Новые колёса

ЭКС-МАНДАРИН КЁНИГСБЕРГА.
Иоганна Гамана считали городским сумасшедшим.
А он просто был другим

Сегодня мы продолжаем разговор о “чудаках и оригиналах” Кёнигсберга, самым “чудаковатым” из которых был, пожалуй, Иоганн Георг Гаман, литератор, “Маг Севера” (так называл его великий Гёте), основоположник “философии чувства”, одна из колоритнейших фигур немецкого Просвещения.

И греческий, и французский

Иоганн Георг Гаман“Самое большее, что мы можем сделать для умерших, - считал Франсуа Мориак, биограф многих знаменитостей, - не превращать их в статуи непорочных святых, ибо это значило бы умертвить их во второй раз. Самое лучшее - приблизить их к нам, свести с пьедестала на землю”.

В случае с Иоганном Георгом Гаманом это возможно едва ли: на “пьедестале из слоновой кости” он никогда не стоял, как никогда не отличался и святостью.

Гаман родился в Кёнигсберге 27 августа 1730 года. По одной версии, отец его был хирургом, по другой - цирюльником. Семья жила довольно бедно. Родители воспитывали Иоганна Георга и его младшего брата строго, но ничего не жалели для их образования. Греческий, французский и итальянский языки, музыка, танцы, живопись - всему этому обучались мальчики.

Позже Гаман скажет: “Как бы скудно нас ни содержали в отношении платья и прочей суетности, тут позволяли нам и разрешали всяческие излишества”. Правда, учителя у Гамана были, мягко говоря, не без странностей: один - семь лет учил его латыни, не прибегая к грамматике; другой - сразу посадил его читать античные тексты в оригинале, а потом утверждал, что воспитал великого латиниста и знатока греческого. В школьные годы Гаман почти не знал истории и географии, не имел ни малейшего представления об основах стихосложения, а философия, математика, теология и древнееврейский язык так перепутались между собой, что, по словам самого Гамана, мозг его превратился “в ярмарочный киоск наиновейших товаров”. Не справившись с обилием впечатлений, Гаман утрачивает веру в Бога - точней, ему КАЖЕТСЯ, что он перестал верить...

Совесть баронессы

В 16 лет Гаман поступил в университет на юридический факультет. Изучает он также философию, богословие (несмотря на пошатнувшиеся религиозные принципы) и филологию.

Внутренняя обстановка салона конца XVIII века

По окончании Альбертины Гаман решил определиться в домашние учителя: ему нужны были деньги. Родители держали юношу “в чёрном теле” - и по причине собственной бедности, и потому, что считали: свободные деньги приводят к опасной в юности “свободе поведения”... Но даже жалкими грошами Гаман умудрялся сорить: он отличался поразительной неспособностью жить по средствам и постоянно влезал в долги, без перспективы отдачи.

XVIII век был экстравагантен даже в прическах

В качестве домашнего учителя он не преуспел. Во-первых, знания его не носили системного характера. Во-вторых, он имел ощутимый дефект речи. В-третьих, был необщителен, снедаем постоянным внутренним беспокойством, тщеславен и одинаково неспособен ни нормально общаться с другими людьми, ни оставаться в одиночестве.

С первого места работы его прогнали с треском: он написал матери своего воспитанника, лифляндской баронессе, два предельно дерзких письма с целью “пробудить её совесть”. Она ответила: “Господин Гаман, Вы сами совсем не подходите для наставления состоятельных детей, а ещё мне не нравятся Ваши дурные письма, где Вы обрисовали моего сына столь подлым и гнусным образом” и т.д. - и уволила без выходного пособия.

Та же история приключилась с ним и во втором доме. Когда Гамана оттуда уволили, его воспитанник, успевший привязаться к оригинальному учителю, плакал. Гаман обещал не оставлять его советами. И действительно, какое-то время писал юному барону вдохновенные письма и специально подружился со своим преемником, новым педагогом. Но... очень скоро друг стал воспринимать поучения и указания Гамана как бесцеремонное вмешательство в свою учительскую деятельность, а юный барон отплатил своему экс-наставнику ненавистью и презрением.

С дамами полусвета

В Кёнигсберге, куда Гаман вернулся в поисках места, он познакомился с коммерсантами из Риги, братьями Беренс. Его интеллект настолько поразил их, что Гамана пригласили в Ригу. В доме Беренсов с ним обращались как с родным человеком, его признавали старшим братом и жадно впитывали каждое суждение, произнесённое им во время ежевечерней беседы у камина. Его окружили заботой, его не стесняли в деньгах...

Силуэт И.Г. Гамана

Казалось бы, Гаман имел все основания почувствовать себя если не счастливым, то хотя бы довольным... Но он внезапно уезжает из Риги и возвращается в Курляндию, где учительствовал. Вскоре ему сообщили, что умирает мать. Он успевает с ней проститься, но... вместо скорби у смертного одра предаётся мечтам о будущих развлечениях: братья Беренс пригласили его к себе на службу, он официально введён в семью и в дела, за счёт работодателей ему предстоит совершить путешествие в Англию, чтобы “воспрянуть духом”, а заодно уладить кое-какие проблемы (долговые требования дома Беренс к лондонским негоциантам).

Снабженный деньгами и рекомендациями, он прибыл в Лондон... но уже без денег. Которые выманил у него обманом один англичанин (Гаман возымел к нему доверие, увидев того молящимся). Первым делом в Лондоне Гаман попытался разыскать рыночного глашатая, о котором говорили, будто он может исправить любой недостаток речи, от шепелявости до заикания. Найти глашатая Гаману удалось, но предлагаемое лечение показалось дорогим и долгим. Поэтому он отправился по делам “как есть” - с дефектом. Естественно, решить проблему он не смог: те, к кому он был послан, не скрывали своего удивления “выбором лица, которому братья Беренс доверились в столь деликатном вопросе”.

Гаман решил, что теперь он должен “делать как можно меньше, чтобы не увеличивать издержек и не выдавать своей слабости поспешными действиями”. Короче, чтобы не позориться. А может, это было всего лишь отговоркой, оправдывающей безделье?.. Так или иначе, Гаман шляется по Лондону, берёт деньги в долг везде, где дают (естественно, под имя братьев Беренс. Потому как под его собственное не ссудили бы и ломаного цента), проводит дни и вечера в кофейнях, кутит в “мутных” компаниях, якшается с “дамами полусвета” и проститутками... всё глубже погрязает в пороках... и так целый год.

“Глубочайшее омерзение”

Его кредиторы, устав ждать, предъявляют денежные претензии братьям Беренс. Те - буквально на грани разорения (так подкосила их неулаженная лондонская проблема)...

Обложки книг Гамана

Гаман ни с кем из них не поддерживает связи, не пишет отцу, всё больше опускается... и погружается в чёрную меланхолию - то самое состояние, от которого, говорят, весело бывает удавиться.

...Но Гаману опять везёт: его подбирает одна честная, но бедная супружеская пара. В маленьком домике он живёт почти три месяца. За это время ему удалось хорошо поесть не более четырёх раз, а каждый день он получал кашу на воде и одну чашку кофе. Такая “диета” оказывается очень полезной для “очищения плоти”, а главное, духа. Гаман обращается к Библии... Приходит к покаянию, к осознанию существования над собой Божьей воли. Иоганн Готфрид ГердерИ очень кстати! Гаман должен разным людям около 300 фунтов стерлингов, но теперь его не гнетут мысли об этом: “Мои грехи - это долги бесконечно более весомые и чреватые последствиями, чем долги повседневные; если христианин договорился с Богом о главном, разве не простит Он их впридачу? Я перекладываю теперь на Бога все последствия своих грехов, ибо Бог принял их тяжесть на себя...”

Тем не менее, Гаман не прочь поправить материальное положение, заключив выгодный брак с одной из родственниц братьев Беренс. Глава дома Беренс, находившийся в Петербурге, должен дать согласие... Чтобы убедить его в полном своем раскаянии в “скверных делах минувших”, Гаман посылает ему... своё подробнейшее лондонское жизнеописание. Тот отвечает, что прочитал текст “с чувством глубочайшего омерзения” и что Гамана, ради его исправления, следует засадить в такую дыру, где не светят ни солнце, ни месяц...

Завязывается живая переписка, но уже не по поводу предполагаемой свадьбы.

Гаман, исполненный свежеприобретённого благочестия, страстно требует от Беренса “познать самого себя, покаяться и обратиться к Богу”. Тот вполне резонно отвечает, что, прежде чем выступать в роли проповедника, Гаману неплохо было бы заняться чем-нибудь “трудовым и полезным”...

Завещал свой труп

К тому времени, как переписка достигает своего апогея, Гаман уже в Кёнигсберге. Памятная доска Иоганна Георга Гамана. Калининград, 1965 годОтныне предмет его постоянных размышлений - соотношение духа и природы, божественная суть Священного писания, пределы человеческого разума и прочие высокие материи. Он сочиняет множество мелких полемических статей, подписываясь экстравагантными псевдонимами: “Северный дикарь”, “Экс-мандарин Мьен-мангоам”, “Рыцарь розового креста” и т.п. Статьи - эпатажны, выводы - парадоксальны (рассудок не способен дать объективного знания о реальной жизни - такова точка зрения Гамана. Только вера, чувство, “духовное чутьё” могут раскрыть реальность и материального, и чувственного мира).

Гаман становится популярным не только в Восточной Пруссии, но и во всей Германии... Но несмотря на широкую известность, он по-прежнему “чудак и оригинал”, в котором вполне можно было бы увидеть и гения, и городского сумасшедшего... Сам себя он считает, конечно же, Гением. И на правах “гения” знакомится с Кантом - причём на его первое письмо тот не отвечает, сочтя гордыню Гамана “несносной”.

Но Гаман продолжает буквально заваливать Канта письмами, запальчивыми, страстными... Тот сдаётся и начинает отвечать. А через некоторое время Гаман просит Канта уладить вопрос денежной задолженности дому Беренсов. Дескать, Кант должен сказать Беренсу, что у него, Гамана, нет ничего, он живёт на скромные средства своего отца, а когда ему, Гаману, придётся умереть, он завещает г-ну Беренсу свой труп, который тот, по обычаю древних египтян, может “взять в залог”.

Кант в ужасе отказывается от сомнительной чести такого “посредничества”... Спустя год Гаман сам пишет Беренсам - и получает ответ, что вопрос разрешён: Гаман больше никогда не войдет в дом Беренсов, и это обстоятельство знаменует собой конец всяких обязательств, когда-либо между ними существовавших...

Простудился и... умер

В Кёнигсберге Гаман очень недолго служит, потом выходит в отставку. (Пытаясь выбить у начальства продолжительный отпуск, он чересчур ярко изобразил бесполезность своей служебной деятельности - и был переведен на пенсию с выплатой половины жалованья.) Гаман живёт случайными заработками и на средства своих почитателей (в основном, бургомистра Гиппеля). Он по-прежнему много пишет, а на все упреки отца отвечает: “Чтение Библии и молитва - вот труд христианина”. В философских кругах он считается авторитетом. Его труды внимательно штудирует российская императрица Екатерина II, считающая себя адептом просвещения.

...В него буквально влюбляются: молодой философ Якоби называет его “Отец” и просит позволения обращаться на “ты”. Гаман высокомерно отвечает: “Ты можешь звать меня на “ты” только с глазу на глаз”.

Барон Франц фон Бухгольц, юный, но весьма состоятельный, просит Гамана считать его, Бухгольца, своим сыном... и переводит на его счет значительные денежные средства. Типа, по-родственному. К Бухгольцу в Мюнстер Гаман и уезжает в финале жизни (туда же его приглашает и его русская покровительница, княгиня Голицына). Но выдерживает там всего четырнадцать дней. Он по-прежнему раздираем внутренними противоречиями: ему плохо и “со своим Францем”, и одному.

Могила Гамана в Мюнстере

Гаман в одиночку отправляется в родовое поместье Бухгольца, расположенное в сыром, болотистом месте, подхватывает простуду... и умирает 21 июня 1788 года. Тихо и без особых страданий завершив такую странную и нелёгкую жизнь. Но вот ведь! Гаман, чьё имя известно сегодня, пожалуй, только философам и историкам, был другом и вдохновителем Иоганна Готфрида Гердера, ставшего, в свой черёд, учителем Гёте... а если учесть, что именно философия Гердера определила течение философской мысли А.Н. Радищева, то вполне можно сказать, что “Путешествие из Петербурга в Москву”, ставшее знаковым явлением в русской литературе, началось в Кёнигсберге.

Могила Гамана в Мюнстере

Здесь вообще очень многое начиналось. Кстати, при полной безучастности города как такового. Это ведь всякие там Гегели-Гоголи дорожат “изъявлением чистого Духа”... а в глазах нормального бюргера Гаман выглядел как неудачник, “со сдвигом”. Поэтому и множества связанных с ним памятных мест в Кёнигсберге мы не отыщем. Даже на самой подробной довоенной карте. Так... мемориальная доска - не больше.

Ну а наши прогулки по городу - продолжаются.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля