Новые колёса

ЕВРЕЙСКИЙ ПРОЛОМ В КЁНИГСБЕРГЕ.
Берега Верхнего пруда раньше осваивали меценаты, а теперь — “новые русские”

“...Наши города теперь всего лишь часть городов, разрушенных нами”, - сказал знаменитый немецкий драматург Бертольд Брехт, когда закончилась Вторая мировая война. Эта фраза стала эпиграфом к одной из монографий, изданных в Германии накануне 750-летия Кенигсберга. А мы со специалистом по истории края Николаем Чебуркиным продолжаем “прогулки” по городу грез и воспоминаний. Наш сегодняшний маршрут пролегает по Марауненхофу (теперь это северная часть ул. Пролетарской) и окрестностям.

- В 1605 году, - говорит Николай, - дворянин Мараунен приобрел имение, принадлежавшее городу Лебенихту. Оно располагалось в лесу у Верхнего пруда. Имение стало наследственным. Там был построен гостевой дом Марауненхоф.

Виллы на Бисмаркплатц (ныне улица Тельмана), 1932 год

Верхний пруд (ныне озеро Верхнее) был создан около 1270 года совместно с Замковым (теперь - Нижним) рыцарями Тевтонского ордена. Площадь его - 41,1 га, он лежит на 22 метра выше уровня реки Прегель. Раньше в нем обитали окунь, плотва, карп, линь, щука, угорь... (теперь - преимущественно пустые бутылки из-под “некондиционного” пива, ржавые консервные банки, старые “раззявленные” ботинки и прочая несъедобная муть). На его берегах были устроены летние купальни, а с начала ХХ века располагался Кенигсбергский плавательный клуб.

Памятник Врангелевскому кирасиру, 1939 год

Западный берег пруда украшали скульптуры: забавные фигуры моржа, морского слона, морской собаки и морского льва. Скульптор Герман Тиле, в 1913 году высекший этих зверушек из песчаника, умудрился придать их физиономиям целый спектр выражений: от лениво-добродушного до самодовольно-чванливого. Собственно, два зверя сохранились и поныне, но в довольно-таки плачевном состоянии. (В 1988 году борьбу за возвращение скульптур на законное место вела газета “Калининградский комсомолец”. Пропавшие было с берега Верхнего пруда, они отыскались... на даче у одного из постсоветских VIР-ов.)

Рядом, на площадке перед пристанью (ныне - пивная), напротив башни Врангеля, стояла скульптура работы Станислауса Кауэра “Мать и дитя”. Женщина, одной рукой придерживая сидящего у нее на коленях ребенка, другой рукой зачерпывала воду... Скульптура эта была изрядно помята временем. В начале 80-х годов ХХ века ее вывезли в музей Канта при университете. (Сейчас она там и находится - во внутреннем дворике корпуса КГУ, с недавних пор нареченного именем Канта, на ул. Университетской.)

Южнее “Матери...”, около бывшего ресторана “Парус”, был некогда памятник Врангелевскому кирасиру. Воин, восседающий на коне со штандартом в руке (не имеющий ни малейшего отношения к барону Врангелю, который в фильмах о НАШЕЙ гражданской войне представал как некий злой демон, - прим. авт.).

Кирха памяти герцога Альбрехта в Марауненхофе, 1915 год

После войны бронзовый кирасир попал в переплавку, а три блока опустевшего постамента пролежали на берегу Верхнего пруда до середины 90-х годов, пока их не погребла под собой деревянная пристройка к нынешнему ресторану “Шельф”.

...Забавная история произошла с рестораном “Парус”. До войны на его месте находилась пристань для моторных прогулочных лодок. В 1910 году лодки, называвшиеся “Анита” и “Доротея”, были перемещены к новому месту стоянки у Обертайхтеррасе. (Терраса Верхнего пруда, где была городская купальня. Теперь это ресторан “Причал” на ул. Верхнеозерной.) А в шестидесятых годах пристань “объединили” со стоящим рядом общественным туалетом - появился кабак, прогремевший по Би-би-си (“Голос Америки” издевательски сообщил, что в Калининграде рестораны открываются в оставшихся от немцев туалетах).

Особой популярностью “Парус” не пользовался. Разве что курсанты КВИМУ (теперешней БГА) любили “гудеть” там по случаю возвращения с практики или удачной фарцовки. В начале 90-х в кабаке случился пожар. Руины обгоревшего туалета долго маячили на берегу озера, пока в 1996 году на этом месте не началось строительство нового ресторана. (На сей раз “Голос Америки” промолчал. Не до того было. В России времен дикого рынка хватало других тем - и совсем других курьезов.)

Верхний пруд, 1930 год

...В 1906 году на участке между Верхним прудом и башней Врангеля саперами была проломлена оборонительная стена вторых вальных укреплений Кенигсберга. Делалось это в процессе прокладки дороги в направлении Марауненхофа. Не обошлось без казусов: срочно последовал протест от руководителей большой еврейской общины, которые заявили, что, согласно Талмуду, правоверные евреи, проживая в крепости со всех сторон обнесенной стеной, должны размещаться не ближе чем в тысяче шагов от сносимой стены. Стало быть, теперь им придется подыскивать себе новые дома?! И помещения для фирм?

Нашелся мудрый человек, давший совет: через пролом в кирпичной стене застройки перенести наружу. На эти самые тысячу и один шаг. Что и было сделано. Так в Кенигсберге появился квартал, прозванный Еврейским проломом (в конце нынешней ул. Пролетарской, возле Литовского консульства).

Западный берег Обертайха с балюстрадой  Морских животных, 1930 год

...С 1910 года Марауненхоф (район нынешней ул. Тельмана) застраивается виллами Кенигсбергского территориального акционерного общества “Обертайх-Марауненхоф”. Здесь подвизались многие знаменитые кенигсбергские архитекторы, в том числе Маттар и Шалер. (В 1912 году именно они воздвигли в ново-романском стиле кирху памяти герцога Альбрехта, здание церковной общины и дом священника. Кирха была разрушена в середине 70-х годов ХХ века, а в здании церковной общины сначала располагался кинотеатр “Ленинград”, а после его закрытия - комиссионка. Теперь там музыкальная школа Ленинградского района им. Гофмана. Дом священника превратился в жилую “многоквартирку”.)

За два года вырос целый пригород вилл. И в 1912 году этому территориальному образованию был передан Макс Ашман парк, названный так в честь купца Макса Ашмана, владельца винного дома “Штеффенс и Вольтер”. Купец-меценат в 1903 году подарил городу парк и 100.000 марок на его благоустройство (в частности, создание игровых площадок) с одним-единственным условием: “Макс Ашман он должен называться и всегда оставаться неизменным”. (Сейчас это наполовину застроенный особняками “новых русских”, наполовину - заброшенный зеленый массив вдоль улицы Демьяна Бедного, между улицами Герцена и Горького.) В ответ на любезность муниципальных властей Марауненхоф подарил городу двадцать четыре ванны в купальне на Обертайхтеррассе.

Мост через Обертайх (связывает нынешние улицы Верхнеозёрную и Сержантскую), 1935 год

В 1913 году было создано общество “Городское садоводство”. За восемь лет до этого садовый инспектор Кебер основал питомник для выращивания декоративных растений, которыми озеленяли город. Теперь на его территории - ботанический сад. Существующий очень тихо. Так тихо, что в последнее время многие калининградцы даже не подозревают о том, что он еще имеется в природе.

...В 1935 году перед Макс Ашман парком был построен новый Гарнизонный лазарет - теперь это военный госпиталь им. Саулькина на ул. Герцена.

Окрестности ул. Тельмана долгое время считались “гиблым местом”.

Скульптура “Мать и дитя” работы Станислауса Кауэра

(Это уж точно! Году этак в восемьдесят седьмом мы снимали квартиру на Парковой аллее. Точнее, комнату в коммуналке, где, кроме нас, жила еще соседка, спившаяся в хлам, и некий мичман, которому она “от себя” сдавала комнату. Мичман, кстати сказать, превратил ее в “любовный уголок”, где постоянно торчали девицы самого дешевого пошиба. А если предполагался визит какой-нибудь “леди”, мичман просил у меня две чайные чашки с блюдцами и “любую книгу, но позаковыристее”. Чашек я не давала - брезговала. А книгу - подкидывала. Всегда одну и ту же - томик древнегреческих романов. Мичман небрежно бросал ее, раскрытую, на подоконник - типа, только что читал. А за чашки не обижался: очередная “леди”, как и все предыдущие, на “чай, кофе, потанцуем” не разменивалась, предпочитая “пиво, водка, полежим”.

У соседки был муж - спившийся юрист. Он по пьяни врезал своему корешу молотком по черепушке. Черепок у кореша оказался крепеньким, так что юрист получил небольшой срок “неба в клеточку” и три года “химии”. С этой “химии” он периодически наведывался к жене, а во время “визитов” занимался тем, что пил на кухне, а надравшись обматывал проволокой лампочку в коридоре. Матерился он очень интеллигентно: после каждого “б...” добавлял: “если можно так выразиться”.

Вокруг происходило то же самое. Помню, я взяла двух котят, когда соседка сверху рассказала слезную историю: сына у нее посадили, а у него, бедняги, кошка родила. Топить пушистеньких поздно, а девать некуда... К “пушистеньким” прилагалось три банки кильки в томате. На первое время.

А на пятачке у кинотеатра “Ленинград” тусовались та-а-кие морды - Хичкок с его фильмами ужасов курит. Морды выползали из тамошних коммуналок, кооперировались по трое и шли в гастроном за бутылкой какой-нибудь “бормотухи”. А я - стояла сорок минут в ожидании “единицы”. Или, плюнув на все, чесала пешком мимо ботанического сада, к трамваю “шестерке”. И удивлялась: ну почему, если в городе имеется вот ТАКОЕ, людей пугает Балтрайон?! - прим. авт.)

Но в начале девяностых коммуналки бешеными темпами стали расселяться, пространство - очищаться под застройку особняками... Так что “морды”, скорее всего, обретаются нынче на выселках в Славском районе. Сейчас это квартал элитных домов. Жить здесь стало престижно. Так что, надо думать, от Макс Ашман парка скоро не останется и следа: квадратные метры в этой “Санта-Барбаре” дороги. А с меценатами, простите, напряженка. Нынешние “крутыши” ничего городу не дарят - они оттяпывают.

...Ну а наши “прогулки” продолжаются. Впереди - маршрут по местам увеселений богатых и знатных жителей Кенигсберга.

Д. Якшина

Верхнее озеро, 2005 год


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля