Новые колёса

ЧУЖОЕ ГНЕЗДО.
Лишь спустя десятилетия, благодаря первым переселенцам, бывшая Восточная Пруссия стала НАШЕЙ Родиной

“В России рождаются те, кому нужно исправить карму”, - так утверждает Борис Гребенщиков. А в Калининграде?.. Те, кому карму нужно исправить вдвойне - или, напротив, счастливчики?..

Кто мы вообще и откуда? В последнее время калининградцы все чаще задаются этим вопросом. И не только потому, что приближается странный (то ли наш, то ли чужой, то ли вовсе ничейный) 750-летний юбилей города - в свой черед, не то существующего, не то давно почившего в бозе.

...Дело в том, что среди нас, живых, все меньше и меньше остается тех, с кого ВСЕ ЭТО в сорок пятом году начиналось - первых переселенцев. И как-то вдруг это стало заметно. Казалось бы, еще вчера они БЫЛИ: все эти бабушки в черных плюшевых полушубках, в цветастых платочках и стоп­танных валенках... дедушки в стареньких пиджачках, насквозь пропахших “Астрой” и “Беломором”. И говорили - “окая” по-волжски, “акая” по-рязански... И вдруг - ИСЧЕЗЛИ. Вернее, исчезают. А с ними вместе - и память том, как осваивался наш край.

Им, первым переселенцам, часто предъявляют счет: мол, не восстановили, разрушили... не уберегли, не поняли... не сумели прочувствовать и воспользоваться. При этом как-то забывается о главном: хорошо или плохо, но именно они сделали этот край НАШЕЙ РОДИНОЙ.

Сейчас в Калининградской области “запущено” несколько проектов под кодовым названием “Откуда мы?” Под эгидой КРОО “Молодежь за свободу слова” и польской общественной организации “Аниматоры культуры на селе” энтузиасты-краеведы записывают воспоминания первых переселенцев, дабы сохранить для потомков сведения о том, как прививалось советское “древо” к восточно-прусскому корню.

8 мая презентация одного из таких проектов состоялась в селе

Гаврилово Озерского района.

...Район этот - аграрный, небогатый. Гаврилово - одно из самых дальних сел, почти на границе с Польшей. Когда у поляков церковные праздники, колокол кирхи в Гольдапе отчетливо слышен в Гаврилово.

Когда-то это место называлось Гавайтен. Это самое старое поселение в области восточнее Инстербурга (Черняховска), ему пятьсот лет. Первая кирха - деревянная, остренькая - была воздвигнута там еще до 1550 года, в 1755-м - новая, а в 1788-м в ней появился орган.

Дом пастора, в котором сейчас располагается правление ТОО “Гаврилово”, был построен в 1560 году. И держится (тьфу-тьфу) крепко.

...При нацистах Гавайтен получил название Герцогероде. В 1945-м немцы из самого села ушли и оставались - до депортации - только на хуторах.

...При советской власти Гаврилово считалось довольно крепким колхозом. А потом - как и повсеместно в сельской хозяйстве - все пошло вразнос. Близость погранперехода Гольдап сделала свое дело: многие побросали работу в поле и на фермах, увлеклись поезд­ками в соседнюю страну - мелкая контрабанда (водка, сигареты, бензин) приносила куда больший доход. Ездили кто на машине, кто на велосипедах.

Более-менее непьющие мужики нанимались к полякам батрачить. Кто-то сумел “подняться”, закрутив бизнес. Кто-то, наоборот, не “вписался” и обеднел. Так и живут.

В последнее время приграничная торговля потихонечку сходит на нет: велосипедистов поприжали, да и вообще, все “за бугром” уже “схвачено”. И на “вольных стрелков” по обе стороны нейтральной полосы смотрят косо. И всячески “отодвигают”.

А в колхозе работы нет. Или есть, но платят за нее сущие гроши.

...В окрестностях села вырос целый армянский поселок: там в начале девяностых обосновались беженцы из Нагорного Карабаха. А поскольку в славянских семьях рождаемость за эти годы упала, а в армянских - традиционно держится, то темноволосых и смуглолицых учеников в гавриловской средней школе - почти половина “списочного состава”. И историей края ребята интересуются не меньше тех, кто на калининградской земле родился.

Работали над реализацией проекта именно ученики. Обходили дома, беседовали со стариками и старушками. Координировали и вдохновляли сбор сведений преподаватели: директор школы Светлана Авакумова, историк Ольга Манько, литератор Любовь Крымская - и другие. У сельской школы своя специфика: любое дело быстро становится общим.

Итог впечатляет: на компьютерный диск записано десятка два рассказов, трогательных до слез. Вот лишь несколько примеров.

А.С. Семенова: “Мы приехали в сорок шестом году, с мамой, братом и коровой. Мать повезли с вещами на машине, а я пешком повела корову. Дали мне провожатых - солдат. На дорогах везде еще были мины, шли осторожно. В Гумбинене нам повстречались немцы, попросили молока. Попили, а потом стали обзываться, кричали: “Швайнен!” Я боялась.

...Когда совсем уставала - корову к ноге привяжу и вздремну. Пришли в Озерск. Страшно. Везде немцы-старики. Некоторые из них знали по-русски, так что кричали: “Куда вы прете?!”

...Жить нам предстояло в 19 км от Озерска, во Фридрихсбурге.

Пришли. Мать была уже там. Уже картошку выкопала, огурцы собрала. Дали нам “подъемные”: пять куриц, три мешка муки.

В доме стоял хороший шкаф. И вообще все двери, все стекла были целы. Двор хороший, крепкий... Садики были немецкие, маленькие, по пять яблонь. Яблоки на ветвях висели, малина вокруг забора, но почему-то страшно было есть. И спать было страшно. Ладно хоть к нам приходили иногда наши пограничники... Вообще было страшно.

Траншей вокруг много. Наших солдат находили убитых. Лежат такие... в шинелях, с котелочками. А то еще трое детей на мине подорвались...”

Федорова: “Подвезли нас - в доме ни дверей, ничего нет. Потолки все стреляные. В комнатах - нары. Не знали, как первую ночь скоротать. А потом пошли на поля за картошкой. Ноги все растерли. Идем, как пленные...”

Федоров А.П.: “На хуторах было много техники: сенокосилки, жатки, молотилки... Все отправляли в Литву. В 1946 году всю зиму был страшный голод. В городе людям давали хлеб по карточкам, а нам никто ничего не давал. Мы все подвалы немецкие облазили. Там был картофель гнилой, смерзшийся, мы его рубили на брикеты, возили домой на санках. Оттаивали, варили, ели...”

Андреева З.С.: “У нас в семье было трое детей. Я, пятнадцатилетняя, старшая. До войны закончила два класса, в оккупации мы не учились, жили в партизанском лагере в землянках. Азбуку позабыла. Потом отцу письмо на фронт писала, букву “г” забыла - ох и плакала.

У нас в Псковской области все было сожженным. Отец пришел с войны - и сразу завербовался. Дали нам корову черную, везли мы ее тоже в поезде, прямо в вагоне. Привезли нас в Гусев, оттуда на грузовой машине - в Гаврилово. Помню, на двери дома было написано №26. И такая чистота кругом! Ни кустика лишнего. И боярышник сплошь в красных ягодках. У нас в Псковской области боярышник не рос, так, помню, я все эти ягодки пробовала...

...Голод был очень сильный. На полях стога стояли необмолоченные. Мы колоски собирали, картошку гнилую и варили это все на молоке”.

Е.А. Емельянова: “Я приехала в область, будучи по профессии учительницей.

Но учительских мест свободных не оказалось. В двух километрах от Озерска был детдом. Немецких детей оттуда вывезли, а наших привезли. “Местных”, тут уже осиротевших. Сорок человек. Мальчики от двенадцати до пятнадцати лет.

В сорок девятом детдом расформировали, а меня назначили директором школы в Плавни (в окрестностях Гаврилово, - прим. авт.) Школа эта до меня работала год, и преподавали там две учительницы, у которых было по восемь классов образования. Я первого сентября ужаснулась: ученик во второй класс переведен, а читать не умеет. И все в таком духе. Иду в роно. Машины не ходят. В пять утра выйду - к одиннадцати ночи вернусь. А жутко! В лесу сычи, совы... поют, ухают, свистят... Но идешь. А то еще и книжки на себе тащишь.

(Мой отец, тоже из первых переселенцев, рассказывал, как однажды в лесу он, тогда молодой веселый парень, успевший побывать на фронте, до смерти перепугался... зайцев. Орали они в кустах “нечеловеческими голосами”, “как будто ребенка мучают”.

...Видимо, здесь, на земле, которая продолжала оставаться “вражеской”, все еще долго воспринималось как угроза. А то и как возмездие - за вторжение в чуждый мир, пусть и совершенное по законам военного времени, - прим. авт.)

...Детей в класс сажать - парт нету. Поставила скамейку длинную. Посреди класса - два столбика, к ним прибита доска. Вместо рам на окнах доски приколочены крест-накрест, а к ним - стекла. Гвоздиками. На следующий учебный год, правда, парты я заказала. Привезли. Мы их с мужем покрасили...”

М.П. Мартынова: “А я, где дома хорошие попадались, брала палку и била окна. Зачем? А я и сама не знаю”.

Игнатьева А.А.: “Приехали мы из Горьковской области. Дали нам направление на хутор. А на дворе март, дороги грязные, к дому не попасть. Посреди дороги лежали какие-то здоровенные трубы. Те, кто нас на грузовике привезли, вещи наши свалили прямо в грязь. С нами коза была. Мы ее привязали, а сами залезли в трубы ночевать. И в тот же вечер к нам парни с соседнего хутора пришли с гармошкой. А мы в трубе сидим, боимся вылезать...

Я была из города, не знала ничего. Пришел бригадир: “Иди в доярки”. Я и пошла. Всю жизнь потом была в колхозе... Да, вот так и прошла вся жизнь”.

Скворцов Я.: “Я сюда вместе с фронтом пришел. Потом в Берлине побывал - и вернулся. Служил на заставе в Краснолесье... В сорок девятом году познакомился со своей Анной Захаровной, будущей женой - она приехала преподавать в школу. Так и остался.

...В Гаврилово было сорок три ветерана войны. Сейчас - двое”.

... Есть и еще истории - все о том же, только разными словами: как было нечеловечески трудно... и как быстро прошла жизнь... и как трудно сейчас... Пожалуй, даже еще трудней, потому что непонятней. Ей-богу, когда представишь, КАК все это было: как страшно, голодно, бесприютно... как боязно, что вот-вот “наверху” что-нибудь “переиграют” и придется паковать чемоданы и возвращаться в разоренную Псковщину или Рязанщину, где никто и ничто не ждет... - отпадает всякая охота интересоваться, почему не сберегли они унаследованное. Жили-то ведь годами, десятилетиями, как на краешке чужого гнезда, как на съемной квартире...

...На презентации диска с записью воспоминаний старики сидели торжественные. И хотя, узнавая себя и соседей на экране монитора, они перемигивались и задорно толкали друг друга локтями, отпуская соленые шуточки... и хотя наверняка многие из них впервые видели компью­тер вблизи, и эта ситуация их явно забавляла... - все в зале (и они, и дети-участники проекта, и гости) чувствовали себя так, точно присутствовали на открытии памятника.

А потом гавриловские дети устроили потрясающий праздничный концерт. Пели “Катюшу”, “Смуглянку” и еще десятки песен, наверное, уже незнакомых их городским сверстникам. И опять было грустно. Перед глазами стояли молодые красивые лица - с черно-белых потрепанных фотографий... и те же лица, загрубевшие, обветренные, изборожденные морщинами.

А дети были такими просветленными, чистыми... И школа такой обжитой, ухоженной, любовно украшенной, точно “учителки” в Гаврилове получают какую-то совсем другую зарплату... А на самом-то деле ту, общеучительскую, больше похожую на оскорбление. И все равно... учат, придумывают... превращают школу и в клуб по интересам, и в сельский культурный центр, и в дом, где многие ребята получают то, чего в родном доме не видели - любовь и ласку...

И еще... невольно думалось: наша страна не достойна ни стариков своих, ни детей. И те, и другие прекрасны. Но почему же мы ТАК живем? Почему девять из десяти “коренных” переселенцев так и продолжают жить в старых немецких домах: “убитых” временем и хроническим отсутствием ремонта?

Да что там “жить”! Они пешком до Озерска ходят, как в славном сорок пятом! Ибо автобусы в Гаврилово, извините, не ездят. Совсем. Говорят, автобусный парк обветшал в районе настолько, что прежние “гробы на колесах” выпускать на трассу ГИБДД запретила, а новых - нетути.

А еще нет и приличной работы для молодежи, и потому озерские парни и девушки уезжают в областной центр... где тоже в общем-то никому не нужны. Там своих безработных хватает.

Вот и получается, что ответ нам нужно искать не только на вопрос “Откуда мы?”, но и на другой - “Ку-да?!” Куда идем, господа-товарищи?.. И как, в конце концов, свести воедино ту Россию, которая государство, и ту, которая - МЫ?.. Если, конечно, еще не поздно.

Д. Таманцева

P.S. А диски, записанные в ходе проекта, должны быть, по идее, в каждой школе. Потому что это не просто “история в голосах и лицах”, но и богатейший материал для размышления. О настоящем и будущем.


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля