Новые колёса

Кенигсберг и Кнайпхоф.
Здесь Петра Великого впервые одолела мечта о Санкт-Петербурге

...Сегодня вместе со специалистом по истории края Николаем Чебуркиным мы "гуляем" по Кнайпхофу. Это странный, почти мистический остров: от одноименного города, появившегося на нем в начале XIV века и впоследствии густо населенного, остались лишь Кафедральный Собор и - воспоминания.
- Хотя по-немецки "кнайпе" означает "кабак", - говорит Николай, - с кабаками и прочими питейными заведениями название "Кнайпхоф" никак не связано. Оно восходит к старопрусскому слову "книпав", которым пруссы именовали болотистые окрестности долины древней реки.
Остров Кнайпхоф образовался из наносного песка. Омывают его северный (земландский) и южный (натангский) рукава Прегеля. Кстати, первоначально он фигурировал в исторических документах как Фогевердер. "Фогг" - наместник, "вердер" - островок, осушенный участок.
Остров был в распоряжении наместника Тевтонского ордена. Там располагались выпасные луга Альтштадта (возникшего раньше, в 1080 году). А еще альтштадтцы свозили на остров мусор. Не случайно первый мост, соединивший Кнайпхоф с Альтштадтом, назывался (по некоторым источникам) Навозной (он же чаще именуется Лавочным).
По обеим сторонам и Лавочного, и Зеленого мостов, как грибы после дождя, росли поселения торгового люда. Через Крайпхоф и "Грюне Брюке" (Зеленый мост) можно было с юга попасть в Старый город. В 1327 году в восточной части острова было решено построить резиденцию епископа. Тогда же Верховный Магистр Тевтонского ордена Вернер фон Орзельн даровал жителям-"островитянам" грамоту "Хундфесте", т.е. городские права. Благодаря своему "автономному" расположению, Кнайпхоф вплоть до объединения трех городов в 1724 году развивался самостоятельно. На плане города отчетливо видно, какая ровная сетка улиц покрывает Кнайпхоф - тогда как в Альтштадте и Либенихте улочки извиваются змейками: там приходилось при постройке домов учитывать особенности рельефа.
В 1355 году под руководством маршала Ордена Генриха Шендекопа вокруг Кнайпхофа были возведены городские стены - хорошо укрепленные, высотой в два с половиной метра. Наличие разводных мостов (а в дальнейшем к Лавочному и Зеленому добавились Кузнечный и Мясной) обеспечивало кнайпхофцам хорошую связь с Альтштадтом, с одной стороны, и Форштрадтом и примыкающим к нему Хабербергом - с другой.
Ворота в городских стенах располагались напротив мостов, по часовой стрелке: Крэмер тор ("Купеческие ворота", были снесены в 1725 году), Шмидетор (Кузнечные - снесены в 1736-м), Домбрюккентор ("домбрюкке" - соборный мост; снесены в 1379-м), Хонигтор (или Кирхентор, неподалеку от "кирхе" - церкви), Кётгельтор ("кёттель" - требуха, внутренности). Также имелась Прегельбоген - "прегольская арка" - между двумя домами на южном берегу (она сохранилась до 1945 года). А самыми роскошными, по общему мнению, были Зеленые ворота в южной части острова. В конце XVI века над ними была выстроена высокая восьмиугольная башня (в 1864 году сооружение снесли при расширении Кнайпхёфише Лангассе - самой важной на острове улицы, по совместительству - торговой дороги, которая связывала Альтштадт и Форштадт).
...На южном берегу острова имелось еще три мощные башни, наиболее известна из них Голубая (на границе между городским и епископским владениями). Первоначально она была круглая, но с острым готическим верхом.
Надо сказать, что в Пруссии вообще затянулось средневековье: Тевтонский орден на десятки лет как бы "законсервировал" страну. Поэтому здесь архитектурные стили, к XIII-XIV векам сошедшие на нет в остальной Европе, цвели пышным цветом. Соборы и замки в это время строились как бы "на переходе" от романского стиля к готике. Возводился, к примеру, не сводчатый потолок, а барабан из досок, которые много позже заменялись звездчатыми или крестообразными сводами. В Пруссии можно по памятникам архитектуры проследить всю историю развития готики: от округлых форм до стрелоподобной "рыбьей кости"... Причем зачастую "припозднившаяся" готика мирно соседствовала, скажем, с барокко.
А барокко тоже "засиделся" надолго. Так, в 1793 году (!) купец и виноторговец Давид Шиндельмайссер выстроил на Большой Соборной площади двухэтажный дворец с 21-м оконным проемом и высокой вычурной крышей. В Европе в это время барокко воспринимался уже как анахронизм, а здесь... в 1845 году в это здание въехал Государственный банк Пруссии (позднее Рейхсбанк), а в 1928 году там было размещено Провинциальное управление культуры...
Ну да это так, лирическое отступление. Вернемся в Кнайпхоф. Голубая башня утратила свой острый готический верх в 1879 году - но в "усеченном" виде, с плоской крышей, просуществовала до 1944 года. И была разрушена во время налета английской авиации, фактически стершего Кнайпхоф с лица земли...
На юго-западной оконечности острова имелась еще одна островерхая башня, но сведения о ней отсутствуют... А между городскими стенами и водой Прегеля оставалась свободной прибрежная полоса - здесь могли швартоваться суда (а зимой они здесь же затаскивались на сушу).
На острове не было рынка как такового: в качестве рыночной площади использовалось небольшое расширение Бродбэнкенштрассе перед ратушей, а наиболее бойкая торговля велась все на тех же набережных. Кстати, забавный факт: большинство евреев Кенигсберга селилось именно в Кнайпхофе, несмотря на то, что ремесленники были стеснены в правах, а купцам запрещалось складирование товаров на городских складах. Герой Кенигсберга - сапожник Ганс Саген (Заген) - тоже имел еврейское происхождение. Он прославился в 1370 году в битве при Рудау.
Тогда литовские войска решили захватить Кенигсберг. Решающая битва состоялась при Рудау (ныне пос. Мельниково Зеленоградского района). Руководил войском рыцарей и ополчением трех городов уже упоминавшийся маршал Ордена Генрих Шендекоп. В сражении он погиб. А раненный в ногу Ганс Заган подхватил упавшее орденское знамя и повел войска в атаку. Литовцы были разбиты. А сапожник (по некоторым сведениям - подмастерье сапожника) получил за свой подвиг, во-первых, дворянскую приставку "фон", во-вторых, ему была дарована привилегия: каждый год в день Вознесения Христова он мог поить пивом в Кенигсбергском замке кого пожелает. В любых количествах...
По случаю 200-летнего юбилея города гильдией сапожников был учрежден памятник Гансу фон Загану. По итогам конкурса победителем был признан скульптор Филитц: он предложил изваять фигуру сапожника из цветного искусственного камня. Маленькие человечки, высеченные на цоколе сбоку, с грубым комизмом иллюстрировали "право отведывать вкус пива", дарованное Спасителю Кенигсберга.
Памятник украшал фасад Кнайпхофской ратуши до 1934 года. После прихода к власти нацистов он был признан "вырожденческим искусством" и разрушен. Возможно, еще и потому, что наци не могли простить фон Загану его не арийской крови.
...В основном население Кнайпхофа составляли купцы и ремесленники. Об этом свидетельствуют и названия улиц: Кузнечная, улица Хлебных Лавок, Кнайпхофский Блинный переулок и т.д. На гербе Кнайпхофа была изображена рука, подымающаяся из волн и держащая золотую корону. По обеим сторонам - охотничьи рожки на зеленом поле. Корона указывала на короля Оттокара, основателя Кенигсберга, волны обозначали обособленно-островное положение города, способствующее развитию морского дела и торговли - двух "китов", на которых держалось благополучие города.
Кнайпхоф действительно процветал. В 1697 году, когда Кенигсберг посетило Великое Русское Посольство, именно на острове в доме купца Нагиляйна останавливался царь Петр. Дом купца располагался на юго-западной оконечности острова и имел отличительную особенность: маленький крытый балкон, полукругом охватывающий угол здания. В дальнейшем, посещая Кенигсберг, Петр I всегда останавливался у Нагиляйна, а купец со временем был избран бургомистром. (Дом сохранялся в первозданном виде до 1890 года, потом его перестроили, убрав балкон и прочие "архитектурные излишества". Но стены были живы вплоть до апреля сорок пятого.)
Интересно вспомнить, как описывает первый визит Петра в Кенигсберг Алексей Толстой (плотно работавший с историческими источниками) в романе "Петр Первый":
"В лучшей части города, в Кнайпхофе, для гостей был отведен купеческий дом. Въехали в Кенигсберг в сумерках, колеса загремели по чистой мостовой. Ни заборов, ни частоколов - диво! Дома прямо - лицом на улицу, рукой подать от земли - длинные окна с мелкими стеклами. Повсюду приветливый свет. Двери открыты. Люди ходят без опаски... Хотелось спросить: да как же вы грабежа не боитесь? Неужто и разбойников у вас нет?
В купеческом доме, где стали, - опять - ничего не спрятано, хорошие вещи лежат открыто. Дурак не унесет. Петр, оглядывая темного дуба столовую, богато убранную картинами, посудой, турьими рогами, тихо сказал Меньшикову:
- Прикажи всем настрого, если кто хоть на мелочь позарится, - повешу на воротах...
- И правильно, мин херц, мне и то боязно стало... Покуда не привыкнут, я велю карманы всем зашить... Ну, не дай бог с пьяных-то глаз..."
...Кстати, если верить Алексею Толстому, именно тому, первому посещению Петром Кенигсберга Россия обязана... появлением Санкт-Петербурга.
" Петр и Меньшиков вылезли из дормеза, разминая ноги.
- А что, Алексашка, заведем когда-нибудь у себя такую жизнь?
- Не знаю, мин херц, - не скоро, пожалуй...
- Милая жизнь... Слышь, и собаки здесь лают без ярости... Парадиз... Вспомню Москву, - так бы сжег ее...
- Хлев, это верно.
- Сидят на старине, - ж...па сгнила... Землю за тысячу лет пахать не научились К Балтийскому морю нам надо пробиваться, вот что... И там бы город построить новый - истинный парадиз..."
Так что Кенигсберг - не только "родина слонов" и электричества, но и место, где Петра Великого впервые одолела мечта о Северной Пальмире (есть чем гордиться не только перед москвичами, но и перед питерцами!).
Впрочем, продолжаем прогулку. У Кнайпхофа никогда не было собственной церкви. Собор был - и это являлось достаточной редкостью - и епископской, и городской церковью одновременно. И только после Реформации его передали Кнайпхофу в качестве общинной церкви.
В 1544 году в двухэтажной постройке к востоку от собора был основан университет, получивший впоследствии название Альбертина. После строительства нового здания в 1864 году, на Парадной площади (ныне - ул. Университетская), Альбертину перевели туда, а на освободившиеся квадратные метры переехали городская библиотека и городской архив...
Во время августовских налетов сорок четвертого года Кнайпхофу досталось больше всего. Он выгорел дотла - тогда как в Альтштадте и Либенихте многие дома уцелели. В пламени пожарищ исчезли культурные ценности: библиотека, Собор, городской исторический музей, в 1927 году открытый в ратуше...
(Сама ратуша предположительно была построена сразу же после основания города. Вначале она состояла из трех домов, торцами выходящих на улицу. Но в 1695 году она была почти до основания "перекроена" в так называемом "нидерландском стиле ренессанса": с тройным членением фасада, с окнами-витринами, пилястрами, башней для колокола, фигурами на крыше, позолоченной лестницей, у основания которой держали щиты два медведя... В зале магистрата был богато оштукатуренный потолок, а углы венчали мощные скульптуры - с рельефными мускулами, развевающимися драпировками - в духе входящего в моду прусского барокко... После объединения трех городов кнайпхофская ратуша стала резиденцией администрации города, а в 1927 году, как уже было сказано, в ней разместился музей с довольно богатой экспозицией.)
...После штурма Кенигсберга в кнайпхофских подвалах вплоть до депортации жили немцы. "Однажды все они исчезли, - вспоминает переселенка М.П. Тетеревлева ("Восточная Пруссия глазами советских переселенцев"). - Наверное, уходили рано утром... В подвале на стенах остались какие-то надписи, муж пытался разбирать, но понял только несколько слов. Под текстом были имена и напротив них - даты смерти. Все такое разное у разных народов, но форма этой страшной фразы одна на всех языках: имя, черточка, дата..."
..Эту часть старого города можно увидеть в киноленте "Встреча на Эльбе" - она использовалась в качестве съемочной площадки. А после депортации немцев Кнайпхоф превратили в одну сплошную каменоломню: баржам было удобно причаливать к берегу, и остатки выгоревших домов были пущены на кирпич. Разобрали до основания все - кроме Кафедрального собора. Его спас Кант, но это - тема отдельного разговора.
...В семидесятые годы на острове было решено разместить парк скульптуры. Идея сама по себе неплохая, аналогичные парки созданы по всей Прибалтике и пользуются успехом у горожан, и у скульпторов. Но у нас... хотели как лучше, получилось как всегда. Скульптуры, отобранные для экспозиции на открытом пространстве, критериям "парковых статуй" явно не отвечали - они или безнадежно "терялись" в кустах, или использовались явно... гм... не по прямому назначению. К примеру, на здоровенной металлической пантере мамаши катали детей: спускали их с хвоста, как с горки.
А были и вообще "убойные" экспонаты: до-олгое время вблизи собора торчали две каменные фигуры: корпулентные мужик и баба в костюмах Адама и Евы. Почти квадратные, приземистые, из какого-то пористого коричневого камня, со "стертыми" лицами - не то скифские идолы, не то истуканы с острова Пасхи. Народ дико веселился, разглядывая мощнейшие груди и бедра бабы - и впечатлялся размером "достоинства" мужика, которое внушительно бурилось под фиговым листиком.
Впрочем, эротики в них не было ни на грош. Скорей уж они навевали мысли о животном совокуплении. Называлась скульптурная группа, кажется, "Гимн плодородию". Или как-то еще, в этом духе. Но... глядя на эту парочку олигофренов, петь гимн размножению хотелось меньше всего... В конце восьмидесятых брутальную пару убрали. Пока решалась их судьба, каменные любовники лежали у входа в художественно-исторический музей, пугая выпуклыми формами вечерних прохожих. Потом исчезли. Может, кто-нибудь знает, куда они делись?..
А еще через некоторое время в экс-Кнайпхофе "прописались" Дни города - с торговыми рядами, пивным-шашлычным духом, оглушительными песнями под "фанеру" заезжих исполнителей, толпами пьяной молодежи и непременным фейерверком в конце всего этого безобразия.
Скорее всего, и 750-летний юбилей пройдет по той же схеме: массовые гулянья ИНАЧЕ у нас не устраивают. И уныло-веселящаяся толпа будет тусоваться там, где некогда стояли дома - густо-густо, сейчас даже не верится, что такое возможно... жили люди - плохие, хорошие... Разве сейчас ЭТО важно? Какими бы они ни были - свою историческую вину они искупили сполна, заплатив за все зло, причиненное миру фашизмом, по гамбургскому (точнее, кенигсбергскому) счету: потерей родины. И может, было бы по-человечески правильнее отметить ЭТУ дату не всенародным ликованием (после выпитой литры, в преддверии пиротехнических всполохов), а... тишиной? По крайней мере, на острове? Хотя бы минутой молчания. В память о тех, кто здесь жил "от сотворения и до гибели" цивилизации - был раздавлен Колесом Истории - оно ведь, это Колесо, и по нам с вами катается с регулярностью. И перспектива "чемодан, вокзал, Россия" - в свете последних событий (как-то: передача "спорных" островов Китаю и части Курил японцам), увы, становится все более реальной.
Не уподобиться бы им, "унесенным ветром" Большой Политики. Ведь для тех, кто эту самую политику вершит, мы - всего лишь разменные монеты. Причем небольшого достоинства. Мелочь, прямо скажем. Копейка - в стране, где счет обычно ведут на миллионы - и рублей, и долларов... и жизней.
Впрочем, не будем о грустном. Наша следующая прогулка - по Кафедральному собору, ставшему (по иронии судьбы) архитектурной доминантой не столько "их" Кенигсберга, сколько нашего с вами Калининграда. Причем у "них" - это был объект культовый, у нас - в каком-то смысле - сакральный.
Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля