-дворянскую гордость, за кусок хлеба обстирывали и обшивали жён победителей; их дочки раздвигали ноги за банку тушёнки... Потому что “а ля гер ком а ля гер”, как говорят французы. Что в данном случае означает: не мы первыми сунулись на эту землю с мечом.

Но это уже совсем другая история. А наша следующая “прогулка” - повеселее. По Кёнигсбергу застольно-праздничному, рождественско-марципановому... как Городу, куда попадают Мари и Щелкунчик в удивительной сказке Гофмана.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля