Новые колёса

БОГАДЕЛЬНИ КЁНИГСБЕРГА.
В древнем городе не боялись попасть в дом престарелых

 

 Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу стариков. Но не тех стариков, которые чинно и благородно доживали свой век в окружении детей и внуков, имея всё, чем положено обладать в преклонном возрасте бюргеру: большую, обставленную добротной мебелью отдельную комнату. Да чтобы в комнате обязательно были “дубовый стол <...> кресло с высокой резной спинкой, кожаное кресло, буфет, сундук <...> камин с металлическим экраном или большая изразцовая печь <...> открытый поставец с серебряной или оловянной посудой <...> деревянная кровать со сменными матрацами - шерстяным на зиму и хлопчатобумажным на лето <...> с многочисленными шерстяными одеялами, перьевыми или пуховыми подушками, полотняным или саржевым балдахином, а также покрывалом из индийской тафты с подкладкой из зелёного полотна, с красной вышитой розой посередине”. Последнее, как утверждают историки-медиевисты, свидетельствовало в Восточной Пруссии о наивысшей обеспеченности и являлось предметом роскоши среди бюргеров.

Но, повторяем, те, кто мог позволить себе саржевый полог и покрывало из индийской тафты, как правило, проводили свои “осенние дни” в комфорте. А мы “путешествуем” по домам престарелых. Куда от хорошей жизни не попадали. Даже в Восточной Пруссии, где никогда не было такого “культа семьи”, как скажем, в Италии или дореволюционной России.

“Царство теней”

Мы уже писали о том, что с первых десятилетий существования Кёнигсберга при монастырях и кирхах действовали госпитали, в которых неимущие горожане могли получить не только лечение, но и кров, и пищу. Первым таким учреждением стал госпиталь Св. Духа, основанный как лепрозорий, а к 1531 году превратившийся в приют для престарелых.

Кстати, людей по-настоящему старых в Кёнигсберге в то время было немного: ни средние века, ни позднее Возрождение как-то вот не располагали человека к длительному пребыванию на этом свете. А эпидемии чумы, “английской лихорадки” и холеры значительно упрощали массовый переход в “царство теней”.

Так, в 1352 году чума унесла жизни свыше пяти тысяч человек. В 1398 и 1416-м - ещё несколько тысяч. Врачи противочумных лазаретов носили тогда специальные маски “чёрных воронов” (считалось, что длинный “клюв” такой маски оберегает эскулапа от заражённого дыхания больного), а на всех улицах города полыхали дома вместе с телами их умерших обитателей.

Калининградский Дом художника - бывший приют Альбрехта

В 1427 году Кёнигсберг потерял ещё полторы тысячи жителей, в 1505, 1515, 1527 - ещё и ещё... В 1529, 1531, 1537, 1539... в 1546... в 1549 году чума устроила рекордную “жатву” - умерло 16 тысяч человек. А потом были и 1556 год, и 1564, и 1567, и 1571... В 1580-м от чумы умерло 3.000 человек. В начале XVII века - за несколько лет - 15 тысяч человек. В 1625 - почти три тысячи... и далее, вплоть до 1709-1710 годов, когда город недосчитался четверти населения...

Так что первые богадельни были очень маленькими - коек на десять-двенадцать. И предназначались они в первую очередь для людей, которые в силу разных причин не могли себя обслуживать сами.

Приют Фаренхайда

Настоящий размах строительство богоугодных заведений приобретает в XVIII веке. В 1703 году вдова кёнигсбергского бургомистра Барга основывает приют для вдов, оставшихся без средств к существованию. В 1712 году на ул. Трагхаймер Кирхенштрассе (ныне ул. Подполковника Иванникова) открывается приют для инвалидов. В 1720 году в Росгартене усилиями магистрата и зажиточных бюргеров был создан вдовий приют на 25 мест.

В 1734 году советник трибунала фон Редер основал приют на Бугкирхенплатц (район ГТРК “Калининград”) - туда принимались дети-сироты и пожилые мужчины, не имеющие родственников, способных их содержать.

В 1781 году госпожа фон Зейдлиц сделала приютом для сирот и престарелых... свой дом, построенный незадолго до этого. Красивое здание, с пилястрами, выдержанное в духе рококо, с прочными воротами.

В середине XVIII века на Фаренхайдштрассе, 33 (ныне ул. Пионер-ская) был открыт Фаренхайдтский приют, рассчитанный на пребывание 117 престарелых горожан. Приют был назван в честь коммерче-ского советника фон Фаренхайда, который пожертвовал на содержание неимущих астрономическую по тем временам сумму - 50.000 гульденов. Собственно, на эти деньги приют вначале и был построен. А в 1899 году для него соорудили новое трёхэтажное здание в Росгартене. Приют находился под личным покровительством обер-бургомистра. Обер-бургомистры менялись, но правило это соблюдалось неукоснительно.

Здание приюта “Марауненхоф”. Ныне - больница скорой медицинской помощи

Генерал и меценат

31 августа 1797 года открылась специальная больница для бедняков. Пациентам, которым некуда было возвращаться, персонал больницы подыскивал пристанище:

В 1816 году генерал 1-го армей-ского корпуса, граф Бюлов фон Деневитц, герой войны с Наполеоном, на собственные средства (!) выстроил здание на Хинтергассе, в Закхайме (ныне - район Московского проспекта). Здесь обучали ослепших во время войны. Здесь же могли притулиться и слепые старики.

В 1846 году заведение переехало в дом напротив Хабербергской кирхи, а в 1867-м - разместилось на Бранденбургерштрассе (теперь это часть улицы Киевской).

В 1838 году был создан приют Альбрехта на Лавскер-аллее, 1 (ныне это проспект Победы).

Альбрехт в данном случае - не герцог, а старший советник городского управления, который основал специальный фонд и осущест-влял над приютом попечительство (сейчас в этом здании - областной Дом художника).

В 1849-м - открылась приют-больница Милосердия, весь штат которой, кроме врачей, составляли монахини.

В 1905 году на Кранцераллее, в парковой зоне (ныне ул. Невского) был построен городской дом престарелых “Марауненхоф” - обширный комплекс зданий, соединённых крытыми переходами, рассчитанный на 200-300 постояльцев. Он существовал на отчисления из муниципального бюджета и на добровольные пожертвования горожан.

Кроме того, вне очереди сюда определялись старики, чьё содержание в доме престарелых оплачивали их родные и близкие. Некоторые обитатели “Марауненхофа” сами вносили на счёт заведения имеющиеся у них суммы, предпочитая жить в отдельной чистенькой комнатке, нежели “докучать” своим родственникам. “Марауненхоф” считался одним из лучших приютов в Германии. (Сейчас в его здании располагается больница скорой помощи им. Калинина.)

Для сирых и убогих

Кроме того, в начале ХХ века открылись приют “Вечерний мир” (Лангенбекштрассе, 6 - ныне ул. Стрелковая), Дом ухода за престарелыми в Юдиттене (сейчас в этом здании - областной туберкулёзный диспансер на Дубовой аллее, 5), приют Фридерики Костки, куда принимали бывших учительниц и воспитательниц (сейчас это городская детская больница №3 на ул. Огарёва).

Существовали также Циммерманский женский приют на Кёнигштрассе, 37 (теперь это ул. Фрунзе), приют Доротеи (Лангенбек-штрассе, 8 - ул. Стрелковая), приют Иоганниса (дом престарелых, основанный евангелической общиной, располагался по адресу Гебаурштрассе, 70 - ныне это ул. Лесопильная).

В здании детской больницы №3 на ул. Огарёва раньше размещался приют Фридерики Костки

А в 1912 году для слепых и стариков с ослабленным зрением был открыт ещё один приют, рассчитанный на пятьсот мест, на Луизеналлее (сейчас это ул. Комсомольская, 95). Там имелись лечебные и производственные помещения, классы для занятий музыкой, гимнастический зал и мастерские.

В 1928 году на Кранцераллее (ул. Невского) по проекту архитектора Хоппа было построено ещё одно социальное заведение, которое предоставляло кров, уход и лечение престарелым малообеспеченным жителям города.

Всего же накануне прихода к власти нацистов в Кёнигсберге было тринадцать (!) богоугодных заведений и домов общественного призрения, где в относительном комфорте коротали “остатние деньки” пожилые горожане. Причём все эти заведения были больше похожи на “микс” больницы с гостиницей, но никак не на “симбиоз” тюрьмы с психушкой (как это чаще всего происходит у нас).

“Кофейные вечера”

Люди жили здесь, как правило, не в общих палатах, а в отдельных комнатках. При желании они могли забрать из дома какую-то обстановку или милые сердцу мелочи (если, конечно, таковые имелись). Раз в неделю им меняли постельное бельё. Два раза в неделю - забирали в стирку бельё нательное (если “контингент” не мог обслуживать себя сам).

Персонал строго следил за гигиеной: стариков регулярно мыли, стригли, обрезали им ногти... Кормили их “экономично”, но сытно, по праздникам угощали свежей выпечкой, обеспечивали им нехитрые развлечения, типа “кофейных вечеров” или хоровых песнопений. Так что старики не чувствовали себя ни заброшенными, ни лишними. И уж тем более они не ощущали себя узниками, обречёнными тоскливо дожидаться смерти, лёжа на мокрой клеёнке, в компании таких же “приговорённых”...

Правда, гитлеровцы внесли в размеренный быт стариков свои коррективы. “Контингент” был переполовинен: сначала по национальной принадлежности, потом - по степени умственной неполноценности. Оставшимся тоже пришлось нелегко. Об этом пронзительно писала Тэффи:

“Мне снится, что в далёкой стране сидит в тёмной комнате бородатая старуха, гладит слепую собаку и приговаривает шёпотом, чтобы никто не слышал: “Мицци! Мицци! Ты добрая, верная, усердная собачка. Ты всю жизнь помогала мне развозить молоко в тележке... Что “он” сделал? Что “он” с нами сделал? Тс-с! Не вой! Я не уступлю тебя... “Он” из тебя колбасу не сделает... Верная собачка Мицци... Не надо плакать”.

Чтоб глаза не мозолили

Известно, что во время бомбардировки Кёнигсберга английской авиацией одна из первых фосфорных бомб угодила в Цшок-ский приют, находившийся на территории сада Сатургуса на Нойе Грабен (ныне ул. Красноярская). Приют полностью выгорел. Со всеми его обитателями.

А сколько их умерло потом, в голодные 1946-1948 годы! Немецкие старики не могли рассчитывать на получение “рабочих” продовольственных карточек - и “фрау Тодд” махала косой направо и налево. Вспоминая сладкие “чумные” и “холерные” времена...

А потом в Калининграде осталось... не более двух домов престарелых. Да и те - далеко на выселках, за пределами города. Чтоб глаза не мозолили. Старики, неспособные прокормить и обслужить себя и не имеющие тех, кто мог бы за ними ухаживать, - это даже не БРЕМЯ для нашего государства, а БАЛЛАСТ. Как в древней Спарте. (Даже хуже - потому что лицемернее.)

...Надо сказать, что немцы своих стариков не прятали. В Германии и тогда, и сейчас старость - это время свободы. Всю свою жизнь немцы фактически работают “на старость”, во многом себе отказывая, жёстко экономя... честно выполняя свой долг по отношению к “фатерлянду” и к собственным детям: чтобы, когда наступит “время че”, облачиться в мягкую одежду пастельных тонов и отправиться путешествовать. Или наконец заняться собой - петь в церковном хоре, встречаться в кондитерской с приятелями, читать газеты, участвовать в общественной жизни...

“Надо умирать молодым”

Все мы видели ИХ стариков: благообразных, подтянутых, демонстрирующих великолепные вставные зубы и ровный загар... оживлённых и получающих от своей “осени” явное удовольствие. Но те, кто хоть однажды побывал в нашем Заостровье, где располагается самый крупный в Калининградской области дом престарелых, возвращаются оттуда с мыслью: “Надо умирать молодым”. Красивая, достойная старость в нашей стране - это роскошь, доступная избранным.

К примеру, я знала одну заслуженную учительницу РФ, которая до семидесяти восьми лет продолжала работать в школе - но только уже уборщицей. Она была одинока, а на учительскую пенсию прожить невозможно. Не “красиво прожить”, а вообще никак. А перспектива оказаться в доме престарелых - где обязательно будут обретаться пять-шесть экс-уголовников, где персонал тырит стариковские харчи, а санитарки - злобно громыхают вёдрами в коридоре... - эта перспектива пугала бедную женщину гораздо больше, чем грязная тряпка и швабра.

Впрочем, по нынешним временам старики готовы на что угодно, лишь бы оказаться в относительной безопасности (известно: одинокий престарелый - “жертва вечерняя” чёрных риэлторов). Но - мест в наших домах престарелых не хватает. Надо ждать, пока очередного “постояльца” не вынесут ногами вперёд... И “меценаты” наши, увы, не спешат строить приюты и хосписы, дабы оставить о себе благодарную память в веках. Другие у них, знаете ли, цели и задачи.

Впрочем, к Кёнигсбергу стариков это отношения уже не имеет. Это - проблема калининградская. А “исторический контраст” лишь усугубляет её болезненную обострённость.

Д. Якшина


Если вам понравилась эта публикация, пожалуйста, помогите редакции выжить.
Номер карты "Сбербанка": 4817 7603 4127 4714.
Привязана к номеру: +7-900-567-5-888.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *




ПОДДЕРЖИ    
Авторизация
*
*
Генерация пароля