Новые колёса

ДАТЬ НА ЛАПУ В КЁНИГСБЕРГЕ.
Чиновники брали взятки, но свои обязанности — исполняли

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу чиновничьему. Тем более, что своим чиновничьим укладом Россия обязана... Пруссии. Как, впрочем, и многим другим.

Казнить и миловать

Средневековые европейские государства не обзавелись бюрократией, т.е. отлаженной государственной машиной управления. Но чиновники как таковые уже имелись. В Восточной Пруссии времён Тевтонского ордена все функции, которые позже отойдут государственным служащим, выполняли рыцари-крестоносцы. Высшим представителем власти Ордена в Кёнигсберге являлся комтур. Он назначался Великим магистром (главой орденского государства) и генеральным капитулом, в руках которого находилась законодательная власть. Комтур наделял землёй жителей своего комтурства, контролировал сбор налогов, надзирал за лесным, охотничьим и рыбным хозяйством, давал разрешение на вывоз товаров из города, следил за исполнением законов, предписаний и постановлений Тевтонского ордена, отправлял правосудие и т.д., и т.п. Без согласия комтура невозможно было ввести новый налог, основать город или деревню, казнить или помиловать преступника.

Вице-комтур управлял хозяйством на территории Кёнигсберга и его окрестностей: ему непосредственно подчинялись мастер погреба, рыбный мастер, караванный начальник (т.е. человек, ведающий лошадьми и повозками), цирюльник, госпитальный мастер и т.д.

Большим влиянием среди рыцарства пользовался также локатор - уполномоченный ордена по размещению переселенцев. Существовали в Кёнигсберге и органы местного самоуправления: городской Совет, городской суд и другие.

Городской Совет состоял из 12 советников, во главе которых был бургомистр. Совет избирался ежегодно накануне Пасхи (как сказали бы сегодня, прямым открытым голосованием, в котором принимали участие жители города, имеющие избирательное право). А потом 12 советников выдвигали из своей среды кандидатов на должности бургомистра, вице-бургомистра и четырёх старших членов Совета. Завершалась эта процедура молитвой и словами: “Их считают людьми добрыми и достойными. Да поможет Бог процветанию нашего бедного города!”

Один сундук в ратуше

Свежеизбранный бургомистр испрашивал у комтура Тевтонского ордена позволения считать выборы состоявшимися; в Кнайпхофской ратуше принимал у своего предшественника ключ и печать. Многие из этих кёнигсбержцев на трамвайной остановке у стен Королевского замка были чиновникамиЧлены Совета приносили присягу, после чего горожане подносили им кувшины со сладостями и пряностями. А на следующий день бургомистр давал для VIP-персон праздничный обед - и выставлял угощение для простых горожан.

Бургомистр контролировал исполнение требований городских властей, представлял бюргерство во всех внешних и внутренних делах. Вице-бургомистр курировал образование и попечительство над вдовами и сиротами.

На основе государственных предписаний регулировались цены и указывались основные параметры качества любых товаров, производимых в Кёнигсберге. Так, булочникам предписывалось, чтобы цена хлеба постоянно была в одном соотношении со стоимостью зерна. Ткача, изготовившего некачественное сукно, штрафовали на три марки и запрещали ему впредь заниматься профессиональной деятельностью. Ежегодно определялась цена на пиво - с учётом цен на хмель и рожь, и т.д.

Система управления, созданная Тевтонским орденом, оказалась настолько эффективной, что действовала без особых изменений вплоть до превращения духовного государства в светское.

Однако говорить о появлении ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО чиновничества можно, начиная века с семнадцатого. Забавно, но в XV веке в канцелярии при Кнайпхофской ратуше стоял один (!) сундук для хранения документов... Через сто с небольшим лет таких сундуков насчитывались уже десятки, и приходилось ежемесячно закупать кучу сальных свечей, чтобы отыскивать в хранилище необходимые бумаги.

Фельдфебель на троне

Первая полноценная бюрократическая машина была создана именно в Восточной Пруссии.Альтштадтская ратуша (одна из трёх в Кёнигсберге) и рынок около неё Кстати, одна из любимейших немецких легенд - о неподкупности прусских чиновников - не более, чем легенда. Известно ведь: каково общество, таковы и “винтики государственного механизма”. А немецкие короли, герцоги, графы и прочие “столпы общества” высокой нравственностью как-то вот не отличались. Один король оставил после себя 74 внебрачных ребёнка, другой - любил расстреливать трубочистов на крышах... Нравилось ему наблюдать, как они падают...

В 1618 году курфюрст Георг Вильгельм Гогенцоллерн стал правителем Пруссии, а в 1701 году на трон взошёл его потомок Фридрих Вильгельм I (“коронованный фельдфебель”, “фельдфебель на троне” - так его именовали в Германии). Он и заложил традиции прусской бюрократии, благодаря которым здешние чиновники стали считаться лучшими чиновниками в мире, а прусская государственная машина - идеальным механизмом для исполнения решений верховной власти.

Фридрих Вильгельм I в 1716 году распустил городское самоуправление и ввёл назначаемые королём магистраты. Чиновников он, кстати, не любил, называя их пренебрежительно “дворняжками”.

Но сформулировал некие “идеальные условия”: человек, желающий занять чиновничью должность, был обязан продемонстрировать “ум, ясность мысли, абсолютную верность и преданность королю”. Кроме того, соискатель сдавал устный и письменный экзамен (где, кроме всего прочего, оценивалось умение правильно изъясняться и писать без ошибок) и проходил практику. После чего спокойно ждал вакансии: трудоустройство ему гарантировалось.

“На месте прокормится”

Правда, жалованье было небольшим - король резонно предполагал, что чиновник “на месте прокормится”. И действительно, если учесть, что всеобъемлющая чиновничья опека распространялась на все сферы жизни (способы изготовления товаров; время работы и торговли; место, где в доме и на гумне должна стоять лампа; допустимое количество бутылок вина на крестьянской пирушке; приданое, которое давалось за “невзрачной девушкой”, и т.д.), понятно, что искушение “подмаслить” распорядителя возникало повсеместно.

Король Фридрих II с чиновниками инспектирует картофельные поля. Картина 1886 года

Чиновники при Фридрихе Вильгельме I брали взятки, размерам коих нынешние госслужащие (тоже, прямо скажем, не обиженные судьбой) могут только позавидовать. Так, министр финансов фон Грумбков, фаворит Фридриха Вильгельма, регулярно получал деньги от французского короля за то, что сообщал в Версаль все “новости”, касающиеся не только политики и экономики, но и частной жизни своего повелителя.

Об этом проведал австрийский посланник граф фон Зекендорф - и уговорил своего императора платить фон Грумбкову больше, чем Версаль. И министр финансов стал передавать дипломатическую почту и сообщения обо всём, что происходит при прусском дворе, не только в Париж, но и в Вену. Получал он за это около тысячи золотых дукатов в год (по покупательной способности - эквивалент нынешнему миллиону долларов). И почти столько же продолжал иметь с французов...

Первый министр двора брал взятки от английского, француз-ского и австрийского посланников. Прусский посланник в Лондоне Райхенбах получал деньги немалые от австрийцев.

“Я посылаю вам романс”

Фридрих Вильгельм был, конечно же, в курсе всего этого и нередко потешался над ситуацией на своей “Табачной коллегии” - вечерних посиделках с придворными и высокопоставленными чиновниками за трубочкой табака. Когда доклад кого-либо из министров казался ему особенно неубедительным, он накладывал резолюцию: “Вы слишком любите гинеи!” И назначал предельно низкое жалованье. Но отдавать виновных под суд и тем более казнить за шпионаж Фридрих Вильгельм не торопился.

Здание Правительства Восточной Пруссии. Разрушено в 1965 году. Сейчас на этом месте (ул. Пролетарская) жилой дом с магазином “Копилка”

Может, ещё и потому, что его собственный сын (тоже Фридрих Вильгельм) получал от австрийцев 2.500 дукатов ежегодно, чтобы оплачивать свои многочисленные долги. Ему присылались деньги под видом книг, а он в ответ посылал в Вену расписки, сообщая: “Я посылаю вам в конверте романс, о котором вы меня просили”. Но финансы в его руках действительно пели романсы, и даже этих басно-словных сумм не хватало.

Кстати, после смерти его папеньки Австрия так и не дождётся от свежекоронованного Фридриха Вильгельма II благодарности за щедрый “золотой дождь”. Напротив, он тут же вероломно нападёт на Силезию.

Интересно, что прусскую модель управления государством охотно перенял... Пётр I. Никакого городского самоуправления - только назначаемые чиновники! “Табель о рангах”, т.е. разделение всех чиновников (сверху вниз) на 14 классов, от канцлера (генерал-фельдмаршала в армии) до коллежского регистратора, - тоже был перенят в Пруссии.

Ну а коррупция имелась и своя, доморощенная. Соратник Петра, А.Д. Меньшиков, в 1726 году вообще отменил жалованье мелким российским чиновникам: дескать, взятки берут, так чего ж на них ещё бюджет тратить?!

Не бояться, а любить...

“Коронованный фельдфебель” Петра I очень уважал - в том числе и за лихость, с которой российский император “рубил головы” проворовавшимся чиновникам. Не зря ведь он, прусский монарх, подарил своему “коллеге” из России янтарный кабинет (превратившийся затем в легендарную Янтарную комнату). А когда Пётр I умер, Фридрих Вильгельм I велел объявить траур, сказав придворным: “Делайте всё так, как будто я сам умер”.

Кранц (Зеленоградск) - излюбленное место отдыха прусских чиновников

“Коронованному фельдфебелю” не хватало того, чего в Петре I имелось в избытке, - самодостаточности. Фридрих Вильгельм в глубине души хотел, чтобы его, короля, горячо любили его подданные. Известно, что однажды, прогуливаясь по Берлину, он увидел нетрезвого мужика. Тот, зная, что король считает выпивку в рабочий день страшнейшим грехом, припустил бежать. Король догнал его.

- Почему удираешь?

- Испугался, - ответил мужик.

Тогда Фридрих Вильгельм стал изо всех сил охаживать его палкой, приговаривая: “Ты не бояться меня должен, а любить! Любить!..”

Но как любить правителя в “полицейском государстве”? Наверное, подданные любили Фридриха Великого (современник нашей Екатерины II), который усердно подогревал это чувство умелым пиаром. При нём чиновники расплодились, как мыши. Он учредил генеральную директорию из четырёх (потом - восьми) департаментов: каждым департаментом руководил статс-министр, за ним шли тайные советники, статские советники и т.д., и т.п.

“На мытьё манжет”

Жалованье чиновников составляло одну из самых серьёзных расходных статей в бюджете государства и каждой конкретной территории. “Казённые деньги” выплачивались, кроме всего прочего, “на мытьё кружева и манжет”, “на свечи для всего дома на весь год”, “на письма и ведомости”...

А нареканий чиновники вызывали множество - при всей их мифической “идеальности”. Поэтому периодически король демонстрировал своим подданным, “на чьей он стороне”. Так, однажды кёнигсберг-ские таможенные чиновники до нитки обобрали богослова из Тюрингии, придравшись к тому, что у него в кармане завалялась иностранная монета с низким содержанием серебра. Король, узнав об этом случае, распорядился: “Вернуть богослову деньги с процентами за счёт таможенников”.

Известен также анекдот о том, что Фридриху Великому как-то захотелось возвести парковую постройку на месте, где стояла крестьянская мельница. Он потребовал от мельника продать “ветряк”. Тот ответил, что унаследовал мельницу от отца и собирается передать её своим детям.

- Ты знаешь, что я могу забрать мельницу, не заплатив ни гроша? - вскричал король в ярости.

- Встретимся в суде, - спокойно ответил мельник.

И король устыдился. А заодно воспринял эту фразу как величайший комплимент прусской судебной системе - и собственной роли якобы беспристрастного и законопослушного монарха.

Жалоба королю

Так вот - историки утверждают, что этого эпизода НЕ БЫЛО. Зато был другой, тоже весьма показательный. Под Кёнигсбергом, на речке, держал водяную мельницу некто Арнольд. Вверх по течению находилось имение ландрата (чиновника земельного ведомства) фон Герс-дорфа. Тот решил устроить в имении пруд и разводить в нём карпов. На какое-то время речка обмелела, хотя скоро ситуация будто бы выправилась.

Но мельник Арнольд перестал выплачивать арендную плату своему помещику графу фон Шметтау - мол, из-за перебоев с водой мельница работала считанные дни. И денег, соответственно, не приносила.

Кёнигсбергский чиновник на одной из городских улиц. 1910-е годы

Граф фон Шметтау подал жалобу в суд. Мельницу продали с молотка, чтобы заплатить помещику. Мельник Арнольд написал жалобу королю. Тот передал дело в Верховный суд - но там предыдущий приговор сочли законным. Попутно выяснив, что Арнольд - известный на всю Восточную Пруссию сутяжник и кляузник, а все до единого опрошенные свидетели утверждают, что воды в речке меньше не стало.

Но! Фридрих Великий не упустил прекрасной возможности предстать перед своими подданными в роли “отца народа”. Судей, якобы “подыгравших” помещику-графу, он отправил на год в крепость (правда, через месяц-другой они тайно были выпущены)...

Мельницу вернули Арнольду, пруд в имении фон Герсдорфа был срочно засыпан; затраты покупателя, купившего мельницу с торгов, компенсировала городская казна...

А философ Иммануил Кант горько высказался по поводу “свободы и принципов управления” в Восточной Пруссии: “Не рассуждайте, а верьте. Не рассуждайте, а платите. Не рассуждайте, а маневрируйте. Палка, а не убеждение!”

Клан

Настоящего совершенства прусский чиновничий аппарат достиг при железном канцлере - Бисмарке. Возвращается принцип местного самоуправления. Кёнигсберг в это время поделён на 41 участок. Магистрат во главе с обер-бургомистром избирается “полномочными представителями жителей города”.

Вообще, среди обер-бургомистров Кёнигсберга были очень интересные люди. Профессор Хайдеманн, на чью долю выпало “вытаскивать” город из глубокой финансовой ямы (он и скончался-то от сильного нервного напряжения). И.Ф. Лист, в одиночку, взяв ружьё и дубинку, сумел предотвратить “холерный бунт”. К.Т. Шперлинг - при нём улицы стали освещаться газовыми фонарями, а в городе появилась мощная пожарная охрана. З. Керте, в ХХ веке модернизировавший и озеленивший Кёнигсберг...

Но речь сейчас о другом. Сам механизм “бюрократической машины” оставался “полицейским”. Чиновники назначались на должность пожизненно. Точнее, навсегда вписывались в чиновничий клан (перемещения-то по службе осуществлялись). Известно, что даже Э.Т.А. Гофман был похоронен не как писатель, известный всей Европе, а как чиновник, служащий по юридическому ведомству. ЭТО считалось гораздо важнее...

В 1825 году в Пруссии был создан первый в мире пенсионный фонд. Но - только для чиновников. Затем принят закон о страховании чиновников по инвалидности и возрасту.

Кухарка, вино и пляж

В XIX веке продажность чиновников значительно снижается. Во-первых, велика опасность потерять все социальные гарантии в случае, если тебя “попалят” на взятке и отдадут под суд. Во-вторых, “полицейский порядок” уже впитался с молоком матери - и немцу проще самому сдаться в полицию, нежели “взять”, а потом дрожать, понимая, что кто-нибудь непременно донесёт (иначе быть не может).

1933 год. Прусские чиновники “старого образца”. Скоро их сменят нацистские “партайгеноссе”

Среднегодовая зарплата среднего чиновника в это время составляет 4.000 марок (квалифицированный рабочий получает 1.800 марок в год; предприниматель, имеющий от 2 до 5 наёмных работников - около 3.000 марок). На эти деньги можно жить припеваючи: хороший обед на две персоны стоит около полутора марок, готовое мужское платье (сюртук) - около 25 марок, если особенно не гнаться за модой...

“Средний чиновник”, как правило, живёт в небольшом доме или в квартире из 4-5 комнат, держит прислугу (кухарку или горничную, в зависимости от того воспитания, которое получила супруга). В некоторых семьях прислугу нанимают лишь приходящую, для особо грязной физической работы, а всем остальным хозяйством занимается экономная и домовитая жена.

Раз в неделю чиновник встречается в кафе со своими знакомыми; приобретает абонемент в театр; летом ездит “на воды” в Кранц (Зеленоградск) или Хайнрихсвальде (Славск) - или на пляж в Раушен (Светлогорск). Известны случаи, когда мелких чиновников городской управы “вызывали на ковёр” к непосредственному начальству, заметив, что они покупают дорогое французское вино. Дескать, покупка явно не по карману - значит, надо объяснить, на какие средства она сделана.

Только на трамвае

“Резвились”, в первую голову, служащие таможенного ведомства. И если вспомнить, КАКИЕ контрабандные маршруты пролегали через Кёнигсберг (в том числе и транспортировка большевистской “Искры”) - ясно, что взятки, конечно, “курсировали”. Но... делалось всё осторожненько, благопристойно и, конечно, не на “нашенском” уровне!

Никому, наверное, и в голову не пришло бы давать кёнигсбергскому чиновнику взятку за то, что ИСПОЛНИЛ СВОИ ДОЛЖНОСТНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ. Всё, за что чиновник получал жалованье, осуществлялось исправно. Вода из кранов текла даже в дни штурма Кёнигсберга - и справки выдавались без всяких очередей.

Взятки брались за “отступление от обязанностей” - видимо, это и породило миф о “неподкупности” чиновников-пруссаков. Наши российские путешественники, привыкшие давать “барашка в бумажке” за каждый росчерк чиновничьего пера, просто млели, когда здесь получали услуги бесплатно (ничего сверхъестественного большинству-то и не требовалось).

Представить, что у кёнигсберг-ского чиновника в начале ХХ века вдруг появился бы супер-пупер автомобиль, невозможно. Напротив, он охотно пользовался общественным транспортом. И всячески избегал таких “злачных мест”, как кафешантаны: он должен беречь репутацию!

“Член партии”

Кстати, говоря о “неподкупности” прусских чиновников, никто не превозносит их компетентность. В сущности, её и не было. И решения иной раз принимались... типа нашенских.

Так, в конце XIХ века на кёнигсбергском рынке стали укрепляться универмаги. Мелкие торговцы, соответственно, “сдувались” и разорялись. Было решено: установить для крупных торговых точек налог в 2% от оборота. Предполагалось-то, что эти 2% будут “накинуты” на стоимость товара, который, подорожав, сделает мелких торговцев конкурентоспособными.

Однако мелким торговцам это решение вышло боком: универмаги потребовали, чтобы поставщики снизили цену на 2%! Те были вынуждены пойти на уступки крупным клиентам, а “разницу” повесили... правильно, на “мелких”. Налог пришлось отменять - но ситуация уже не изменилась, мелкий бизнес “упал”.

...В период Веймарской республики чиновники были провозглашены “слугами всего общества, а не отдельных партий”. Впрочем, им была дарована “свобода политиче-ских убеждений и политических союзов”. Но это уже совсем другая история - потому что с 1933 года “натуральное” прусское чиновничество исчезает с исторической арены. К власти приходят партийные функционеры НСДАП - чтобы сделать то, что было сделано. Ведь “член партии” - это не профессия.

Ну а наши “прогулки” - продолжаются.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.







ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля